18 глава
Последняя ночь в Исландии была самой морозной, но небо над стеклянным домиком полыхало так, будто кто-то разлил в космосе неоновые краски. Чонвон весь вечер был странно суетливым: то проверял температуру какао, то трижды перекладывал плед, то вдруг начинал насвистывать мелодию той самой песни с вашего выпускного.
— Эй, научный сотрудник, — позвал он, выходя на террасу. На нем была та же старая куртка, но взгляд… взгляд был таким же пронзительным, как в тот день на школьной крыше. — Выйди на минуту. Там северное сияние решило устроить финальное шоу.
Ты вышла, кутаясь в плед. Морозный воздух обжег легкие, но красота неба заставила тебя забыть обо всем. Зеленые всполохи танцевали прямо над вашими головами.
— Знаешь, — начал Чонвон, вставая рядом и глядя не на небо, а на тебя. — В четырнадцать я принес тебе лук, потому что не знал, как сказать, что ты мне нравишься. В пятнадцать я лез в окно с подснежниками, чтобы доказать, что я серьезен. В шестнадцать я пускал салюты, чтобы весь мир знал, что ты моя.
Он сделал глубокий вдох, и его пар облачком растворился в воздухе.
— Нам по двадцать одному. Мы больше не дети, которые прячут записки в шкафчиках. Но я всё тот же парень, чье левое полушарие отключается, когда ты улыбаешься.
Чонвон медленно опустился на одно колено прямо в хрустящий исландский снег. Из кармана он достал не капусту и не лимонный брелок, а маленькую коробочку. Когда он открыл её, внутри блеснуло кольцо с камнем, подозрительно похожим на застывшую каплю северного сияния.
— Я не хочу больше проводить «эксперименты» по отдельности. Я хочу, чтобы наша общая химия длилась вечность. Ты станешь моей женой? И обещаю… — он на секунду вернул свою фирменную ухмылку с ямочками, — в нашем доме всегда будет свежий ананас. И много-много смеха.
Ты стояла под этим безумным небом, чувствуя, как слезы замерзают на щеках. Ты просто кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и бросилась ему на шею. Чонвон подхватил тебя, кружа в воздухе, и его смех — тот самый, громкий и солнечный — разнесся над ледяной пустыней.