11 глава
Лето твоего пятнадцатилетия началось не с морского бриза, а с рева старого мопеда, на котором Чонвон подкатил к твоему дому в первый же день каникул. На нем была безразмерная винтажная рубашка, которая хлопала на ветру, и два шлема — один нормальный, а второй… с кошачьими ушками.
— Прыгай сзади, «научный сотрудник»! — крикнул он, заглушая мотор. — Мы едем покорять горизонты. Или хотя бы доедем до того заброшенного причала, где продают самый острый токпокки в округе.
Это лето стало временем разорванных коленок и бесконечного смеха. Вы проводили дни напролет, исследуя окраины города. Чонвон учил тебя кататься на скейте, придерживая за талию, когда ты теряла равновесие.
— Смотри вперед, а не на свои кеды! — подзадоривал он, катясь рядом спиной вперед (потому что он — это Чонвон, и просто ехать ему скучно). — Если упадешь, я тебя поймаю. Но если не упадешь — с тебя мороженое!
Вечерами вы забирались на крышу старого гаража его дедушки. Там, вдали от школьных сплетен и строгих учителей, он становился другим. Веселая маска никуда не исчезала, но сквозь нее проглядывал парень, который мог часами рассуждать о созвездиях или о том, как сильно он хочет, чтобы вы поступили в одну старшую школу.
— Знаешь, — сказал он однажды в августе, когда небо было усыпано звездами, — это лето пролетело быстрее, чем я успел выучить таблицу валентности. Но я не жалею ни об одной секунде. Даже когда мы убегали от той злой собаки у фермы.
Он достал из кармана две плетеные фенечки — одну синюю, другую зеленую.
— Это вместо тех подснежников. Чтобы, когда начнется учеба и я снова буду задирать тебя перед друзьями, ты знала: под этой крутой курткой всё еще бьется сердце парня, который готов лезть на дерево в дождь.
Он завязал узелок на твоем запястье, и в этот момент жара августа показалась тебе самым уютным чувством в мире.