20 глава
Прошло еще несколько лет. Ваша уютная квартира наполнилась запахом хвои и свежевыкрашенного дерева — Чонвон сам собрал колыбельку, ворча, что «инструкции пишут люди, которые не понимают в инженерном искусстве так, как хореографы».
Тебе 23, и ты на 8 месяце. Живот уже стал таким внушительным, что ты в шутку называешь себя «планетой», а Чонвон — своим «верным спутником».
В субботу утром ты проснулась от странного шороха под окном. Выглянув во двор вашего небольшого загородного дома, ты увидела Чонвона. На нем была смешная панама, старые треники и перчатки. Он сосредоточенно копал яму в самом центре их небольшого сада.
— Чонвон! — окликнула ты его, приоткрыв окно. — Что ты там делаешь в такую рань? Доктор сказал тебе отдыхать после репетиций!
Он разогнулся, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони, и его ямочки на щеках блеснули на солнце.
— Доктор не знает, что у нас на подходе новый «научный сотрудник»! Я сажаю вишневый сад, — он гордо обвел рукой пять маленьких саженцев. — Чтобы, когда наш мелкий подрастет, он мог воровать вишню прямо из окна, как я когда-то воровал твое внимание.
Он бросил лопату и буквально взлетел на крыльцо, вваливаясь в дом с запахом земли и свежескошенной травы.
— Так, — он тут же стал серьезным, — почему ты стоишь? Тебе положено сидеть на подушках и командовать.
Он подхватил тебя под локоть (хотя ты вполне справлялась сама) и бережно усадил в кресло-качалку.
— Смотри, что я добыл, — он вытащил из кармана… спелый персик. — Я объездил три рынка, чтобы найти «тот самый», который не пахнет химией. Чистая органика для моей главной молекулы.
Он присел на корточки у твоих ног и осторожно положил ладонь на живот. В этот момент малыш внутри ощутимо толкнулся прямо в его руку. Чонвон замер, и его глаза округлились от восторга.
— Эй! — прошептал он, обращаясь к твоему животу. — Ты там полегче с мамой. Если хочешь потанцевать, подожди еще месяц, папа тебя научит паре крутых движений. А пока сиди тихо и ешь персик.
Он поднял на тебя взгляд, и в нем было столько нежности, что у тебя перехватило дыхание. В свои 22 (почти 23) Чонвон стал мужчиной, на которого можно было опереться как на скалу, но внутри него всё еще жил тот мальчишка, который когда-то принес тебе капусту.
— Знаешь, — он начал массировать твои отекшие стопы с такой тщательностью, будто это была самая важная работа в мире. — Я тут подумал… когда он родится, я посажу еще и грядку лука. Для преемственности поколений. Пусть знает, с чего начиналась великая история его родителей.
Ты засмеялась, запуская пальцы в его растрепанные волосы.
— Ты неисправим, Ян Чонвон.
— Я просто последователен в своих экспериментах, — он поцеловал твое колено и снова подмигнул. — А теперь — время дневного сна. И не спорь с главным садовником этой семьи!