reachion 3.1
Отец [Ваше имя] - Все За Одного
Персонажи: Изуку Мидория, Кацуки Бакуго.
Изуку Мидория
Небо постепенно темнело, погружая все вокруг в мрак. Появлялись первые звезды, что тускло светили, пытаясь пробиться сквозь пелену облаков. Прохладный ветер, играя с волосами одиноко сидящей девушки, пытался унести тревожные и печальные мысли, что с недавнего времени стали её спутниками на столь нелегком пути. Каждый вдох свежего воздуха отдавался болью в районе груди. Он был словно пропитан горечью, что тяжелым грузом накладывалась на и так слишком нагруженные плечи.
«Горящих» окон общежития становилось все меньше, всем своим видом призывая поступить так же, как и остальные: пойти лечь спать и успокоить своих тараканов в голове. Свет исходил разве что из комнат заядлых игроков в видео-игры и мучеников, что отчаянно пытались доделать домашнее задание. Хотя говорить с точностью о занятиях одноклассников крайне тяжело: каждый из них так же имел свои переживания и такие же тяжелые мысли, о которых другие могут и не догадываться.
Девушка прикрыла лицо руками, сопровождая это вздохом, по которому все было ясно: ей крайне тяжело. От чего же? Причин много: начиная от трудностей пробуждения с утра, заканчивая более глобальными и важными — родство с, не побоюсь сказать, самым отвратительным, коварным и безжалостным человеком. Мысли о нем приносили только боль и страх. Страх перед, казалось бы, самым близким человеком, коим он, хвала небесам, не являлся, хотя настойчиво утверждал об обратном. Его тон, с которым он говорил о своей любви и заботе, о своей дорогой и родной дочери, был пропитан лицемерием и издевательством. Издевательством над ней, её чувствами и убеждениями.
«Милая, пора возвращаться домой»
В глубине души пряталась ненависть, что была прекрасным мотиватором. Она помогала двигаться дальше, не забывать о своей цели и задачах, будучи студентом геройского курса. Когда, отчаявшись, [Ваше имя] думала о том, чтобы сдаться, спрятаться от обязанностей и трудностей, что так часто возникали, ненависть давала пощечину, отрезвляя. В противовес такому в какой-то степени прекрасному чувству стоял страх. Он жил в закоулках сознания так, чтобы не заметили и, в общем, забыли об его существовании. Наблюдая за решительностью и бесстрашием, он ехидно хихикал, планируя свое грандиозное появление. Он ждал момента, когда сможет мертвой хваткой вцепиться в горло, безжалостно сжимая его, заставляя задыхаться.
Дрожь, что была вызвана далеко не прохладой позднего вечера, прошлась по телу, содрогая каждую частичку тела. Воспоминания, словно тени, беспрерывно следовали за ней, навевая пугающие образы, что так хотелось забыть.
— Ты в порядке?
Внезапное касание за плечо вырвало девушку из липкой паутины мыслей о нежеланном. Вздрогнув от неожиданности, она резко обернулась, желая узреть незваного гостя.
— Ой, — знакомый силуэт приобрел очертания, — и-извини! Я не хотел тебя пугать.
[Ваше имя] вздохнула с облегчением, увидев Мидорию, чье лицо приняло виноватый вид, а руки размахивали из стороны в сторону. Это был не он.
— Эм, — еле проглотив ком в горле, вымолвила она, — все хорошо. Не волнуйся ты так.
Она отвела взгляд, обращая его себе на колени, на которых лежали руки, что бесконтрольно дрожали. Держать в узде свои чувства крайне сложно, особенно под взором столь беспокоящихся и заботливых глаз. Прикусывая губу, девушка пыталась успокоиться, чтобы не доставлять еще больших волнений своему крайне доброму и сопереживающему другу. У него ведь и так проблем уйма, так ведь? Ни к чему их прибавлять.
— Я... могу составить компанию? — неуверенно и боязно, словно может спугнуть своей настойчивостью.
— Да, — жалкое подобие улыбки появилось на её лице, — конечно.
Изуку медленно присел рядом, свесив ноги, подобно [Ваше имя], и взглянул на небо. Возможно, таким образом он пытался сделать видимость того, что ничего не заметил, а может, небо просто красивое.
