Конфликт и напряжение.
Айлин едва удерживалась на ногах, когда вошла в квартиру Дастана. Она опустилась на диван, тяжело дыша, волосы растрёпаны, платье слегка сбилось.
— Ты где так накидалась? — спросил Дастан, подходя ближе. — Что с тобой?
Айлин посмотрела на него, глаза полные слёз и злости:
— Дастан... я тебя ненавижу. Я думала, что между нами... вдруг есть что-то... а ты меня предал! Нашел себе Томирис!
Дастан сжал челюсть, внутренне пытаясь держать спокойствие:
— Айлин... послушай... ты сама отказалась от меня и от моей помощи! Ты не хотела, чтобы я вмешивался, чтобы помогал. Что ты от меня хочешь теперь?
— Я не знаю! — вскрикнула она, голос дрожал. — Я не понимаю... Я злилась, я ревновала... я не могу спокойно смотреть, как ты с ней...
— А ты думаешь, что мне легко?! — Дастан повысил голос. — Я хотел для тебя только лучшее! Ты ушла, ты отвернулась от меня сама, а теперь кричишь, что я что-то украл у тебя?
Айлин закрыла лицо руками, сдерживая рыдания. Дастан сел рядом, осторожно положив руку на её плечо:
— Слушай... я не хочу, чтобы между нами был этот холод.
Она посмотрела на него, в глазах пробежала смесь обиды, уязвимости и чего-то более глубинного.
— Мне больно... — прошептала она. — Я не могу понять, что происходит...
— Тогда не думай, — сказал он мягче.
Айлин всё ещё сидела на диване, дрожа, с глазами, полными слёз. Дастан сел рядом, чуть наклонился, его лицо было напряжённым, но взгляд полон заботы.
— Айлин... — начал он, осторожно, — ты слишком близко всё принимаешь к сердцу. Я хотел помочь, не сделать тебе больно.
— Ты не понимаешь! — вскрикнула она, вставая, но снова опускаясь рядом с ним. — Ты меня предал, у тебя есть она, а я...
Дастан тихо вздохнул и приблизился. Их глаза встретились, и между ними возникла напряжённая, почти осязаемая искра. Она ощутила, как сердце стучит быстрее, как тело будто реагирует само.
— Ты думаешь, я не злюсь? — сказал он, голос понизился, стал мягче, но с силой. — Я злюсь на то, что ты так страдаешь, а сама не даёшь мне помочь...
Он осторожно коснулся её руки, и Айлин инстинктивно не отдернула её. Их пальцы переплелись, дрожь пробежала по её телу. Сердца обоих колотились, дыхание учащалось.
— Дастан... — выдохнула она, — я...
И приблизилась к его губам.
Он инстинктивно отсел дальше, но не смог оторвать взгляда от её глаз, полных боли и страсти.
— Айлин! — сказал он, мягко, но твёрдо, — стоп. Пожалуйста, ты пьяна, я не...
Но она не слушала. Её руки схватили его, её тело прижалось к его, и весь поток эмоций, злости, боли и страсти вырвался наружу.
— Дастан... я не могу... — её голос дрожал. Она резко бросилась к нему, пытаясь обнять, прижаться.
Он инстинктивно отступил, но сразу понял: она не в себе, она слишком уязвима, и внутренне боролся с собой.
— Айлин, постой, — сказал он, мягко, но с силой, — ты пьяна... я не могу так... ты завтра пожалеешь об этом...
Но притяжение было сильнее их разума. Она прижалась к нему, сердце стучало, дрожь по телу, а он чувствовал невыносимую близость, которой невозможно сопротивляться.
— Я... не могу больше сдерживать... — прошептала она, глаза горели, руки обвивали его.
Он пытался сохранить контроль, но эмоции взяли верх. Их лица сблизились, дыхание смешалось, руки переплелись. Сердца билися в унисон.
— Я... я тоже... — проговорил он почти шёпотом, внутренне борясь с собой.
Они замерли на мгновение, чувствовали невыносимую страсть, тревогу и желание быть рядом, и весь мир вокруг перестал существовать.
Все её эмоции — гнев, ревность, боль — смешались с чем-то более глубоким, неуловимым, физическим притяжением.