Глава 25
POV Лухан
Сеул, Южная Корея
Схватываясь ночью от кошмара, я шарю рукой по подушке и никого там не нахожу. Оглядываясь, я замечаю тень на балконе и, узнавая в ней Сэ, выхожу к нему.
- Почему ты не спишь? – спрашиваю негромко.
- Я скучаю по ним, Лу. Безумно. До ломоты в костях. – отвечает он, глядя куда-то вперёд.
- Я знаю, - я обнимаю его за плечи. – Я тоже. Очень.
- Если бы было можно…. – начинает он.
- Молчи! – почти кричу, упираясь лбом ему между лопаток. – Не говори.
- Лу….
- Не говори. – всхлипываю. – Я умру, слышишь? Если потеряю ещё и тебя, умру. У меня никого не останется. Исин с Крисом никогда не заменят мне тебя, ты никогда не заменишь мне их, понимаешь?
- Хань. – выдыхает он, разворачиваясь ко мне лицом, и берёт за плечи, глядя в глаза. - Я вылезу из кожи вон, но не позволю тебе остаться без меня.
Я обнимаю его за талию, устраивая голову на его груди.
- Я больше не усну, пойдём вниз? – просит он, и я киваю. Пока Сэ выскальзывает из нашей спальни, я беру плед и устремляюсь следом. Выглядывая через окно в коридоре, вижу, что он во дворе, и когда выхожу, сначала не понимаю, почему он просто стоит, но потом доходит. Вишня, которую для нас заново вырастили Исин и Кёнсу, снова прячет в своей тени качели, на которых сидят Чанёль и Бэкхён. Последний жмётся к младшему и беззвучно плачет, содрогаясь всем телом, а Чанёль кутает его в свой свитер и пытается успокоить. Я замираю возле Сэхуна и мы понимающе переглядываемся.
Чанёли….
Он вскидывает на меня взгляд, рассмотрев нас с Сэ и вздыхает, не произнося ни слова. Бэкхён ничего и никого не видит, он глядит в одну точку, прижавшись к родному источнику тепла. Сэхун тянет меня за руку вперёд, к ним, и усаживает на большие качели рядом с Чанёлем, а сам кое-как устраивается на моих коленях и подаётся к Бэкхёну, ныряя между его ладошками, что вцепились в коленки Чанёля и кладёт голову ему на колени.
- Хён, не плачь. – зовёт он шепотом и Бэкхён на мгновенье замирает, а потом устремляет на него взгляд. – Не плачь. – просит он снова, вытирая ладошкой мокрые щёки Бэкхёна.
Бэкхён всхлипывает и кивает, вытирая щёки следом, а потом обнимает его. Мы так и засыпаем под большим пледом вчетвером на лавке во дворе.
Flashback
Самолёт прибывает даже на несколько минут раньше, поэтому, полностью закончив с посадкой и ещё одной комнатой контроля багажа и документов, Джунмён выходит в главное здание аэропорта Анкары и осматривается. Аэропорт большой и светлый, кассы метрах в двадцати от него, впереди, по периметру у каждого входа есть охрана. Здесь ещё жарче чем дома, и Джунмёну приходится поднять рукава своей пёстрой туники повыше к локтям. Он глубоко вздыхает, глядит на часы, которые показывают 14:50 и пробирается через толпу к кассам. Проходя под лестницей и видя кассы в пределах досягаемости взглядом, Джунмён чувствует, как его быстро хватают за руку и резко тянут на себя. Притаившись в тени лестницы, у двери служебной коморки, Джунмён дёргается, когда чувствует крепкую руку на своей талии, а другую на губах.
- Су, успокойся, это я! - до мурашек знакомый голос, а потом холодный металл знакомого треугольного кольца между пальцами. Джунмён обмякает в любимых руках и расслабляется. – Иди за мной в каморку, осторожно! – говорит Джонин в ухо и отпускает.
POV Джонин
Входя следом за мной в каморку и закрывая двери, мы тут же срываемся друг к другу, жадно целуя.
- Боже. – улыбается он. – Как ты…? – он снимает с моей примятой чёлки кепку и гладит по волосам.