Облака безмятежно и не торопясь плыли, иногда давая выйти из под своеобразной защиты звездам. Каждое из них словно сияло холодным светом, что исходил от луны. Аура была довольно... мистическая и таинственная. Девушка с радостью бы прониклась этой прелестной атмосферой и завороженно наблюдала за небесными телами, но, к сожалению, никак не могла расслабиться. Причины, думаю, и так ясны.
Словно не найдя ответов на небе, Мидория вновь перевел взгляд на поникшую подругу. Ее брови были слегка нахмурены. Глаза, словно уставшие видеть весь этот мир, были полузакрыты. В них сложно что-то увидеть — мутные. Губы то приоткрывались, порываясь что-то сказать, то сжимались. Она перебирала пальцами шнурки от кофты, в которую была одета. Ноги изредка дергались, намекая на возможную нервозность. Видно невооруженным глазом: ее что-то явно тревожит. Вот только что Изуку совершенно не понимал. Вроде ничего особенного не происходило. По крайней мере, [Ваше имя] ему об этом не говорила. Значит, действительно что-то серьёзное?
— Извини, если лезу не в свое дело, но... — начал он, пытаясь быть максимально мягким и не давящим. — Ты в последнее время выглядишь... Эм...
Мидория пытался подобрать подходящее описание ее состояния, что было несколько сложно. Она была то тревожной, беспокойной, то максимально отстраненной, словно находилась где-то не здесь, в своем мирке, то в глазах был отчетливый, казалось бы, беспочвенный страх
— Что тебя беспокоит?
Девушка медленно перевела взгляд на Изуку. Точнее на его глаза. В них читался не только страх и беспокойство за неё, за близкого друга, но и готовность поддержать, помочь и спасти. Настоящий герой, правда? Смотря в них, она чувствовала стыд. Стыд за то, что скрывает. Стыд за то, что ничего не может сделать, не может остановить этот хаос, что устроил её отец.
[Ваше имя] бессознательно приоткрыла рот, порываясь сказать что-то, но тут же сжала губы и отвернулась, пытаясь спрятаться от взора друга.
— [Ваша фамилия], пожалуйста... — тихо произнес он почти умоляюще, еще сильнее давя на сердце девушки.
Она вновь спрятала лицо ладонями, взвешивая все за и против. Ненавидит ли он Все За Одного? Определенно. Его невозможно не ненавидеть. Это самый ужасный и мерзкий человек, которого только можно встретить. А теперь предположим, что у этого отвратительного злодея есть дочь, которая все это время была рядом, даже слишком; которая скрывала это, несмотря на все события и близость их отношений. Какая же будет реакция? Это могло быть отвращение, разочарование и тому подобное, но... говоря о Мидории, это исключено. Его сердце было слишком добрым и сострадательным. Он никогда бы и не подумал о возможности возненавидеть фактически напрямую непричастного человека, а тем более обвинить в чем-либо.
— Он меня пугает, — медленно и неуверенно.
— Кто?
Он выжидающе смотрел на [Ваше имя], что уже была на грани. Действительно ли стоит говорить об этом? Пожалеет ли она?
Чуть сильнее сдавив пальцами лицо, она еле слышно вымолвила:
— Все За Одного.
По телу Изуку прошел табун мурашек, словно чьи-то холодные пальцы коснулись его кожи, пробираясь под одежду и заставляя вздрогнуть.
— Все... За Одного?
— Да.
Мидория, не зная, что следует сказать, лишь напрягся. Он так же испытывал страх перед ним, но... ее страх был иным. Он был будто глубже и запутаннее, сильнее и бесконтрольнее. И это при том, что она, насколько он знал, не видела его воочию, не встречалась с ним лично... Или всё-таки встречалась?
— Он действительно очень пугающий, но... — Изуку изобразил уверенную улыбку, стараясь отогнать тревожные мысли подруги, хоть на мгновение дать немного уверенности, — мы обязательно его одолеем.
Её хватка ослабла. Руки медленно сползали по лицу, открывая вид на её лицо. Лицо, что отражало отчаяние и переживания, что никак не хотели покидать её.
Улыбка сползла с лица Мидориии.
— Почему он делает это? — голос был хриплый, будто её шею со всей силы сдавливают.
— Я не зна...
— Почему он продолжает приносить боль людям, убивать, ехидно смеясь над чужими страданиями?
