2.9
— Ты сумасшедшая, Ри, — бурчала Джемма, расстроенно качая головой и впуская подругу в дом. Она оглядела ее в поисках любых признаков ушибов и, убедившись, что та цела и невредима, облегченно выдохнула и просто притянула к себе, чтобы обнять. — Из-за тебя я точно поседею раньше, чем стану совершеннолетней.
— Прости, — сдавленно зашептала Аврора, шмыгая носом и не девая подступившим слезам пролиться.
Она сколь угодно могла строить из себя смелую, стойкую и выносливую, но сейчас раз в жизни хотелось побыть обычным человеком и выплеснуть накопившиеся за столько лет борьбы эмоции. Джемма была единственным на всем белом свете человеком, который беспокоился и заботился о ней, и Рори было совестно, что она каждый раз заставляла подругу переживать, поэтому пыталась рассказывать о сумасшествии, творившемся в стенах родного дома, как можно меньше, а иногда и вовсе приходилось приукрашивать мрачную действительность, чтобы не вызвать дополнительные волнения. Аврора и без того чувствовала себя ужасно, когда рассказывала Джемме правду откуда брались у неё ушибы или ссадины, потому что не хотелось видеть выражения ужаса, печали и жалости, застывшей в опечаленных глазах близкого человека. Но и не рассказывать она не могла, кто если не лучшая подруга сможет спасти от кошмара и раскрыть спасительные объятия, завлекая в кокон, такой по-домашнему уютный и тёплый, и заменяя собой одной всю семью.
— Просто переезжай уже ко мне, мои родители и без того считают тебя второй дочерью, а я не вынесу больше и дня, переживая о том, переживёшь ли ты ещё одну ночь или нет, — Джемма, которая всегда умела поставить на место любого неприятеля одним взглядом и внешним видом напоминала холодную стерву, сейчас стояла и с мольбой в покрасневших от пролитых слез глазах пыталась образумить, дать дом и подарить семью навсегда забирая Рори из ее собственного ада.
Аврора покачала головой, грустно поджимая губы.
— Ты же знаешь, я не могу.
— Знаю и из-за этого ненавижу происходящее в десять раз сильнее.
— Ещё несколько месяцев, Джи, и я буду свободна от всего.
— Только останься, прошу целой, а самое главное — живой.
— На кон поставлено будущее, и я буду биться за него изо всех сил!