Признание в парке.
После того, как они покинули территорию базы, Дастан предложил:
— Давай пройдемся через парк. Там тише, спокойнее.
Айлин кивнула, молчаливо идя рядом. Ветер играл с её волосами, а огни фонарей мягко отражались в лужах после недавнего дождя.
— Слушай... — начал Дастан осторожно, — я хочу понять... почему ты так реагируешь на всё. Почему порой закрываешься или пугаешься. Что с тобой случилось?
Айлин замерла. Глаза устремились в землю, плечи напряглись.
— Я... — начала она тихо, — я не хочу об этом говорить.
— Я понимаю, — сказал он мягко. — Но... если ты захочешь, я могу помочь. И можешь доверять мне. Я не причиню тебе боли.
Айлин чуть дрогнула. Голос Дастана был спокойный, но серьёзный.
— Ты... правда хочешь знать о моем прошлом? — осторожно спросила она.
— Я просто хочу помочь, — сказал он, глядя на неё так, что трудно было устоять.
Они шли дальше. Парк постепенно опустел, оставляя их одних под мягким светом фонарей. Дастан предложил сесть на лавочку. Она кивнула, садясь.
— Ладно... — тихо сказала она, глубоко вздыхая. — Я попробую рассказать.
Он сел рядом, не нарушая её пространства, просто внимательный, готовый слушать.
— Мои родители развелись, когда я была маленькой, — начала она, голос дрожал. — Папа... он гулял, выпивал, бил маму, ему было всё равно до меня. Мама... позже вышла замуж снова, и оказалось, что это был ужасный брак.
Дастан молчал, слушая, кивнул слегка.
— Мой отчим... он... — Айлин зажала руки на коленях. — Он приставал ко мне. Делал намёки... хотел того, чего быть не должно. И добился своего. Он бил меня за малейшие ошибки. Мама знала... и... не защищала. Защищала его.
Её голос дрожал всё сильнее. Слёзы блестели в глазах, но она старалась сдерживать их.
— Всё это... случалось постоянно. Я жила в страхе. Не было никого, кто бы встал на мою сторону. Я пыталась скрыться, убежать... но мир казался несправедливым, и всё это накапливалось.
Дастан сел ближе, осторожно положил руку на её плечо.
— Я... — тихо сказал он, — я даже не представлял, что с тобой всё это произошло. Это... ужасно.
— Да... — прошептала Айлин. — И поэтому я иногда пугаюсь, иногда закрываюсь. Просто... боюсь, что кто-то может сделать больно снова.
— Айлин... — он взял её руки в свои, мягко, но твёрдо, — я рядом. И если ты доверишься, я не дам тебе упасть в этот страх. Никогда.
Она посмотрела на него. Сердце колотилось, дрожь постепенно уходила, заменяясь лёгкой надеждой.
— Спасибо, — шептала она, почти не веря, что кто-то может понять её так.
Дастан мягко улыбнулся.
— Ты справишься. Всё остальное — со временем.
Они сидели на лавочке, молчаливо глядя на темнеющий парк. Лёгкий ветер играл с листьями, и впервые за долгое время Айлин почувствовала, что её слушают, понимают и не оставят одну с её болью.