Дыхание [Ваше имя] стало прерывистым, грудь взрывалась от частых неглубоких вздохов, что сопровождались хрипотой. Глаза забегали, пытаясь уцепиться за что-то, что сможет остановить нагрянувшую панику. Кулаки были сжаты так, что ногти с болью впивались в кожу, уже почти протыкая ее. Но она не отпала внимание на неё. В голове полная неразбериха, сосредоточится было крайне сложно. Каждая мысль, что была неуловима и запутана, была о нем, но тем не менее, их было слишком много, чтобы удержать хотя бы одну.
— [Ваша фамилия]...
Сердце Изуку сжалось от нарастающей тревоги, словно кто-то сжал его со всей силы, совершенно не жалея. Только собравшись сказать слова поддержки, попытаться помочь подруге угомонить бурю эмоций, что пылала внутри неё, он замер.
— Деку, мне так стыдно. Я не знаю, что делать.
Внезапные и до безумия горячие слезы стали катится по щекам, оставляя за собой соленые дорожки. Они были обжигающими, словно лава. Они не приносили облегчения, лишь сильнее драли и так разодранную душу. Точнее души.
Мидория ошарашено смотрел в блестящие глаза девушки, что приобрели блеск лишь при таких обстоятельствах. В мгновение он почувствовал себя бессильным. Человек, что ему так дорог, сейчас горько рыдает, не в силах и дальше тянуть груз, что лежал на плечах. Почему же он раньше не заметил его размер? Почему он все оттягивал момент для разговора? Почему она... тянет его в одиночку?
— [Ваша фамилия], это нормально испытывать страх... — он протянул руку и едва коснулся её плеча.
— Нет-нет-нет, — девушка активно отрицательно закачала головой. — Боже, Деку, прости меня...
Изуку не поспевал за ходом её мыслей и словами, что лились из её дрожащих уст. Каждый раз он думал, что наконец, понял в чем же дело, но тут же сильнее запутывался и вновь был растерян.
— Почему... ты извиняешься?
Тревожные мысли все продолжали лезть в голову, развивая самые разные теории. Она явно была как-то связана с ВЗО. Это не просто страх перед злом. Это что-то большее. Что-то, чего он не знал и даже не подозревал.
— Я... Я должна была это рассказать раньше, — заикаясь, она с трудом выговаривала слова, — а не скрывать. Это так глупо...
В мгновение девушка переосмыслила все и поняла, что скрывая нечто столь важное, она делала лишь хуже как себе, так и другим. Следовало пойти и рассказать об этом преподавателям, героям, но она молчала. И молчала бы дальше, если бы не юноша, что так сильно за неё беспокоился. Она явно чувствовала, что теряет контроль.
— Он... мой отец.
Мир вокруг словно замер, как для неё, так и для него. В ушах была вата, что не давала услышать хотя бы малейший звук, дыхание, не говоря уже о словах. Они проносились, словно пустые буквы, проносились мимо, не задерживаясь ни на миг в сознании.
— *****, ** * ********?
Ранее полузакрытые глаза [Ваше имя] расширились, пытаясь уловить каждую эмоцию, каждое движение, изменение на лице Мидории. Она уже прекратила попытки дозваться до него, попытаться оправдаться. Затаив дыхание, она смотрела в глаза напротив, чувствуя, что его взгляд был устремлен сквозь неё.
Хватка в руке Изуку ослабла. Его сердце замерло, как и все вокруг, в общем. Ступор, вызванный шоком и внезапно возникшим страхом, сковывал, не давая спокойно вдохнуть воздух, что был так нужен. Находись он в стоячем положении, точно бы потерял равновесие.
— Прости, — отчаянно, из последних сил.
Глаза вновь опустели, стали мутными. Даже слезы, что так старательно пробивались, не давали здорового блеска. Они были словно пленка, чьей задачей было скрыть внутреннюю пустоту. Страх сошел на нет. В общем, все сошло на нет. То, что она так боялась сказать, боялась, что кто-либо узнает об её «небольшом» секретике... Теперь все изменится.
— Я думаю, мне стоит пойти к...
В тот момент, когда казалось, что все кончилось, когда надежда в конец угасла, она почувствовала тепло. Тепло рук, таких заботливых и родных. Они обхватили её, не давая и шанса двинуться.
— Все в порядке.
