Chapter 12.
POV Michael.
Немного грустно сидеть одному в номере ночью. Мне кажется, я знаю, почему Люк и Кэл не пошли с нами. Они укатили в клуб! Видимо, так напились, что Эштону пришлось за ними ехать. А Олив спит в соседней комнате.
Через некоторое время на кухне послышалось шебуршание.
Только не говорите, что там мыши. Я их на дух не переношу.
Я решил всё-таки сходить и посмотреть, что там. Со стола что-то упало, видимо, стеклянное. Послышалось тихое "Блять". Теперь я понял, что это за вор-домушник.
Включив свет, я опёрся плечом на стену. В мою сторону испуганным взглядом посмотрела Оливия, собирающая осколки.
— Боже, дай помогу, порежешься, — я забрал стекляшки из рук девушки и выкинул их, — Принеси из ванной...
— Хорошо, — Хеммингс перебила меня и быстро скрылась.
Через минуту она вернулась с тряпочкой и собрала оставшиеся осколки.
— Какого фига ты, как мышь, скребёшься?
— Я думала, что ты спишь, — она виновато посмотрела в пол.
— С включённым телевизором?
— Ну да. Многие так делают.
— Я не настолько стар, — я засмеялся и вернулся на диван.
— Твою мать! — крикнула Оли.
— Что случилось?
Она быстро подошла и показала на свои ноги. Они были в царапинах, из которых текла кровь.
— Горе луковое, — я поднял её на руки и понёс в их с Люком спальню.
— Я в состоянии дойти сама.
— Нет.
— Да.
— Не указывай мне, женщина.
Оливия цокнула.
— Где аптечка?
— В шкафу на верхней полке.
— Но здесь нет Люка.
Олив усмехнулась. Ну просто про Люка нельзя не пошутить.
Я подошёл к шкафу и достал какую-то косметичку.
— АААААА! ОНА ТЕЧЁТ СИЛЬНЕЙ! — завопила Хеммингс.
— Спокойно. Сейчас добрый доктор Майкл всё сделает,— я достал перекись и подошёл к кровати, где сидела Оливия, — Начнём операцию. — я открутил крышечку и нанёс несколько капель на царапину. Хеммингс зашипела и начала дёргать ногами.
— Больно! — крикнула она,— А ещё говорил, что добрый.
— Терпи.
— Дай ватный диск!
— А где он?
— Всё там же!
— Ладно-ладно несу, — я залез в эту белую сумочку и достал спрессованную вату, — Лови! — я кинул пачку ватных дисков Олив и попал ей голову. Это забавно. Я засмеялся.
— Не смешно! — прикрикнула она и начала быстро вытирать царапину от жидкости, — ФУХ! Полегчало.
— Успокоилась?
— Да, — Оливия кивнула с довольной улыбкой на лице, — А где все?
— Ну-у... Эш уехал за нашим Тортиком. Видимо, не очень удачно, — я пожал плечами.
— Мультики? — Хеммингс с хитрой улыбкой посмотрела на меня.
— Ну пойдём, — я выдохнул, — Покемоны?
— Наруто!
— Покемоны!
— Наруто Удзумаки!
— Покемоны!
— Юри на льду!
— Снова ты про этого фигуриста!
— ЮРИ И ВИКТОР — КАНОН!
— В курсе я.
— Почему русский Юрочка такой красивый?! — она упала лицом в подушку.
— Урод какой-то. Он мне не нравится.
Олив злобно на меня посмотрела. Так всегда, когда её любимчиков "оскорбляют".
— Злой ты, — она фыркнула
— Дай угадаю, ты умоляешь его трахнуть тебя? — мне только интересно, когда она дойдет до точки кипения и начнет меня бить. Прохожу вдоль кровати, беру подушку и бросаю её прямо в лицо Оливии. Она даже не попыталась увернуться – настолько это было неожиданно для неё. С победным смехом выбегаю из комнаты и прячусь за диваном. Не могу находиться с ней наедине в серьезном состоянии и злым. Слышу какие-то неразборчивые крики. Кажется, мы уже как-то бесились подобным образом, а потом я закрывал эту сучку в ванной, чтобы успокоилась. Провоцировал все изначально я. Просто прикольно, когда она бесится.
