Глава 17
Арина нервно усмехнулась и пристально посмотрела на мать.
— Это сейчас такой неудачный прикол?
Но женщина лишь виновато покачала головой:
— Пойдём на кухню... Нам нужно поговорить.
Внутри у девушки всё неприятно стянуло. Будто воздух вокруг резко стал тяжелее. Но она всё-таки молча пошла следом.
На кухне мать села за стол, сцепив пальцы в замок, а Арина осталась стоять у окна. Опёрлась спиной о подоконник и скрестила руки на груди, будто заранее пытаясь защититься от того, что сейчас услышит.
— Ну?
Мать несколько секунд молчала, будто всё ещё сомневалась, стоит ли продолжать этот разговор. А потом тихо начала:
— Я правда не думала, что ты когда-нибудь узнаешь об этом именно так. — она тяжело сглотнула и отвела взгляд, — Но Кирилла я узнала сразу, как только впервые увидела рядом с тобой.
Арина нервно хмыкнула:
— И решила промолчать? Отличный план.
На кухне стало непривычно тихо. Мать нервно сцепила пальцы и виновато добавила:
— Я надеялась, что у вас ничего серьёзного с ним. — она подняла взгляд на дочь и устало выдохнула, — Но теперь уже вижу, как далеко всё зашло.
Девушка медленно подняла на неё глаза. Слишком спокойные для того хаоса, который сейчас творился внутри.
— Кирилл знает?
Голос прозвучал глухо. Почти хрипло.
Женщина немного растерялась от этого вопроса и неуверенно пожала плечами:
— Не думаю... По крайней мере, мне так кажется.
И почему-то именно это ударило её сильнее всего. Арина резко отвернулась к окну и так сильно сжала пальцами край подоконника, что костяшки побелели. В голове всё смешалось в один сплошной шум. Она коротко рассмеялась, только в этом смехе совсем не было веселья:
— Господи... — она покачала головой, — Это звучит как какой-то дешёвый сериал.
Мать медленно подошла ближе. Остановилась рядом, явно порываясь обнять дочь или хотя бы коснуться её плеча, но в последний момент всё-таки не решилась. Будто чувствовала — сейчас дочь просто не позволит этого. Только виновато произнесла:
— Ты уже взрослая, Арина. — она тяжело сглотнула, — И сама вправе решать, что тебе делать дальше.
Арина нервно усмехнулась.
— Отлично. — она покачала головой и отвела взгляд к окну, — Только, знаешь, было бы очень кстати услышать это немного раньше.
Мать болезненно нахмурилась, а девушка продолжила уже тише:
— До того, как я успела влезть во всё это с Кириллом.
Прикрыла глаза и шумно выдохнула, будто воздуха вдруг стало слишком мало. А потом тихо, почти с горечью добавила:
— Был бы хотя бы нормальный повод ненавидеть его ещё сильнее.
В этот момент Арина вдруг поняла, что проблема как раз в обратном. Она слишком сильно не хотела его ненавидеть.
И именно от этих слов у матери болезненно дрогнул взгляд. Но спустя секунду женщина всё-таки тихо произнесла:
— В любом случае Кирилл в этом не виноват. — на подняла взгляд на дочь и уже увереннее добавила, — Он оказался в такой же ситуации, как и ты.
Арина резко повернулась к ней. В глазах вспыхнула болезненная злость, которую она уже даже не пыталась скрыть.
— Серьёзно? — она нервно усмехнулась, — Только это не мой отец увёл его мать из семьи.
Последние слова прозвучали слишком резко. Слишком эмоционально. После этого кухня мгновенно погрузилась в тяжёлую тишину. Даже часы на стене вдруг стали звучать непривычно громко. Девушка отвернулась первой, снова уставившись в тёмное окно, лишь бы не видеть выражение лица матери.
Телефон коротко завибрировал в её ладони. Арина нехотя посмотрела на экран и сразу почувствовала, как внутри всё болезненно сжалось. Кирилл.
«Я всё равно дождусь тебя. Даже если придётся стоять там всю ночь.»
Она поджала губы, чувствуя, как вместе с обидой внутри снова поднимается это неправильное желание — всё равно пойти к нему. И крепче стиснула телефон в пальцах, а потом резко развернулась и быстрым шагом направилась в прихожую.
— Арина...
Мать сразу пошла следом:
— Не пыли сейчас сгоряча.
Голос матери прозвучал тревожно и устало одновременно.
Но дочь только нервно усмехнулась:
— Поздно... мне нужно с ним поговорить.
И через секунду уже хлопнула входной дверью.