- У нас мало времени! – говорю я, беря его за руки, и мы оседаем на низкий топчан здесь, в коморке. – Слушай меня внимательно! Когда он звонил тебе, Генералу Им не было чем тебя шантажировать. Меня не было у него, и ночью меня никто не забирал. Я ушёл сам. Видел слежку, знал со слов Лу, что я следующий, кто им нужен. Пригнав тебя сюда, в Анкару, Генерал надеется, что я где-то рядом, и не дам причинить тебе вред! – тараторю я, а хён удивлённо хлопает ресницами. – Он будет искать меня, пока не найдёт, поэтому я должен скрыться, как и ты, чтобы они не смогли шантажировать меня тобой, а тебя мной, понимаешь? – он кивает. – Я всё подготовил, я инсценирую нашу смерть, и все решат, что нас поймали злоумышленники и противники Арбора, а мы сбежим в Италию и должны будем скрываться там, пока всё не уляжется!
- Джонин! – прерывает он. – Инсценировать смерть? Они найдут нас, и смерть больше инсценировать не придётся, а ребята?
- Если ты сейчас пойдёшь к ним на кассу, как вы и договаривались, они будут пытать тебя до тех пор, пока не узнают, где я. А если мы пойдём туда вместе, то последнее, что мы увидим – будет его лаборатория. Лу и Сэ удалось сбежать, иначе они были бы уже мертвы, я не могу так рисковать тобой, Су! Пойми! – я беру его лицо в свои ладошки. – Пожалуйста, доверься мне!
- Как мы будем жить в Италии?... – выдыхает он.
- Там есть дом, который ждёт нас, мы не пропадём! Есть новые документы, пока всё не уляжется, пожалуйста! – я гляжу на него умоляюще. – Мы изменим внешность, манеру поведения, свою жизнь, пока не уляжется! Я прошу тебя, Су!
- Как ты всё это провернул? – удивляется он.
- Ты прекрасно знаешь, что люди со всего нашего мира ездят к Арбору, как к святому месту, поэтому мне, как хранителю сил Арбора, было кому помочь! Пожалуйста, соглашайся! Я не пойду без тебя! - я киваю. – Либо мы сейчас исчезаем вместе, либо идём к Генералу! – я гляжу на часы – без трёх минут три.
Он затаивает дыхание, глядя мне в глаза.
- Что я должен делать? – спрашивает он, и я облегчённо выдыхаю, быстро целуя его в губы. Тут же достаю ему из моего рюкзака другую футболку и светлую летнюю ситцевую шляпу, очки на глаза. Сам снимаю кепку, заправляю чёлку за ухо, скорее снимаю куртку, запихиваю в рюкзак, и оставаясь в футболке, скрываю глаза за очками.
- Веди себя естественно.
Мы выскальзываем из коморки, переплетая пальцы, и я веду его совсем в другую сторону. Мы выходим к парковке, и я быстро отдаю свой рюкзак высокому юноше в джинсовой куртке, и снова в аэропорт.
- Объявляется посадка на рейс номер 125, соединением Анкара – Рим. – говорит механический голос.
- Наш самолёт. – киваю я. Его ладошка дрожит. – Мы прорвёмся. – улыбаюсь ему и тянусь, чтобы поцеловать в щёку.
По дороге к трапу мы заходим в камеру хранения, забирая большую кожаную коричневую сумку, которую сдаём в контроль багажа. При посадке у нас проверяют документы, стюардесса пробегается глазами по нам и по фотографиям в новых паспортах и желает приятного пути.
Мы устраиваемся в самолёте, у иллюминатора, и наблюдаем за аэропортом.
- Извини за постоянные перелёты, но мы не можем пока использовать Кай-экспресс. – улыбаюсь я ему. Он склоняет голову мне на плечо. Нам объявляют о взлёте и просят отключить мобильные телефоны, но прежде чем сделать это, я совершаю один звонок. Самолёт трогается по взлётной полосе, а потом где-то справа раздаётся оглушительный взрыв и все сразу устремляются к иллюминатору. У аэропорта, который взлётная полоса огибает справа, взрывается машина на стоянке. Хён вздрагивает и переводит понимающий взгляд на меня.