— Я сейчас подойду и убью тебя, Клиффорд! — кричит Оли. Уверен, минутой ранее она высказала все матерные выражения, поэтому сейчас только лишь угрожает убийством.
— Я вооружен! —блефую, а затем захожу на кухню, осматриваясь в поисках чего-нибудь острого или тяжелого.
— Ты вооружен своей тупостью, больше ничем, — она спокойно заходит следом за мной и складывает руки на груди. Этот жест может означать то, что она либо успокоилась, либо сейчас взбесится ещё сильнее.
— Я не тупой, между прочим, — блять, с каких пор я начал отрицать что-либо, чем меня оскорбляют? Я так отвечал в классе третьем, но сейчас мне восемнадцать и я все равно продолжаю так делать. Хотя, да. Парни, которые ведут себя как дети, больше всего нравятся девушкам. По крайней мере, я живу с этой теорией с пятнадцати лет.
— Ещё ответь "Кто обзывается, тот сам так и называется", Клиффорд, — она все еще стоит в дверях, а я держу подушку в руках, которую нашел на своей кровати. Второй раз бросить ей в лицо – это точно спровоцирует её. Не задумываясь, бросаю подушку в неё и громко смеюсь. Мне нравится её реакция. Хеммингс молча стоит и даже не двигается, пока предмет не встречается с полом.
— Ты бесишь, — я не успеваю моргнуть, как Оли оказывается возле меня и бьет кулаком в живот. Её сил не хватит, чтобы причинить мне боль, но я все равно для вида сгибаюсь.
—Ой-ой-ой, как больно! — Хеммингс потирает кулак, а я резко хватаю её за руку, чтобы предотвратить следующий удар. На полу нет ковра, поэтому носки скользят по ламинату, и я, не рассчитывая силы и не удерживая равновесия, падаю вниз.
Я так и не отпустил Олив, поэтому эта сучка валится следом.
— Ты дебил! — орет Хеммингс, а я не могу успокоить смех. Она пытается срочно слезть с меня, потому что в данный момент наши действия больше напоминают пробное домашнее видео.
— Ты наступила коленом мне на...Гордона!
— Я должна пожалеть, что ли? — с гордостью отвечает Олив, радуясь удачному сложению обстоятельств. Я соврал. Она уперлась ногой мне в бедро, — И с каких пор у твоего друга есть имя?!
— Попалась! Нельзя расслабляться в войне с великим мной! — я сбрасываю её с себя и пытаюсь подняться, но Хеммингс толкает меня обратно на пол.
— Ты просто кретин, Клиффорд!
Олив практически сидит на мне верхом, разве что осталось одну ногу перекинуть через меня. Она хмурится.
— Я мужик в доме!
— Это ты сама сейчас придумала? — не перестаю издеваться над Оливией, в глазах которой появляется некий огонёк.
— Я тебя сейчас ударю! — она поджимает нижнюю губу.
— Зачем ты меня об этом предупреждаешь? — я цокаю языком, так как утратил былой интерес к этой ссоре. Оли резко перебрасывает ногу через меня и теперь уж точно сидит полностью на мне. Я не понимаю для чего это, но только до того момента, пока её рука не встречается с моей щекой. Она круто ударяет меня, и я охуеваю от этого. Не думал, что Хеммингс выждет момент еще раз и нанесет ответный удар.
— Я же тебя предупредила, идиот. Какого хера ты не защищался? — на её лице появляется торжествующая улыбка, но на миг я замечаю её замешательство во взгляде. Такое чувство, будто только что по ее тело пропустили электрический заряд, и она не может прийти в себя.
