Анатомия распада
<Том>
Календарь на стене утверждал, что прошел ровно месяц. Для остального мира тридцать дней были отрезком времени, за который копы успели закрыть дело «о несчастном случае на трассе», Лоуренса окончательно закопали, а бизнес, который мы делили, принес очередные миллионы. Но для меня время сдохло на том самом асфальте. Мой личный календарь застрял на отметке «ноль».
Я сидел в кресле посреди огромного, погруженного во мрак кабинета. Шторы были задернуты наглухо - солнечный свет раздражал меня, выжигая глаза, словно та проклятая сигнальная ракета над лесом. На полу вокруг кресла валялись пустые бутылки из-под дорогого бурбона, обрывки каких-то документов и осколки стаканов. Дом превратился в склеп, и слуги обходили мой этаж десятой дорогой, зная: любой звук, любое неосторожное движение с их стороны могло стоить им жизни.
Алкоголь больше не брал. Он просто превращал мою ярость в густой, тягучий деготь, который медленно растекался по венам.
- Почему ты не уходишь? - хрипло спросил я в темноту угла.
Там, в густой тени возле книжного шкафа, стояла она. На ней был тот самый порванный, грязный плащ-дождевик, золотые волосы свалялись от речной тины, а лицо было бледным, как у фарфоровой куклы. Она не двигалась. Просто смотрела на меня своими огромными, пустыми глазами. На её губах застыла та самая торжествующая, издевательская ухмылка, с которой она сделала свой последний шаг с обрыва.
Я моргнул. Тень качнулась. Угол оказался пустым.
Это происходило постоянно. Последние четыре недели превратились в бесконечный, непрекращающийся кошмар наяву. Мой мозг, отказавшись принять факт её смерти, начал плавиться, выплескивая её образ на всё, к чему прикасался мой взгляд.
Она мерещилась мне везде. Я шел по коридору - и краем глаза видел, как за поворотом мелькает подол её платья. Я садился в машину - и в зеркале заднего вида на секунду отражался её силуэт на заднем сиденье. Стоило мне закрыть глаза хотя бы на минуту, как сознание тут же швыряло меня в один и тот же сон: бесконечная комната без дверей, посреди которой стоит золотая клетка. Я подбегаю к ней, распахиваю дверцу, но внутри оказывается лишь груда окровавленных перьев и её смех, который эхом разносится под потолком, переходя в пронзительный визг тормозов.
Я просыпался в холодном поту, срывая голос от крика, хватал пистолет и начинал расстреливать стены спальни, пытаясь убить этот призрачный, сумасшедший смех. Вся штукатурка в доме была иссечена пулями.
- Том.
Дверь кабинета медленно открылась. На пороге стоял Кейдж. За этот месяц он стал выглядеть еще суровее - на нем лежал груз управления всем синдикатом, пока я медленно гнил в своем кресле. Он не боялся меня. Пожалуй, он был единственным, кто смотрел на мое безумие с холодной, тяжелой жалостью.
- Опять разговариваешь с пустотой? - Кейдж подошёл к столу и включил небольшую настольную лампу.
Тусклый свет выхватил мое обросшее лицо, впалые щеки и безумный, воспаленный взгляд.
- Закрой рот, - выплюнул я, даже не повернув к нему головы. - Зачем пришел?
- Привез отчеты по портам. Нам нужно подписать контракты, иначе люди Лоуренса перехватят каналы. На кону вся северная ветка, Том. Тебе пора прийти в себя. Её нет. Месяц прошел. Мы сами закопали её в закрытом гробу, ты лично проверял документы из морга.
Я резко вскочил, опрокидывая кресло. Бутылка бурбона полетела в стену рядом с головой Кейджа, разлетаясь на тысячи брызг.
- Не смей говорить мне, что её нет! - заорал я, подлетая к нему и хватая его за лацканы пиджака. Меня трясло мелкой, лихорадочной дрожью. - Она здесь! Она ходит по этому дому! Она смеется надо мной каждый раз, когда я засыпаю! Она выиграла, Кейдж... Эта маленькая сучка сделала то, что не удавалось ни одному моему врагу - она залезла мне под череп и жрет мой мозг изнутри!
Кейдж даже не шелохнулся. Его стеклянные глаза смотрели на меня в упор, без капли страха.
- Она мертва, Том, - спокойно, с какой-то зловещей, убийственной монотонностью повторил он. - Грузовик раздавил её ребра и пробил легкое. Судмедэксперт зафиксировал остановку сердца на месте. Всё, что ты видишь - это твоя собственная вина и выжженные наркотой мозги. Ты сам довел её до этого обрыва.
Я оттолкнул его, тяжело дыша, и посмотрел на свои ладони. На них не было крови, но мне казалось, что они всё еще липкие от той грязи и мазуты, в которых она лежала на асфальте.
Кейдж молчал. В его кармане лежал телефон, на который неделю назад пришел финальный, подчищенный отчет из секретной клиники пригорода. Кейдж до сих пор хранил тайну о том, что Майли была беременна от меня. Эта тайна выжигала его изнутри не меньше, чем меня - мое безумие. Он понимал: если я узнаю, что вместе с ней умер мой неожиданный ребенок, я не просто сойду с ума. Я пущу себе пулю в рот прямо в этом кабинете, или сожгу этот город до основания, похоронив под пеплом всех, включая себя самого.
- Убирайся, - тихо, почти беззвучно произнес я, возвращаясь к опрокинутому креслу. - Оставь контракты на столе. Я подпишу.
Кейдж постоял еще несколько секунд, затем молча положил папку на край стола и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.
Я снова остался один. В темноте кабинета.
Я потянулся к ящику стола и достал оттуда бархатную коробочку. Внутри лежало тяжелое бриллиантовое колье - то самое, которое я застегнул на её шее в день, когда она сбежала. Я сжал камни в кулаке так сильно, что острые грани впились в кожу, пуская кровь.
- Ты думала, что свободна, Майли? - прошептал я, глядя на то, как у окна снова начинает сгущаться знакомый силуэт. - Нет. Даже там, в своей темноте, ты принадлежишь мне. Я найду способ достать тебя. Я сойду с ума до самого дна, но я заставлю твой призрак подчиниться.
Тень у окна сделала медленный шаг вперед, и в тишине кабинета мне снова послышался едва уловимый, тихий звук разбивающегося стекла. Охота не закончилась. Просто теперь мы оба были призраками в моем персональном аду.