По телу волной прошлись мурашки, будто её окатили холодной водой на морозе.
— Я, — чисто интуитивно она почувствовала, как уголки его губ слегка приподнимаются, — рядом.
Впервые за долгое время она смогла в полной мере прочувствовать одно чувство, что было так желанно и далеко. Чувство защищенности.
Кацуки Бакуго
Помещение, где находилась девушка, подобно клетке, из которой до безумия хотелось вырваться. Решеток хоть и не было, но их отлично заменяли не менее давящие на мозг белые стены. Ощущение, словно находишься в больнице для душевнобольных и сама являешься таковой. Разбавляли обстановку лишь какие-то аппараты, что нагоняли страху пуще белых стен, и некоторая мебель. На этом уж слишком светлом и режущем глаза фоне улица, которую можно было увидеть через окно, выглядела красочнее и привлекательнее. Солнце уже садилось, отчего на небе были полосы оранжевого цвета, что в некоторых местах смешивался с розовинкой, создавая прелестную для глаз картину. Шум из коридора был еле слышен из палаты, давая понять, что жизнь в больнице кипит. Да еще как. Не одна же она такая болезненная. Хотя тут больше подойдет раненая, но суть не меняется: она все еще в нежеланном помещении, до безумия уставшая от наплыва людей.
Почему же [Ваше имя] была удостоена чести встретится с огромным количеством людей, большинство из которых были крайне важными? Причина тому крайне проста: в ходе непредвиденной битвы с уж очень неприятным человеком всплыла настолько же неприятная информация, что сделала юную будущую героиню невероятно «популярной». Если выражаться более ясно, без утаек, то Все За Одного внезапно напал на стажирующихся студентов, в числе которых была [Ваше имя], и устроил концерт, иначе назвать это сложно. Было ощущение, что он сделал это забавы ради. Ну думаю, в этом есть доля правды. Будь его лицо более похожим на человеческое, уверена, он бы уж точно расплылся в улыбке, видя шок и страх героев. И ладно бы он просто напал, посмеялся с беспомощности хранителей порядка, пустил пару шуточек, да и ушел по своим делам, но нет. Все За Одного решил оторваться по полной, раскрыв то, что девушка бы желала утащить с собой могилу.
«Еще не наигралась в героя, моя милая и прекрасная дочурка?»
Нужно ли описывать всю бурю эмоций, что испытали окружающие и сама [Ваше имя]? Если для первых это был просто шок, хоть и крайне сильный, то для второй - это гром среди ясного неба. Только начало все налаживаться, а тут... Не очень приятная ситуация, да? Ко всему прочему, дорогой отец сделал еще один подарок своей незрелой дочери: множество ранений, что даже после того, как её подлатали, ныли. К счастью, они были не смертельны. Вероятно, он сделал это намеренно. Просто показал свое превосходство перед кучкой детишек, что действовали на нервы, и Про-Героев. Думаю, теперь причина множественных посещений палаты [Ваше имя] понятна. У всех было много вопросов, в большинстве своем, что довольно логично, связанных с ВЗО. Также им очень хотелось узнать причину, по которой девушка утаивала столь важную информацию... И все же по важности это стояло явно не на первом месте. Чуть позже точно должен состояться серьезный разговор на этот счет. И простое «Я боялась» не прокатит.
[Ваше имя], находясь уже в утомленном состоянии, не отрывая глаз, смотрела на небо. Она думала обо всем произошедшем и о том, что же ждёт её дальше. И... о том, что ей стыдно. Она ярко чувствовала, как совесть давит на грудь, затрудняя дыхание. У неё было столько возможностей поведать о своей тайне. Но она утаивала это, даже при том, что ситуация, связанная с отцом и его шайкой, выходила из под контроля и напрягала всех: правительство, героев, органы безопасности и простых мирных граждан. Раньше она преспокойно оправдывала это для себя тем, что их родство не играет никакой роли. Девушка и сейчас придерживается такого мнения, но все же стоило рассказать все как есть. Сказать о том, что она совершенно ничего не знает об этом человеке. Лишь то, что он отвратителен, мерзок и крайне опасен. Все. Ни больше, ни меньше.
[Ваше имя] немного сжала губы, пытаясь придумать то, что она скажет своим друзьям, одноклассникам... С чего ей следует начать? С извинений? Оправданий? А может сделать вид, словно ничего не было? Это было слишком сложно.