— Я не защищался, потому что хотел, чтобы ты хоть в чем-то выиграла. Даже если это обычная "драка" со мной, — я чувствую себя как-то необычно, когда девушка сидит верхом на мне, при этом пытаясь бить. Создается небольшое трение, и я ощущаю, как... блять!
— Оли, встань сейчас же!
— Какого великого жезла? Я не закончила еще! — Хеммингс хмурит брови, но остается сидеть.
— Блять, Хеммингс, закрой свой рот, или я возьму тебя прямо здесь.
— Так чего ты ждешь? Покажи мне любовь, ублюдок, — кажется, я онемел от этого. Я реально не ожидал такого ответа, поэтому сейчас выгляжу как даун.
Чувствую, что пауза слишком затянулась. Скачком подтягиваю девушку ближе, и теперь она сидит прямо на нужном месте, не ниже не выше. На мгновение она кажется мне испуганной, после чего усмехается, но остается серьезной. Ничего не предпринимаю и нагло смотрю Олив в глаза. Если она скажет, что хочет меня, то я не стану ломаться.
Оливия медленно наклоняется ближе и уже через секунду зубами зажимает мою нижнюю губу. Она делает это осторожно и специально, потому что слишком банально начинать все с поцелуя. Не сдерживаю смешок, а Оли лишь с силой упирается руками в мою грудь, стараясь через майку поцарапать ногтями кожу. Что-то подсказывает мне, что она послала нахер все свои принципы, отчего ее взгляд становится стервозно-горячим. Она "голодная", и мне нравится это.
Я поднимаюсь на локтях, чтобы было удобнее, и Олив, наконец-то, целует меня в губы, удобнее устраиваясь. Я не могу сейчас сказать что-либо, потому что это... это, блять, странно. Как такое вообще возможно? Как так? Что на нее нашло? Я то понимаю себя. Я, как бы, парень, и все такое, но вот от нее я такого реально не ожидал. Так она первая полезла! Я даже не намекал ни на что, а она тут уже лезет целоваться. Это все пиздец как ненормально, но мне нравится. Нравится то, что я, наконец, могу получить то, чего давно хотел. И не по своей инициативе. И да, давайте без моралей о том, что, "если она тебе нравилась, то почему ты ей не сказал об этом?". Я гордый, а переступить через себя, забыть все даунские шутки, которые я ей говорил и сказать - "Хеммингс, ты мне, короче, ну, это. Нравишься, в общем. Только да, давай без соплей. Я знаю, что я слишком горяч для тебя, но, видимо, тебе повезло. Короче, давай мутить". Нет-нет-нет и ещё раз нет!
Рука Олив ложится мне на затылок, и девушка слегка оттягивает мои волосы. Я чувствую, как от всего этого, мое возбуждение с бешенной силой растет, и эрекция упирается мне в штаны, делая больно. Сейчас я не в силах сдерживать себя и отказывать Хеммингс в том, что она хочет. Я обратно ложусь на пол и начинаю стаскивать с девушки кофту. Мы вынуждены прервать поцелуй, чтобы Оливия вовсе лишилась этого предмета одежды. Она выравнивает спину, тяня кофту к верху, и мне открывается довольно неплохой вид на её плоский живот и небольшую грудь. Я считаю, что нужно быть абсолютным кретином, чтобы динамить такую девушку.
Точно знаю, что даже не буду касаться ее шеи. Оли замечает мой хмурый взгляд и немного краснеет.
Я кладу руки ей на талию, и она шумно выдыхает, закрывая глаза.
Олив снова касается моих губ и начинает сдержанно смеяться.
— Чёрт, Клиффорд. Как нас угораздило? — я улыбаюсь в ответ, прижимая девушку к себе немного сильнее.
— Если тебе все это не нравится, то мы можем прекратить, — Оли целует меня в шею, попутно говоря все это и стягивая с меня майку. Она сказала это просто так, возможно, для того, чтобы еще раз побесить меня, но никак не для того, чтобы реально отказываться от всего того, что мы делаем.