Арина почти не помнила, как шла будто на автомате, не замечая ни людей вокруг, ни холодного ветра, ни редких машин на дороге. Мысли слишком громко шумели в голове. Слова матери всё ещё болезненно отдавались внутри, не давая нормально вдохнуть.
«Мать Егорова увела твоего отца».
Эта фраза снова и снова всплывала в памяти, цепляясь за старые раны, которые она столько лет старательно прятала глубоко внутри себя. Когда впереди показалось здание, она невольно замедлила шаг. И почти сразу увидела его.
Кирилл сидел на старой скамейке возле входа, опустив голову и сцепив руки в замок. Усталый. Непривычно тихий. Будто за этот вечер жизнь тоже успела хорошенько пройтись по нему. И, кажется, он уже почти перестал надеяться, что она всё-таки придёт.
Девушка остановилась в нескольких метрах от него. На мгновение просто замерла, глядя на парня. И в этот момент он словно почувствовал её присутствие. Резко поднял голову. Взгляд мгновенно нашёл её в полумраке улицы. На секунду он будто даже не поверил. А потом быстро поднялся со скамейки и почти сразу оказался рядом. Слишком близко. Смотрел на неё внимательно и как-то непривычно открыто. Будто всё это время действительно боялся, что она не придёт.
— Ты пришла...
Голос прозвучал тихо. Почти неверяще. И столько надежды было в этих двух словах, что у неё болезненно сжалось сердце. Она молча смотрела на него в ответ. На знакомое лицо. На уставший взгляд. На едва заметное напряжение в плечах.
И одновременно перед глазами вспыхивали совсем другие картины.
«Ей десять. На кухне снова кричат родители. Мама плачет так тихо, будто пытается спрятать слёзы даже от собственного ребёнка. Отец раздражённо собирает вещи в комнате. А маленькая Арина босиком выбегает следом за ним в коридор. Не понимая, что вообще происходит. Почему папа уходит. Почему мама не останавливает его.
Она тогда вцепилась пальцами в рукав его куртки, а отец только устало присел перед ней и обнял. Сказал, что ему нужно ненадолго уйти. Что он с мамой просто больше не любят друг друга. Тогда она поверила.
Ждала его звонков. Ждала встреч. Ждала, что однажды он вернётся. Но отец появлялся всё реже. Звонил всё меньше. А потом просто исчез. Будто никогда и не был частью их жизни. И только повзрослев, Арина поняла самое болезненное:
он не ушёл «на время». Он их бросил.»
И сейчас вся эта старая, давно спрятанная обида вдруг вернулась снова. Слишком живая. Слишком болезненная. До сих пор не пережитую до конца. Настолько, что рядом с Кириллом вдруг стало тяжело дышать.
Арина тяжело вздохнула, будто заставляя себя произнести это вслух. Несколько секунд просто смотрела куда-то мимо него, а потом глухо спросила:
— Ты знал?..
Она запнулась на мгновение, словно слова давались слишком тяжело. И всё-таки продолжила:
— Про свою мать... и моего отца.
Кирилл сначала нахмурился, явно не понимая, о чём вообще идёт речь. А потом в глазах мелькнуло искреннее недоумение.
— Власова, ты сейчас о чём вообще?
Арина внимательно смотрела на него. Слишком внимательно. И почти сразу поняла — он не играет. Не врёт. Парень действительно ничего не знал.
Он медленно вскинул брови и уже серьёзнее произнёс:
— Подожди... Что значит «про мать и твоего отца»?
Внутри у девушки что-то болезненно дрогнуло. Потому что впервые за весь этот вечер стало чуть легче дышать. Хотя бы в одном мать оказалась права.
«Он тоже был не в курсе всей этой истории.»
Выслушав её, Кирилл несколько секунд просто молчал. Будто пытался переварить всё услышанное. А потом резко провёл ладонями по лицу и нервно запустил пальцы в волосы, сжав их почти до боли.
— Да это какой-то бред...
Он качнул головой и посмотрел на девушку совершенно растерянным взглядом:
— Клянусь тебе, я впервые это слышу.
В его голосе не было ни попытки оправдаться, ни привычной самоуверенности. Только искренний шок. И Арина это видела.
Она устало отвела взгляд и тихо произнесла:
— Такое чувство, будто сама Вселенная против того, чтобы мы вообще были вместе.
Он сразу потянулся к ней и крепко взял за руку:
— Не говори так.
Девушка грустно усмехнулась:
— А как ещё?
Кирилл качнул головой и сжал её пальцы сильнее:
— Арин, я не хочу, чтобы это стало причиной нас закончить, даже не начав.
Она посмотрела на него долгим, слишком нежным взглядом. И именно эта нежность внутри него всё окончательно переворачивала. Она поджала губы и тихо, почти неуверенно произнесла:
— Я не знаю, стоит ли нам вообще...