- Нас больше нет.- киваю я. – Ни для кого нет! Мы мертвы! Ким Джунмён и Ким Джонин сгорели в той машине.
Всю дорогу до Рима мы не сомкнули глаз, всё сидели и молча смотрели, кто куда. Хён о чём-то напряжённо думал, глядя в иллюминатор, и мягко поглаживал мою ладошку. Сейчас же, когда объявляют посадку и мы поспешно покидаем самолёт, забираем сумки и выходим в аэропорт, хён молчит, как и я. Мне столько ещё нужно объяснить ему, думаю, он многого не хочет принимать, и чего-то не понимает, я чувствую вину перед ним, перед ребятами, но другого выхода спасти его, спасти нас просто нет.
- Господин Ким. – высокий швейцар, европейской внешности, но говорящий по-корейски вручает мне ключи от машины и открывает перед нами дверь. Выходя на стоянку, мы замираем.
- Которая? – интересуется Джунмён.
- Я и сам пока не знаю. – улыбаюсь я, вскидывая руку и нажимая кнопку на сигнализации. Где-то впереди пищит сигнализация, и мы находим белую, двухдверную Ауди.
- Я так чувствую, всё то время, что мы будем здесь, ты будешь объяснять мне всё это. – говорит хён, когда садится на переднее пассажирское сидение, и ждёт, пока я заброшу сумку в багажник и усядусь рядом.
- Ты можешь начать спрашивать, пока мы в пути, хён. – разрешаю я.
Мы выезжаем из аэропорта, направляясь в центральную часть города.
- Зная тебя, я могу с уверенностью сказать, что ты всё спланировал заранее. – начинает хён, он глядит в окно, отвернувшись от меня.
- Извини. – тяну я. – Я просто перестраховался!
- Просто перестраховался? – фыркает хён, глядя на меня. – Оформил подставные документы, обеспечил безопасность, приготовил всё для инсценировки нашей смерти, заказал билеты сюда, плюс машина и, я так подозреваю, жить мы будем не в отеле, и, судя по всему не на воны, и ты говоришь, что просто перестраховался? – хён выдыхает. – Джонин, люди так не страхуются! Они делают так либо потому, что знают, что виноваты и пытаются избежать наказания, либо если уверены, что не виновны, и опять –таки хотят избежать наказания, но я не понимаю тебя ни в одном из случаев!
- Хён…
- Ну вот теперь тебе действительно стыдно. – подытоживает он. – Но знаешь, что больше всего меня злит в этой ситуации? – хён снова глядит на меня серьёзно. – Ребята! Почему они тоже должны думать, что мы мертвы? Ты представляешь, какой будет их реакция, когда мы явимся обратно, или ты и это запланировал?
- Если кто-то из них будет знать, будет знать и Лухан, а если знает он – знает Генерал Им. – отвечаю я.
- Джонин, Генерала не так уж и просто обмануть, он заместитель международного бюро и если не поверит в нашу смерть, то достанет нас и здесь, на другом конце света, даже с другими именами. Ему будет достаточно того, что он знает, как мы выглядим. – уточняет хён.
- С этим мы как-то разберёмся. – бросаю я.
- Как-то разберёмся? - хён хмыкает. – Как у тебя всё просто!
- Хён, нас здесь не достанут, я тебе обещаю несколько месяцев спокойной жизни. – киваю я.
- Несколько месяцев? – снова фыркает он.
- Хён, в машине, которая взорвалась в аэропорту Анкары, были наши вещи, одежда, части ДНК. Взрыв был настолько мощным, что будь мы там, нас бы и по костям не идентифицировали. Именно поэтому…наши кольца. – я гляжу на его реакцию и он вздыхает. – Это будет то, что подтвердит, что в машине были мы, то, что принесут нашим на опознание…
- Конечно, им же некого будет опознавать, учитывая степень взрыва. Да им и похоронить некого будет! – снова вспыхивает хён.
- Су, ты думаешь, они поверят в нашу смерть? – интересуюсь я.
- Всё? Чувство вины прошло? – хмыкает он.
- Прости, хён, ну так что ты думаешь? – настаиваю я.
