Глава 11
https://t.me/top_fanfic0/398 (фото)
Кирилл медленно вошёл на кухню и, не включая свет, открыл холодильник. Холодный белый свет полосой лёг на уставшее лицо. Он молча достал бутылку воды, налил полный стакан и сделал несколько больших глотков, будто пытался смыть накопившееся внутри напряжение. Но легче не становилось. Дом был пугающе тихим. Настолько, что собственные шаги отдавались эхом. После ареста отца это место перестало быть домом. Теперь оно напоминало пустую коробку, в которой слишком много воздуха и слишком много мыслей. И самое страшное — он сам загнал себя сюда. Закрылся от всех. От команды. От тренировок. От университета. Даже телефон почти перестал брать в руки. Он устало опёрся ладонями о кухонный остров и прикрыл глаза. Перед ними сразу вспыхнули воспоминания двухдневной давности.
Победа. Поздравления. Отец, который приехал поздравить команду как главный спонсор клуба. И уже через несколько минут — люди в форме. ФБР. Короткие жёсткие фразы. Наручники. Растерянные лица игроков. Камеры телефонов. И отец, которого выводят прямо у всех на глазах.
Кирилл до сих пор слишком отчётливо помнил тот момент. Как внутри всё резко провалилось вниз. Как шум вокруг вдруг стал глухим и далёким. Будто это происходило не с ним. Будто он просто смотрел чужую жизнь со стороны. Самое мерзкое было в другом. Он знал, что отец не виноват. Знал это так же точно, как своё имя. Но никого это не интересовало.
Последние два дня самого Кирилла почти без остановки вызывали на допросы. Вопрос за вопросом. Знал ли он что-то. Видел ли документы. Замечал ли подозрительные встречи. Не участвовал ли сам. И с каждым новым разговором внутри всё сильнее росло чувство бессилия. Потому что он ничем не мог помочь. Даже увидеть отца ему не разрешали.
Кирилл тяжело выдохнул и снова сделал глоток воды. Телефон, лежавший на столе, был переполнен сообщениями. Команда. Тренер. Однокурсники. Журналисты. Лиза тоже писала. Но Кирилл так и не ответил. Не хотелось ни с кем разговаривать. Не хотелось слышать чужую жалость.
Арина тоже написала. И почему-то именно её сообщения он перечитывал несколько раз, задерживая взгляд на простых словах дольше, чем нужно. Но ответ всё равно отправил короткий.
«Я в порядке».
Хотя это была самая откровенная ложь за последние дни.
Он медленно опустился на стул и провёл ладонью по лицу. Дом снова погрузился в тишину. Тяжёлую. Давящую. И впервые за долгое время, действительно чувствовал себя абсолютно один.
Звонок в дверь разрезал тишину дома слишком резко. Кирилл устало прикрыл глаза и тяжело выдохнул, отставляя стакан с водой. Наверняка снова адвокат. Или кто-то из людей отца. Последние два дня дверь в этот дом открывалась только для разговоров, от которых хотелось сбежать. Он медленно пошёл в прихожую, открыл дверь и, не поднимая взгляда, раздражённо бросил:
— Ну что ещё?
— Вообще-то сначала здороваются.
Кирилл замер. Этот голос он узнал бы из сотни других. Он резко поднял глаза. На пороге стояла Арина. В тёмной толстовке, с чуть растрёпанными от ветра волосами и странно неуверенным выражением лица, которое она старательно пыталась скрыть за привычной иронией.
Несколько секунд парень просто смотрел на неё молча. Будто не ожидал увидеть здесь именно её.
Девушка первой отвела взгляд и неловко пожала плечами:
— Ты исчез. — она усмехнулась уголком губ, — Решила проверить, не умер ли ты тут от своей вредности.
Кирилл тихо хмыкнул. И эта слабая улыбка выглядела слишком уставшей для него обычного. Он молча отступил в сторону, пропуская её внутрь:
— Проходи.
Арина переступила порог и сразу почувствовала, насколько пустым стал этот дом. Тишина здесь была какой-то неживой. Холодной. Даже воздух казался тяжёлым. Они прошли на кухню.
Кирилл машинально открыл шкафчик и, всё ещё будто на автомате, спросил:
— Кофе будешь?
Но почти сразу замер и тихо выругался себе под нос:
— Чёрт.
Он устало провёл рукой по лицу:
— Прости. Забыл... Есть сок.
Арина неожиданно мягко улыбнулась:
— Сок тоже подходит.