Внезапный стук в дверь заставил дернуться и обернуться.
«Неужели снова?»
Спустя пару мгновений в палату вошел учитель Айзава, который выглядел еще более уставшим, чем обычно. Немудрено, не только девушку утомило все происходящее. Он всё-таки играл в этом не последнюю роль, как классный руководитель «звезды». [Ваше имя] решила привстать, чтобы вновь поприветствовать преподавателя, но тот поднял руку, давая понять, что напрягаться не стоит. Она послушно опустилась на подушку и выжидающе смотрела на него. Капелька нервозности все же присутствовала. Она была морально не готова снова отвечать на вопросы, что повторялись один за другим, лишь в разной формулировке.
— К тебе пришли.
Тяжелый вздох сказал все за неё.
«Ничего не поделать. Время встречать очередную важную шишку»
Устало и незаинтересованно глядя на дверь, её глаза потихоньку расширялись. Сердце замерло, когда она увидела фигуру полностью. Светлые волосы, недовольное лицо, алые глаза и... пакет, наполненный, вероятно, фруктами.
— Эээ... — она с удивлением рассматривала внезапного гостя, — Бакуго?
Ответ на скорей риторический вопрос не заставил себя долго ждать.
— А ты кого ожидала увидеть, бестолочь?
На лице [Ваше имя] медленно расцветала улыбка, даже несмотря на привычную грубость, с которой он говорил. Сейчас она казалась глотком свежего воздуха, после долгой духоты.
— Ты че лыбишься, придурошная? Тебе мозги в конец отшибло, а? — чуть ли не крича, проговорил он. — Я думал, ты тут помираешь, а оказывается, ты живее всех живых.
Если бы девушка могла, она точно вскочила и накинулась бы на друга с объятиями. С огромной вероятностью, она была бы тут же грубо откинута, но все же... Она очень скучала.
— Я вас оставлю, — напоминая о своем присутствии, предупредил преподаватель и устремил свой утомленный, но режущий взгляд на Кацуки. — Ты меня понял.
— Да-да. Валите уже.
Секунда непонимания атмосферы между ними и... она примерно поняла в чем дело. Видимо Айзава попросил взрывного ученика быть немного поспокойнее и сильно не давить на девушку с расспросами о... Резкое осознание чего-то столь очевидного заставило дрогнуть и убрать улыбку со своего лица.
«Он ведь... знает? Боже, конечно знает. Кто, блять, вообще еще не в курсе? Он тоже там был, а значит прекрасно слышал, что сказал ублюдок»
Перед глазами всплыло выражение лица Бакуго сразу после слов Все За Одного. Это был чистый шок и... разочарование? Она не была уверенна в точности собственных наблюдений и очень надеялась, что ей все же показалось. Во всяком случае, подобная реакция была бы вполне справедливой: всё-таки они были довольно близки. По крайней мере, она так считала и до сих пор считает.
[Ваше имя] немного съежилась, предполагая, что тут уж ей точно не отвертеться. Хотелось оттянуть момент с раскаянием еще на несколько дней, чтобы все обдумать и отрепетировать, но, увы и ах. У Кацуки явно другие планы.
«Даже не участвуя в полной мере в моей жизни, он умудряется приносить столько неприятностей. Удивительный человек. Удивительно отвратительный. И с ним меня связывает кровное родство? Мерзость»
— Вот же идиотка, а.
Пока девушка была погружена в своим мысли о гнетущем, Бакуго плюхнулся на стул рядом с койкой, да так, чтобы уж точно обратить её внимание на себя.
Наступила несколько напряженная тишина, что прерывалась разве что тиканьем часов, что висели напротив, и еле слышных разговоров, исходящих где-то за дверью. Воздух был тяжелым и пропитанным ожиданием чего-то. Оба оттягивали момент для нарушения этой не самой приятной атмосферы, чтобы в конец ее не испортить.
[Ваше имя] изредка поднимала глаза на Кацуки, пытаясь уловить его настрой, но тут же их опускала, видя его выражение лица. Его брови хмурились, губы сжимались в тонкую полосу, а глаза были словно осколки льда, холодные и непробиваемые. Он всем видом пытался показать свое равнодушие, даже недовольство. Но, суммируя все его движения, резкие жесты, которые изредка проявлялись, в громком голосе, можно было сказать, что ему далеко не все равно. Он беспокоился. Возможно, если бы она присмотрелась, не отводила бы взгляд, она заметила бы тревогу в его глазах, что была скрыта. Он прятался за маской раздражения, пытаясь скрыть свою слабость, чтобы его переживания за подругу не были открыты и заметны.