- Если Генерал принесёт им наши кольца… - хён вздыхает. – Боже, как они… - хён снова замолкает.
А мы тем временем въезжаем в основную часть города и медленно движемся по мостовым улицам.
- Мне кажется, я никогда больше не смогу смотреть им в глаза после этого. – говорит хён.
- Когда мы объясним ситуацию, они нас простят. – отзываюсь я, останавливаясь. – Выходим.
Мы останавливаемся на одной из торговых улиц Рима, где витают отголоски Милана – столицы моды. Я открываю перед хёном дверь в один из магазинов и захожу следом. Нас встречает молодая девушка, кореянка, которая тут же здоровается и кланяется нам.
- Хён, я сам для тебя цвет выберу, ага? – зову я с соседней комнаты, пока хён садится в глубокое парикмахерское кресло.
- В последнее время это вошло у тебя в привычку. – отзывается он.
Я тыкаю пальцев в понравившийся в каталоге цвет, и рассказываю, что и как нужно сделать с ним, а затем и со мной. Пока Ынчжон, девушка, работающая здесь, начинает первые приготовления, я становлюсь рядом и протягиваю руку. Хён без вопросов вкладывает мне в ладонь свой телефон, и я тут же бросаю его к своему, старому в пакет и завязываю его.
- Телефоны, как и договаривались? – интересуется Ынчжон, отворачивая хёна от зеркала и наклоняясь к нему с расчёской и ножницами.
- Да, во взорванную машину, только пускай с ними правильно поработают до этого. – киваю я.
Хён недовольно хмурится, когда я оседаю в соседнее кресло, а он остаётся в своём, ожидая, пока возьмётся краска.
Закончив и со мной, мы оба сидим в полотенцах, а Ынчжон, прихватив пакет, выходит на пару минут.
- Ты уверен, что все эти люди, которые должны нам помогать, не сдадут нас? – интересуется хён.
- Мы – хранители сил Арбора. Ты помнишь, кто разделил его сердечко пополам в своё время? – спрашиваю я в ответ.
- Старейшины. – кивает он.
- Именно! – подтверждаю я. – Люди, которые присягли на верность Арбору, которые присягли на верность двенадцати силам - не предадут нас! Они для того и есть, чтобы защищать нас! – киваю я.
- Им Сухён почему-то предал. Ты хочешь сказать, что…? – хён оборачивается на дверь, через которую вышла Ынчжон.
- Двенадцатое поколение. – киваю я.
- Потомки… - понимает хён.
- Сегодня вечером телефоны будут в Анкаре, их спрячут под машину и найдут в последнюю очередь, такими же изувеченными, как и всё остальное. – Ынчжон возвращается достаточно быстро.
- Спасибо. – улыбаюсь я ей, а потом она наклоняется к моему уху и просит об одолжении, а я наблюдаю, как глядит на наше отражение в зеркале хён. – Хён, покажи, нам, пожалуйста, фокус. – прошу я.
Он вздыхает, быстро вскидывая руку и демонстрируя, как поток воды складывается в высокий хрустальный бокал, а потом всё это летит мне в лицо, благо, я в полотенце. Но это не злит, наоборот я смеюсь.
- Это был последний раз за время нашей смерти, что ты используешь их. – улыбаюсь я.
- Основная стихия – Вода! – выдыхает Ынчжон.
- Приятно познакомиться, Ким Джунмён. – через плечо бросает хён. – И я рад, что использовал её последний раз именно таким способом. – хмыкает он, но улыбается.
- Мне приятно, что ты позлорадствовал, но вынужден тебя расстроить, ты больше не Ким Джунмён. – сообщаю я.
- Уже время. – прерывает нас Ынчжон.
Я буквально с замиранием сердца жду, что же получится, но спешу ни сколько глядеть в своё зеркало, а сколько в хёна. Мою причёску меняют не кардинально, но вид мой внешний она меняет прилично. Уши становятся более открытыми, длинная чёлка слегка подвёрнута вниз, и оттенок, близкий к карамели, а когда я вижу отражение хёна, не могу сдержать восторженного оха. Теперь его волосы куда короче, почти ёжик, уши открыты, короткая чёлка торчит хохолком, а красивый рубиновый оттенок переливается на солнце.