— Ты думаешь, я тебя просто так отпущу? — я хрипло смеюсь, потому что во рту реально пересохло. Я даже ощущаю то, как внутренняя сторона губы прилипает к зубам. Такое бывает, когда ты болеешь или когда сухость во рту превышает норму. Сейчас же это просто оттого, что у меня, кажется, начинается жар. Я слишком чувствителен, когда дело доходит до секса.
— Ну, может, ты просто из жалости, — Хеммингс целует меня в засос, проводя языком по верхней губе. Её попытки стянуть с меня майку не слишком плодотворные, поэтому я, перевернув нас, сам это сделал.
— Хотя, может, ты хотела руководить процессом?— я пошло улыбаюсь и расстегиваю лифчик, бросая его в сторону. Оли быстро дышит и иногда закатывает глаза, когда я влажными губами касаюсь ее тела. Она извивается подо мной, но я не могу сказать, что я уж слишком много для этого прикладываю усилий. Мягко провожу рукой по груди Олив, и она издает легкий стон, когда пальцами дотрагиваюсь до соска. Я хочу и не хочу ее одновременно. Чувствую агрессию, отчего хочется причинить Оли боль, но решаю действовать только так, чтобы сегодня она думала только о том, как хорош я. С некоторой силой массирую грудь девушки, и она прогибается подо мной, как кошка, закусывая нижнюю губу. Возвращаюсь к её губам и настойчиво целую, проникая языком в её грязный от матов рот. Олив крепче обнимает меня ногами и, кажется, старается быть максимально близко. Я чувствую её тяжелое дыхание, ведь грудь девушки то и дело вздымается вверх-вниз. Она запускает пальцы в мои волосы и с силой тянет пряди вниз так, что мне приходится задрать голову вверх. Губы Хеммингс тут же касаются моей шеи, оставляя на коже явные засосы. Эта стерва решила отомстить мне за то, что я избегаю этих мест.
— Клиффорд, сделай, блять, это прямо сейчас, — ей сложно говорить без отдышки, и я быстрыми движениями расстегиваю ей штаны и тяну вниз. Со своими я сделал то же самое, потому что мы и так тянем слишком долго. Слишком.
— Эм, не мог бы ты взять кое-что в заднем кармане моих шорт? — Олив закусывает нижнюю губу и наблюдает за мной. Мне нравится её взгляд, в котором одновременно можно увидеть кучу похоти и невинную личность, которой прикидывается Хеммингс. Я подбираю её шорты и запускаю руку в карман, извлекая оттуда презерватив. Ещё одно удивление за день. Она носит с собой такие вещи...
— О да, я знал, что ты всегда была готова к сексу со мной, — я смеюсь и утыкаюсь лицом ей в шею. От её хихиканья по горлу идет вибрация.
— Уж точно не с тобой, мудак, — она притягивает меня к себе за подбородок и целует. Я подчиняюсь ей, как пятнадцатилетний девственник, который не знает, что делать. Я не знаю, что со мной. Она слишком сильно влияет на меня, особенно сейчас. Когда лежит голая подо мной и шепчет мне на ухо слишком пошлые для неё вещи.
— Готова? — я раздвигаю ноги Оли настолько широко, чтобы мог поместиться между ними. Я готов кончить только смотря на неё, потому что сейчас она выглядит очень горячо.
— Нет, блять. Я сейчас оттолкну тебя, встану и уйду, потому что ещё не готова. Не будь уродом, Клиффорд, и просто сделай это, — я широко улыбаюсь в ответ, и она тоже не остается равнодушной к своей же шутке. Я не хочу, чтобы она умоляла меня или что-то типа этого, потому что не считаю, что девушки должны унижаться в постели.
Она выжидающе смотрит на меня, и я резко вхожу. Я с силой сжимаю глаза и вдыхаю огромное количество воздуха, чтобы не застонать на всю комнату. Это просто, блять, идеально. Я не могу даже начать двигаться, потому что готов покончить с этим прямо сейчас. Но я не буду этого делать, потому что Хеммингс подумает, что я слабак в этом.