Кирилл коротко кивнул и достал бутылку из холодильника. Несколько секунд они молчали. Но эта тишина уже не была такой тяжёлой, как раньше.
Она внимательно смотрела на него. На тени под глазами. На усталость, которую он даже не пытался скрывать. На то, как за эти дни в нём будто резко стало меньше привычной самоуверенности. И от этого внутри неприятно сжималось. Она тихо спросила:
— Как ты?
Кирилл замер с бутылкой в руках. Будто сам вопрос застал его врасплох. Потому что последние дни все спрашивали только об отце. О расследовании. О деньгах. О скандале. Но никто — о нём самом. Он медленно отвёл взгляд и пожал плечами:
— Держусь.
Сказал он честно. Без привычной усмешки. Без попытки всё перевести в шутку. И почему-то именно от этой честности Арине стало ещё тяжелее смотреть на него. Она еще несколько секунд молча смотрела на него. На потухший взгляд. На уставшие движения. На то, как он всё ещё пытается держаться ровно, будто достаточно просто выпрямить спину — и станет легче. Но легче не становилось. И она это видела. Впервые за всё время их знакомства Кирилл выглядел не самоуверенным, не язвительным, не тем человеком, который всегда знает, что сказать и как выкрутиться из любой ситуации. Сейчас перед ней стоял просто уставший парень, которого слишком резко лишили опоры под ногами. И от этого внутри у Арины болезненно сжалось. Она медленно подошла ближе и, почти не задумываясь, обняла его. Без шуток. Без колкостей. Просто крепко прижалась к нему, словно пытаясь забрать у него хотя бы часть этой тяжести.
Кирилл сначала будто растерялся. Замер на короткое мгновение, а потом резко выдохнул и прижал её к себе сильнее. Так, будто именно этого ему сейчас не хватало больше всего. Он закрыл глаза и уткнулся лицом ей в волосы. Тёплые пальцы медленно сжались на её спине. И в этом движении было столько усталости, что Арине вдруг стало тяжело дышать.
— Не отходи.
Прошептал он тихо-тихо. Почти хрипло. И впервые за всё время в его голосе не было ни капли привычной насмешки. Только честность, от которой внутри всё переворачивалось ещё сильнее.
Арина осторожно погладила его по спине и прикрыла глаза и так же тихо:
— Не уйду.
Она чуть отвела взгляд и тихо, почти неуверенно произнесла:
— Ты даже на тренировке не был.
Кирилл посмотрел на неё несколько секунд молча. И по привычке почти сразу попытался спрятаться за сарказмом. Уголок губ дрогнул в слабой усмешке:
— Надо же... Ты так переживала, что даже проверяла, был ли я на тренировке?
Арина тут же закатила глаза, будто её поймали на чём-то постыдном:
— Не обольщайся, Егоров. — она слегка толкнула его ладонью в грудь, — Просто вся команда ходит мрачнее тучи. Это уже пугает.
Кирилл тихо хмыкнул. Но улыбка быстро исчезла. Он отвёл взгляд куда-то в сторону кухни и устало провёл рукой по затылку:
— Я не могу сейчас туда вернуться. — сказал он неожиданно честно, — Не после всего этого.
Арина внимательно посмотрела на него. На то, как тяжело ему дались эти слова. И впервые поняла — дело было не только в допросах или скандале.
Он боялся вернуться в место, где все видели, как рушится его жизнь. Кирилл тихо усмехнулся без всякого веселья:
— Забавно... Всю жизнь думал, что меня сложно сломать.
Арина медленно подошла ближе и осторожно взяла его за руку.
— Тебя и не сломали.
И почему-то именно после этих слов Кирилл впервые за несколько дней почувствовал, как внутри становится немного легче. Он медленно отстранился. Совсем немного. Лишь чтобы посмотреть на неё. И вдруг поймал себя на мысли, что именно рядом с ней впервые за эти дни перестаёт чувствовать себя полностью потерянным. Его взгляд задержался на её глазах, на растрёпанных волосах, на губах, которые она нервно прикусила, будто сама не знала, что делать дальше.
Кирилл медленно поднял руку и осторожно провёл пальцами по её щеке. Так бережно, словно боялся спугнуть. А потом наклонился и поцеловал её. Не так, как раньше. Не жадно. Не дерзко. В этом поцелуе не было привычной игры, желания спорить или побеждать.