От волнения она неосознанно то сжимала, то разжимала простынь, что, конечно же, не осталось без внимания парня.
Он первый прервал тишину вздохом и последующими словами:
— Как... ты себя чувствуешь?
— М?
Она прекрасно расслышала вопрос, но все же непонимающе уставилась на него, часто хлопая своими ресницами. Заметив то, как его брови еще сильнее нахмурились, а взгляд стал острее, [Ваше имя] дернулась и, неловко улыбаясь, начала активно мазать руками и тараторить:
— А, все нормально! Только... — неосознанно коснулась бока, чувствуя неприятные покалывания, — бок немного побаливает, хах.
— Слабачка, — довольно ожидаемый вывод.
На фоне этого монстра в виде ходячего трупа она действительно была слабой, но... остальные герои ведь тоже не особо-то и справлялись, так? Значит, сильно корить себя в своей беспомощности в тот момент не было смысла.
— Эй! — она возмущено скрестила руки на груди. — Сам-то будто лучше. Насколько я знаю, ты...
— Заткнись уже, а.
Тут уже пришло её время цокать и закатывать глаза от поведения Бакуго.
«Ну что за характер?»
Он уперся на спинку стула и вновь выжидающе поедал взглядом. В нем читалось «Отдохнула? Пора приступать к главному». Это сильно напрягло девушку. Она быстро перебрала все темы, которые могут хоть как-то оттянуть момента для «главной». Избегание это ведь не всегда плохо, так? По крайней мере она хотела так думать.
— Как... — усердная работа мозга, и вуаля, — остальные? С ними все в порядке?
— Жить будут, — кратко и по делу. До чего же сложно разговорить.
— Это радует.
[Ваше имя] неловко потерла шею и вновь устремила свой взгляд в окно, намереваясь придумать еще что-нибудь, дабы отвлечь парня от ненужных вопросов, что, она была уверена, крутятся в его голове.
Закат уже ушел, оставив после себя лишь остатки тех ярких и завораживающих огненных полос. Сейчас небо напоминало бездну, в которой запросто можно утонуть, пропасть без вести. Холодный свет люстры в палате по сравнению со светом из окна казался таким отвратительным и ярким. Хотелось сбежать, спрятаться от этой больничной атмосферы туда, к теплому свету от уличных фонарей, окон домов, возможно, даже луны.
— Учитель попросил меня не поднимать эту тему, но... — начал он совершенно спокойно, без лишней агрессии. — Не хочешь мне рассказать о своем родстве с тем уродом, а?
— Я не хочу об этом говорить, — прямо и честно, в надежде на понимание.
Тема не была больной. Она уже давно смирилась с такой ужасной и мерзкой правдой. Просто... это стало слишком напрягать именно из-за того, что об этом нужно дать знать другим. Отвечать на вопросы об этом ублюдке, доказывать свою непричастность. Одни и те же вопросы, одни и те же ответы и, о боже, одна и та же реакция на них. Довольно утомительно. Да, она дочь Все За Одного. Да, она скрывала это всё время. Да, она совершенно ничего о нем не знает. Да, ей абсолютно плевать на это. Что дальше?
Кацуки цокнул, но возражать не стал. Не будет же он выбивать из лежачего ответы, верно? Или... будет?
— Только не страдай хуйней, [Ваша фамилия]. Мне, честно говоря, абсолютно насрать, кто там твой батек. Да хоть пуп земли, меня это никак не касается. Но все же тебе следует рассказать все, что ты знаешь, если не хочешь нажить себе больше проблем.
[Ваше имя] взглянула в глаза Кацуки. В них не было осуждения, не было обвинений.
— Да... Знаю, — легкая и облегченная улыбка появилась на её лице. — Спасибо.
— Но за то, что пиздела мне, еще ответишь.
Умеет он поддерживать атмосферу.
опять поделенная реакция... опять ничего не успеваю... почему в сутках всего 24 часа??😭😭😭
предлагаем идеи, не стесняемся (*'◒'*)