- Спасибо, Ынчжон! – благодарю я, стоя на пороге из одного зала в другой, и пока девушка скрывается во втором, я возвращаюсь в зал полноценно и наклоняюсь над хёном, чтобы обнять его за шею. Не могу сдержать улыбки, видя, как он рассматривает сначала своё отражение, а потом и моё.
- Ты в свои шесть выглядел старше. – фыркает он, запуская пальчики в мою чёлку и ероша её.
- А ты прекрасен! – выдыхаю я.- Нам нужно переодеться. – приговариваю я, целуя его в щёку.
Из салона Ынчжон, который на итальянском называется просто «Bella», мы выходим не просто другие на вид, не просто в другой одежде, а другими людьми. И только возвращаясь в машину, я протягиваю хёну мягкий тёмно-красный чехол, который он берёт из моих рук с опаской.
- Что это? – интересуется.
- Подарок. – отвечаю я. Он косится на меня подозрительно, а потом достаёт из чехла телефон.
- Джонин. – тянет.
- Что? Нам всё равно нужны новые телефоны, а ты давно его хотел. – я пожимаю плечами.
По центральному проспекту, мимо городской Мэрии, мы выезжаем на небольшую улочку и останавливаемся под одним из домов. Теперь, выходя из машины, забираем с собой и сумку, и когда поднимаемся на пятый этаж, я долго роюсь в карманах в поисках ключей, а потом оказывается, что они в кармане куртки, которая на Су. Открывая и пуская его внутрь, я остаюсь в коридоре и закрываю за нами дверь на защёлку. Всё ещё сидя в коридоре, жду, пока он осмотрится.
- Ты ограбил Папу Римского, признайся мне!? – зовёт хён из какой-то из комнат.
- Если хочешь, мы можем сходить в Ватикан. – предлагаю я. Находя его в гостиной, чьи окна и балкон выходят на город, и дают возможность лицезреть прекрасную панораму города, беру за руку и веду за собой дальше, по комнатам. Он с восторгом разглядывает всё, что попадается ему на глаза, и даже не сразу понимает, что я привожу его в спальню. Падаю на кровать и тяну за руку к себе.
- Когда они узнают о нашей…смерти? – спрашивает хён, держась за мои плечи и упираясь коленками в кровать по обе стороны от моих бёдер.
- Если об этом сообщат по международным новостям… - тяну я, взглянув на часы. – То должны сейчас, а если они пропустят, думаю, Генерал Им сам сообщит им, когда убедится в этом сам.
- А он убедится? – снова спрашивает хён.
- Убедится. – киваю я, целую гладкую кожу живота, что выглядывает из-под задравшейся слегка футболки. – Всё будет хорошо. Ты должен расслабиться и получать удовольствие. – мурлычу я, завлекая его к себе, я позволяю ему уронить меня на кровать.
- Джонин, ты испортишь мне всю причёску. – усмехается он.
- Ах, какой меркантильный! – смеюсь я в ответ, потянувшись к его губам за поцелуем.
Нас абсолютно сбивают с ног долгие перелёты, стресс, да и часовой пояс играет своё, так что просыпаясь утром, на следующий день, я совершенно не удивляюсь, что проспал так долго. Хён нежится на соседней подушке, обхватив белоснежный шёлк руками, и улыбается во сне от попадающих на лицо и обнажённую грудь лучиков солнца с окна. Я склоняюсь над ним, нежно касаясь губами щеки, потом скулы, шеи, ключицы, ямки на груди.
- Ты отбираешь моё законное время на сон. – улыбается он сквозь дрёму и отворачивается от меня на другой бок, продолжая обнимать подушку. Поворачиваясь, он не понимает, что открывает свою спину мне для поцелуев, от чего я тут же припадаю к ней губами, поднимаясь по остро-выпирающим позвонкам вверх, к шее и в конце целую затылок.
- Джонин. – тянет с наигранным недовольством. – Тебе ночи было мало?
- Мне тебя всегда мало. – отвечаю я, устраиваясь рядом.