Только тихая потребность почувствовать, что он сейчас не один. Арина на секунду застыла от неожиданности. Сердце болезненно дрогнуло от того, насколько уязвимым он сейчас был рядом с ней. Но уже через мгновение она сама потянулась ближе и ответила на поцелуй, осторожно обнимая его за шею.
Кирилл тихо выдохнул ей в губы и прижал крепче к себе, будто боялся, что если отпустит — снова останется один в этом огромном пустом доме. И впервые за последние дни тишина вокруг перестала быть такой невыносимой.
Кирилл на мгновение отстранился, тяжело дыша, и прижался лбом к её лбу. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга в тишине кухни, где слышалось только их сбившееся дыхание. А потом он снова поцеловал её — глубже, жаднее, будто рядом с ней наконец переставал чувствовать эту давящую пустоту последних дней. Одной рукой Кирилл легко приподнял Арину и усадил на край стола, не разрывая поцелуй. Она тихо выдохнула ему в губы и сразу запустила пальцы в его волосы, чуть притягивая ближе к себе. Он усмехнулся прямо в поцелуй, а потом на секунду отстранился лишь для того, чтобы осторожно стянуть с неё толстовку. Ткань мягко упала на пол. Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на глазах, и в нём снова мелькнуло что-то слишком открытое, непривычное для него.
Кирилл медленно наклонился к её шее, оставляя лёгкие, почти мучительно нежные поцелуи, в которых смешались усталость, желание и отчаянная потребность почувствовать, что он сейчас не один.
Арина невольно откинула голову назад, упираясь ладонями в край стола и позволяя ему быть ближе. Тёплый свет из окна мягко скользил по её коже, по растрёпанным волосам Кирилла, по его напряжённым плечам, и весь огромный пустой дом будто перестал существовать за пределами этого момента.
Кирилл снова посмотрел ей в глаза. Долго. Слишком внимательно. А потом легко подхватил её на руки.
Арина тихо рассмеялась от неожиданности:
— Егоров, у тебя вообще есть привычка нормально ходить?
— Нет. — спокойно ответил он, неся её в гостиную, — Мне так удобнее.
Он осторожно уложил её на диван и сразу снова наклонился, целуя медленнее, глубже, будто пытался через эти прикосновения заглушить всё то, что не мог сказать словами.
Ладонь Кирилла бережно скользнула по её талии, по спине, исследуя её так, словно он всё ещё не мог поверить, что она действительно здесь. Рядом. С ним.
Арина провела ногтями по его спине, и Кирилл тихо выдохнул ей в губы, на секунду прикрыв глаза. И впервые за эти тяжёлые дни ему стало по-настоящему спокойно.
Кирилл стоял у окна, медленно застёгивая рубашку. За стеклом город утопал в темноте, а в гостиной всё ещё оставался тяжёлый тёплый воздух, наполненный их дыханием и слишком громкими мыслями, о которых оба предпочли бы молчать. В нескольких шагах от него Арина поправляла топ, стараясь выглядеть невозмутимо. Они упорно не смотрели друг на друга. Будто если не встретиться взглядами — станет легче сделать вид, что ничего не изменилось. Но напряжение между ними всё равно ощущалось почти физически.
Кирилл первым не выдержал. Медленно подошёл к ней сзади и осторожно обнял за талию, притягивая к себе. Она едва заметно вздрогнула от неожиданности.
Он тихо усмехнулся ей куда-то в висок:
— Ты всегда так будешь дрожать в моих руках?
Арина закатила глаза, хотя сердце снова предательски сбилось с ритма:
— Не льсти себе, Егоров.
Но голос всё равно прозвучал тише обычного. Кирилл на секунду замолчал. И девушка почти сразу почувствовала, как меняется его настроение. Он чуть ослабил объятия, отвёл взгляд куда-то в сторону и неожиданно неуверенно произнёс:
— Я не понимаю, как это снова произошло.
Тихо сказал он. Слова прозвучали почти растерянно. Совсем не так, как обычно говорил Кирилл. Он коротко нервно усмехнулся и покачал головой:
— Мы опять не смогли остановиться.
Он покачал головой, будто сам пытался разобраться в собственных мыслях. И в этой внезапной растерянности было что-то настолько непривычное для Кирилла, что у Арины внутри неприятно кольнуло. Она сразу уловила эту странную интонацию в его голосе. Неуверенность. Почти вину. И внутри неприятно кольнуло от мысли, что он, возможно, уже жалеет о произошедшем.
Поэтому снова спряталась за привычный сарказм. Медленно повернулась к нему и с натянутой усмешкой произнесла:
— Ты вообще последний человек, с которым я бы встречалась.