И все же, с новым вздохом во мне просыпается некий азарт, а вот уже сама Хеммингс стонет на всю комнату, может, громче, потому что не успевает даже дышать, нежели сдерживаться. Под нами скрипит пол, и я доволен. Олив успевает сказать что-то о боли, но просит не останавливаться. Еще бы, она сейчас подо мной елозит спиной по голому и твердому полу. Продолжаю двигаться, не сбиваясь с прежнего ускоренного ритма. Когда Хеммингс начинает материться при каждом толчке, я замедляю скорость, но только для того, чтобы "брать максимальную глубину". Девушка ногтями царапает пол, после чего с яростью наносит царапины на мои руки от локтей до запястий.
— Чертова сучка, — произношу на выдохе, после чего слегка надавливаю рукой на горло Хеммингс, но сразу же отпускаю. Её дыхание становится до невозможности быстрым и, кажется, что она сейчас начнет кашлять, потому что задыхается. Из её груди вырываются новые стоны, и я готов слушать это вечно. Оставляю легкий поцелуй у нее на животе, давая знак, что она может быть свободна.
Олив беспомощно лежит на полу и, кажется, за эти десять минут она ни на секунду не смогла прийти в норму. Она ничего не говорит. Сижу на полу, прикрывшись простыней, которую стянул с кровати; прямо передо мной лежит голая девушка, которая ничуть не возражает, что я неё пялюсь.
— Ты мудак, Майкл, — хриплым голосом говорит Хемиингс, но не спешит собирать вещи с пола и уходить. Кажется, не торопится даже подниматься с пола. Олив одна из очень стеснительных и скромных людей. Но не сейчас. И это странно.
— Что-то не так? — усмехаюсь я.
— Ты притворяешься слабоумным клоуном, как педик красишь волосы, а на самом деле...
— Я знаю, детка, я знаю.
Кажется, кто-то вставил ключ в замочную скважину.
— Ебать вас в жопу ёлками, — я взял Олив на руки и положил на свою кровать, ложась рядом и накрывая нас одеялом, — Теперь мы просто притворимся, что спим. Хорошо? — шепчу ей на ухо и получаю положительный ответ в виде кивка, — Хорошая девочка, — оставляю лёгкий поцелуй на губах девушки и утыкаюсь носом ей в шею, обнимая за талию.
Дверь открывается и в комнату вваливается в стельку бухой Худ, падая на соседнюю кровать.
Я даже не жалею о том, что остался в номере. Специально орать ему на ухо буду завтра.
Оли тихо смеётся. Я прикладываю палец к её гудам и улыбаюсь. Дурочка.
— Майк где Оли? — Эштон появился в дверном проёме.
Я молчу. Олив молчит. Мы же "спим"!
— Ты вообще здесь? — Эш задаёт ещё один вопрос. Мы снова молчим, но у Хеммингс начинается истерика и она еле слышно хихикает, зарываясь носом в подушку.
Неожиданно для нас Ирвин включает свет.
— ВЫРУБИ СВЕТ, Я ВАМПИР, — верещит Оливия.
— Мы кроты! Выключи быстро!
Калум начал тоже что-то бормотать, но этого не разобрать.
— Божечки! — Эш приложил руки к щекам, — Дети мои, вы голенькие что ли?
Оливия закатила глаза и бросила подушку в Ирвина.
Я лишь засмеялся.
— Вас нельзя одних оставить! Одни бухают, как алкаши со стажем, другие потомство разводят. За что мне это? — Эш ушёл, как сказал ранее, в неизвестность.
— Мы не плодимся! — выкрикнула Оли.
— Лучше молчи, — я прижал её голову к груди.
— Моя подушечка, — Олив начала хныкать.
— Забей.
— Но...
— Спи на моей.
— Ладно, — обняв меня, Хеммингс положила голову на подушку.