Но он не дал ей договорить. Сразу придвинулся ближе, осторожно взял её лицо в ладони и заставил снова посмотреть на себя.
— Стоит. — голос прозвучал уверенно. Без тени сомнений, — Я точно знаю, что стоит.
Она медленно подняла руку и осторожно коснулась его щеки. Нежно провела пальцами по коже, будто сама не замечая этого движения. Потом отвела взгляд, тихо выдохнув.
А Кирилл только придвинулся ещё ближе и уже совсем тихо произнёс:
— Я обещаю тебе... у нас всё будет иначе.
Она прикрыла глаза и на губах появилась едва заметная, грустная улыбка.
— Кирилл... У нас уже всё иначе.
Арина медленно поднялась со скамейки, явно собираясь уйти. Будто если останется рядом с ним ещё хоть минуту — окончательно потеряет способность мыслить нормально.
Но парень тут же поднялся следом.
— Арин...
Она только качнула головой, собираясь сделать шаг назад, но он осторожно притянул её к себе. Без привычной наглости. Без давления. Только отчаянно, будто боялся снова потерять. И поцеловал. Нежно. Не так, как раньше. Только с этим болезненным чувством, которое уже давно сидело где-то под рёбрами и не давало нормально дышать. Без попытки доказать что-то или вывести её из себя. Просто потому что больше не мог не касаться её.
Девушка тихо выдохнула ему в губы и на мгновение ответила. Потому что сердце снова оказалось слабее разума.
Кирилл медленно отстранился, прижался своим лбом к её и несколько секунд просто смотрел ей в глаза. Будто пытался найти там хоть что-то, за что можно зацепиться. Дыхание сбилось у них обоих. И тихо, почти шёпотом, он произнёс:
— Ты что-то чувствуешь ко мне?.. Скажи, что не только я схожу с ума.
Это прозвучало почти беззащитно. И именно поэтому ударило ещё сильнее.
У неё болезненно дрогнули ресницы. Она прикрыла глаза. И в ту же секунду внутри снова всплыло всё.
«Лиза. История их родителей. Его прошлое. Её страх снова кому-то поверить. Все обиды, которые она так старательно пыталась прятать за сарказмом и холодностью.»
Весь этот хаос, в который они вляпались слишком глубоко. Она понимала — сейчас сделает больно им обоим. Но по-другому уже не могла.
Медленно открыла глаза. Поджала губы, будто пыталась удержать внутри всё, что сейчас рвалось наружу. А потом едва заметно покачала головой. Во взгляде появилась какая-то болезненная пустота и усталость.
— Я уже ни в чём не уверена...
Слова прозвучали тихо. И именно это прозвучало страшнее любого «нет».
Кирилл замер, продолжая держать её так, будто всё ещё надеялся услышать совсем другое. Но Арина осторожно убрала его руки со своей талии. Медленно. Почти бережно. Будто даже сейчас не хотела делать ему ещё больнее. Потом отвела взгляд и резко развернулась. Слишком быстро. Почти сорвалась на бег.
А он так и остался стоять посреди пустого стадиона. С ощущением, будто у него только что снова забрали воздух.
Девушка почти бегом добралась до дома. Дышала тяжело, сбивчиво, будто всё это время убегала не от Кирилла, а от самой себя. И сильнее всего боялась только одного — что он всё-таки догонит её. Потому что тогда она точно не выдержит. Точно снова сдастся рядом с ним. Лишь свернув на свою улицу, Арина наконец замедлила шаг. А потом резко остановилась посреди пустого тротуара и шумно вдохнула воздух. Сердце всё ещё билось слишком быстро. И хуже всего было то, что где-то глубоко внутри она уже жалела, что ушла. Что снова оттолкнула его.
Она медленно подняла голову к тёмному небу, будто всерьёз надеялась найти там хоть какой-то ответ. И именно в этот момент, словно по законам какой-то слишком драматичной мелодрамы, с неба резко хлынул дождь. Густой. Холодный. Почти стеной. Через секунду волосы и кофта уже начали промокать насквозь. Но девушка даже не сдвинулась с места.
Только посмотрела вверх и без сил усмехнулась:
— Ну да, конечно... Идеально. Просто идеально.
Дождь лишь усилился, барабаня по асфальту и крышам машин. А внутри всё окончательно рвалось от злости, обиды и бессилия.
И Арина вдруг резко закричала в это чёртово небо.
— Ну давай. Что там дальше по сценарию?
Голос предательски дрогнул. И дело было совсем не в дожде.