Слова прозвучали легко. Почти шутливо.
Но Кирилл всё равно замер. Совсем ненадолго. И внутри будто неприятно полоснуло чем-то острым. Он отвёл взгляд, а потом привычно надел свою маску обратно. Усмехнулся в ответ:
— Поверь, ты тоже не в моём списке желаний.
Арина скрестила руки на груди и кивнула:
— Ну вот... Значит, всё нормально.
Повисла тишина. Слишком долгая. Слишком фальшивая. Потому что оба слишком хорошо понимали — люди, которым всё равно друг на друга, не смотрят так, как смотрели сейчас они.
Кирилл медленно подошёл ближе и чуть наклонился к ней:
— Тогда почему ты всё ещё здесь?
Голос прозвучал тихо. Слишком тихо для человека, который обычно всё превращал в шутку.
Она подняла на него взгляд. Всего на секунду. И почти сразу отвела глаза в сторону.
— Потому что ты сейчас в ужасном состоянии.
Ответила она спокойно. Кирилл усмехнулся уголком губ, хотя в глазах мелькнуло что-то совсем не весёлое:
— А-а... То есть это просто благотворительная акция для сломленного хоккеиста?
Именно после этих слов что-то в лице девушки изменилось. Едва заметно. Но Кирилл всё равно это увидел. Будто он одним неосторожным движением снова разрушил тот хрупкий момент, который был между ними всего несколько минут назад.
Арина медленно скрестила руки на груди, возвращая на лицо свою привычную маску:
— Мне пора.
Кирилл сразу нахмурился:
— В смысле «пора»?
— В прямом, Егоров. — она потянулась за толстовкой, — Уже поздно.
— Останься.
Сказал он слишком быстро. И сам будто удивился тому, как это прозвучало. Не приказ. Не привычная самоуверенность. Почти просьба.
Она замерла на секунду, но потом всё же покачала головой:
— Не надо.
Кирилл тяжело выдохнул и провёл рукой по волосам:
— Тогда я отвезу тебя.
— Я вызову такси.
Спокойно ответила она, даже не глядя на него.
— Власова...
— Не начинай.
Тихо перебила Арина. Повисла короткая тишина. Кирилл смотрел на неё несколько секунд, будто пытался понять, в какой именно момент снова всё испортил. А потом медленно кивнул. Потому что прекрасно знал — когда Арина вот так закрывается, спорить бесполезно. Он отвёл взгляд и негромко сказал:
— Я сейчас принесу деньги на такси.
Арина сразу нахмурилась:
— Егоров, не...
Но он уже развернулся и быстро пошёл к лестнице. Почти сбежал наверх, будто ему срочно нужно было куда-то деть то странное чувство пустоты, которое снова начинало разрастаться внутри.
Арина осталась одна посреди тихой гостиной. И впервые за этот вечер ей стало по-настоящему холодно.
Телефон Кирилла, оставленный на кухонном островке, коротко завибрировал. Звук в тишине дома прозвучал неожиданно громко. Арина машинально перевела взгляд на экран. И тут же замерла. Сообщение от Лизы. В груди что-то неприятно сжалось. Слишком резко. Она сразу отвернулась, будто этого было достаточно, чтобы не чувствовать внезапный укол внутри. Это её не касается. Не должно касаться. Она вообще не должна смотреть в чужой телефон. Особенно сейчас. Особенно его. Но взгляд всё равно снова скользнул к экрану. А внутри уже медленно поднималось то неприятное чувство, которое она упрямо не хотела признавать.
Арина медленно подошла к столу. Несколько секунд просто смотрела на телефон, словно ещё могла остановиться. А потом всё-таки взяла его в руки. Открыла переписку. И сразу застыла. Сообщение от Лизы было отправлено ещё днём. До того, как Арина приехала сюда.
«Мы с Олегом взяли паузу».
Ниже — ответ Кирилла.
«Это значит, ты снова свободна?»
У Арины будто что-то резко провалилось внутри. Она медленно перечитала сообщение ещё раз. А потом следующее.
«Возможно, скоро уже нет».
С намёком. Слишком очевидным. Пальцы невольно сильнее сжали телефон. Перед глазами слишком быстро вспыхнуло всё сразу — их поцелуи, его руки, слова о том, что рядом с ней ему легче.