Арина вернулась домой глубоко за полночь. Дождь закончился уже давно, но она будто даже не заметила, в какой момент перестала идти под ливнем. Волосы прилипли к щекам и шее. Мокрая кофта тяжело тянула плечи вниз. Кроссовки тихо скрипели от воды при каждом шаге. Но всё это казалось совершенно неважным. Потому что внутри было гораздо хуже. Будто что-то окончательно треснуло и рассыпалось под рёбрами.
Она ненавидела отца. Ненавидела мать Кирилла. Себя — за слабость и за то, что всё равно продолжала тянуться к нему. Ненавидела этот вечер. Этот дождь. Эту проклятую историю. Всех вокруг. Всех, кроме него.
Она тихо вошла в квартиру и осторожно закрыла за собой дверь. Щёлкнул замок. Тишина квартиры сразу навалилась тяжёлым грузом. И в этот момент силы просто закончились.
Девушка медленно прислонилась спиной к двери, прикрыла глаза и так же медленно сползла вниз, прямо на холодный пол прихожей. Пальцы дрогнули, сжимая рукава мокрой кофты. Первый всхлип вырвался неожиданно тихим. Почти сломанным. А потом слёзы всё-таки прорвались наружу. Без истерики. Без громких рыданий. Просто слишком долго сдерживаемая боль наконец нашла выход. И ей впервые за долгое время стало всё равно, услышит ли кто-нибудь её слабость.
Дверь спальни почти сразу открылась. Мать, видимо, так и не легла спать. Она вышла в коридор и застыла, увидев дочь на полу. На мгновение в её глазах промелькнуло настоящее потрясение. Потому что такой дочь, она ещё никогда не видела. Даже тогда, после травмы, когда рухнула вся её спортивная жизнь, дочь не позволила себе сломаться при ком-то. Она молчала. Замыкалась в себе. Становилась холоднее. Но не плакала.
Мать медленно подошла ближе и осторожно опустилась рядом на колени. Нерешительно протянула руку, будто всё ещё боялась, что Арина снова оттолкнёт её, как делала это последние годы. Но в этот раз девушка не отстранилась. Когда та осторожно обняла её за плечи, Арина вдруг сама вцепилась в неё дрожащими пальцами. Слишком крепко. Слишком отчаянно. Будто впервые за долгое время позволила себе перестать быть сильной. И просто искала у кого-то защиты.
Кирилл устало шёл в сторону арены после пар. Последние несколько дней он почти не спал нормально. Арина уже третий день не появлялась в университете. Не отвечала на сообщения. Не брала трубку. Даже Аня только раздражённо разводила руками, признаваясь, что сама ничего не знает. И это начинало сводить его с ума.
Но, несмотря ни на что, он не собирался отступать. Да, он дал ей время. Потому что сам до сих пор не мог нормально переварить всё, что между ними всплыло. Историю родителей. Предательство. Эти чёртовы совпадения, будто специально пытавшиеся их раздавить. И всё же он знал главное. Арина что-то к нему чувствовала. Он видел это слишком ясно в её взгляде, в её реакции на него, в том, как она отвечала на его поцелуи. И именно это пока ещё удерживало его на плаву.
Парень уже почти вышел с территории университета, когда позади раздался женский голос:
— Кирилл...
Он резко остановился. На мгновение прикрыл глаза, будто уже заранее устал от этого разговора. А потом медленно обернулся.
Мать стояла чуть поодаль, нервно сжимая ремешок сумки в пальцах. Кирилл посмотрел на неё холодно и раздражённо бросил:
— Ну и что вам ещё от меня нужно?
Женщина заметно растерялась от этого тона, но всё-таки тихо произнесла:
— Мы можем поговорить?
Он коротко усмехнулся без капли веселья и устало покачал головой:
— Нет. — он посмотрел ей прямо в глаза, — Я вообще не понимаю, зачем вы снова появились в моей жизни.
Женщина болезненно нахмурилась:
— Кирилл... сынок...
Но он резко перебил её:
— Не смейте меня так называть.
Голос прозвучал жёстко. Почти зло. Мать застыла. А тот сделал шаг ближе и уже тише, но от этого только страшнее произнёс:
— Вам мало было того, что вы сделали десять лет назад?
Женщина побледнела, а он продолжил, с трудом сдерживая злость:
— Тогда вы разрушили две семьи.
Челюсть болезненно дёрнулась.
— А сейчас снова всё испортили.
Он нервно усмехнулся и качнул головой:
— Вы сделали больно не только мне.
Тише добавил:
— Но и ей тоже.
После этих слов Кирилл больше не стал ждать ответа. Просто развернулся и быстрым шагом ушёл прочь, оставляя мать стоять посреди улицы с таким видом, будто её только что ударили.