И внезапно всё это показалось ужасно глупым. Потому что ведь именно так всё и должно было закончиться. Кирилл с самого начала хотел вернуть Лизу. Это никогда не было секретом. Тогда почему сейчас внутри так больно? Почему от пары сообщений в груди стало пусто так, будто у неё отобрали что-то важное?
Новое сообщение. От Лизы.
«Может, встретимся?»
Арина медленно закрыла переписку. Положила телефон обратно на стол так осторожно, будто боялась, что даже звук удара сейчас окончательно разобьёт что-то внутри неё. В доме всё ещё было тихо. Наверху едва слышались шаги Кирилла. Он, наверное, даже не подозревал, что она всё увидела.
Арина тяжело сглотнула и быстро отвернулась к выходу. Ноги вдруг стали ватными. Каждый шаг давался тяжело. Она даже не стала ждать, пока он вернётся. Потому что прямо сейчас видеть Кирилла было слишком больно.
Уже в такси она молча смотрела в окно. Ночной город расплывался за стеклом размытыми огнями, улицы медленно тонули в темноте, а внутри всё будто неприятно ныло от той пустоты, которая осталась после увиденных сообщений. Она сидела, сжав пальцы на коленях, и упрямо пыталась убедить себя, что ничего не произошло. Что всё логично. Правильно.
Арина тяжело прикрыла глаза и устало откинулась на сиденье.
Перед глазами снова всплыло сообщение.
«Это значит, ты снова свободна?»
И почему-то именно эта фраза резала сильнее всего. Будто все его слова рядом с ней внезапно потеряли смысл.
Такси свернуло на перекрёстке, и в этот момент решение пришло само. Резко. Почти без эмоций.
Арина медленно наклонилась вперёд к водителю:
— Извините...
Голос прозвучал тише обычного.
— Можете сначала заехать ещё по одному адресу?
Водитель кивнул:
— Конечно. Куда?
Арина на секунду замолчала. А потом назвала адрес. После этого снова откинулась на сиденье и прикрыла глаза. Потому что сейчас ей казалось — она обязана поступить правильно. Даже если от этого самой становилось только хуже.
Уже глубокой ночью Кирилл лежал на кровати, бессмысленно прокручивая телефон в руке. Экран то гас, то снова загорался от очередного открытого чата с Ариной. С Лизой он так и не продолжил переписку. Её сообщения всё ещё висели непрочитанной тяжестью где-то внутри головы, но впервые за долгое время он не знал, что чувствует по этому поводу.
Лиза снова свободна. Лиза сама написала. Лиза хочет встретиться.
Разве не этого он добивался всё это время? Тогда почему вместо радости внутри была только странная пустота?
«Когда Кирилл спустился обратно в гостиную, внутри у него всё ещё оставалось странное тёплое чувство после её объятий, её поцелуев, после того, как впервые за последние дни рядом с кем-то стало не так пусто. Он уже был настроен оставить Арину на ночь. Даже если бы она снова начала упрямиться, спорить или делать вид, что ей всё равно. Он бы всё равно нашёл способ её остановить. Потому что сейчас мысль о том, что она уйдёт, почему-то казалась почти невыносимой. Но, спустившись вниз, Кирилл сразу замер. Гостиная встретила его тишиной. Слишком тихой. На диване больше не лежала её толстовка. На кухне не горел свет. И в доме снова стало пугающе пусто. Так же, как было все эти дни до её прихода. Кирилл медленно огляделся, будто всё ещё надеялся, что она просто вышла куда-то на минуту. Но внутри уже неприятно проваливалось понимание — Арина ушла.»
Кирилл тяжело выдохнул и снова открыл переписку с Ариной. Последнее сообщение всё ещё оставалось без ответа.
«Ты добралась?»
Ниже другое.
«Почему ты убежала?»
Ещё одно.
«Власова, ответь нормально».
И потом снова. Каждые полчаса. Будто чем больше он писал, тем сильнее начинал понимать, насколько его тревожит её молчание. Кирилл раздражённо провёл рукой по лицу и резко сел на кровати. Хватит. Он устал от этих недосказанностей. От игр.
Он резко поднялся с кровати, накинул штаны и первую попавшуюся кофту. Быстро спустился вниз, уже на ходу хватая ключи. Но стоило открыть входную дверь, как парень сразу замер.
На пороге стояла девушка. В свете фонаря её лицо выглядело непривычно растерянным, а на губах появилась неловкая улыбка:
— Я только хотела позвонить.
Кирилл удивлённо выдохнул:
— Лиза?..
Но договорить не успел. Она вдруг шагнула ближе и поцеловала его.