Глава 9
https://t.me/top_fanfic0/391 (Фото)
Арина ещё не спала. Лежала поверх одеяла, бездумно глядя в потолок, пока мысли снова и снова возвращались к сегодняшнему дню. Кирилл. Ссора. Его слова. И то, как неприятно они всё-таки задели. Телефон рядом вдруг коротко завибрировал. Потом ещё раз. Арина нахмурилась и потянулась к экрану. Сообщения от Егорова. Конечно. Она открыла переписку, пробежалась взглядом по коротким фразам, но отвечать не спешила. Только устало прикрыла глаза и положила телефон себе на грудь, медленно постукивая пальцами по корпусу. Нет. Она не должна на это реагировать. Не должна идти к нему среди ночи только потому, что ему вдруг захотелось поговорить. И уж тем более не должна так легко поддаваться на его дурацкие сообщения.
Она резко отложила телефон в сторону и повернулась на бок, упрямо пытаясь заставить себя уснуть. Прошла минута. Другая. Тишина в комнате стала только громче. Она раздражённо открыла глаза. Тяжело выдохнула. А потом резко села на кровати, будто окончательно проиграла спор самой себе.
— Ненавижу его.
Тихо пробормотала Арина, уже подходя к шкафу. Через несколько минут на ней были джинсы и свободная рубашка. Она быстро собрала волосы, схватила телефон и ключи, после чего направилась к выходу из квартиры, всё ещё убеждая себя, что едет к нему исключительно для того, чтобы высказать всё, что думает.
Арина вышла из подъезда и почти сразу заметила знакомую машину, стоящую у тротуара. Кирилл был рядом. Опершись о капот, он стоял с засунутыми в карманы руками и смотрел куда-то вниз, словно слишком глубоко ушёл в собственные мысли. Будто сам до конца не понимал, зачем приехал сюда ночью. Свет фонаря скользил по его лицу резкими тенями, подчёркивая усталость во взгляде и напряжённо сжатую линию челюсти. Услышав шаги, он поднял голову.
Девушка подошла ближе, остановилась напротив и сразу скрестила руки на груди, будто заранее выстраивая между ними привычную защиту.
— Что тебе нужно?
Спросила она ровно, чуть вскинув подбородок. Кирилл несколько секунд молча смотрел на неё. В его взгляде на миг мелькнуло что-то непривычное — почти сожаление. Он медленно выдохнул и заговорил тихо, но уверенно:
— Ладно... Признаю. Сегодня я перегнул.
Арина коротко хмыкнула, не скрывая скепсиса:
— Это сейчас было извинение?
Кирилл тут же закатил глаза, будто она требовала от него чего-то невозможного:
— Считай, что да.
На губах мелькнула привычная усмешка, но уже без прежней лёгкости. Он оттолкнулся от капота, подошёл к пассажирской двери и открыл её перед ней:
— Поехали.
Арина нахмурилась сильнее:
— Куда?
Кирилл тяжело вздохнул:
— Господи, Власова, не бойся... В лес не увезу.
Арина прикрыла глаза на секунду, будто снова мысленно спрашивала себя, зачем вообще вышла из квартиры. Но всё же подошла ближе. И, уже садясь в машину, тихо пробормотала:
— Ненавижу тебя.
Кирилл усмехнулся краем губ:
— Это взаимно.
После чего обошёл машину, сел за руль и завёл двигатель. Через несколько секунд автомобиль плавно выехал со двора, растворяясь в почти пустой ночной трассе.
Машина плавно остановилась возле знакомого здания ледового дворца. Взгляд скользнул по яркой вывеске, по пустой вечерней парковке, а потом медленно вернулся к Кириллу.
— Даже спрашивать боюсь. — протянула она холодно, — Зачем мы здесь?
Кирилл не ответил сразу. На секунду в салоне повисла странная тишина. Будто он сам до конца не был уверен, правильно ли поступает. Потом всё же потянулся на заднее сиденье, достал небольшую коробку и молча положил её девушке на колени.
Она посмотрела сначала на коробку, потом на него. Недоверчиво.
— Егоров... Что это?
Кирилл коротко закатил глаза, пряча за привычной иронией заметное напряжение:
— Открой.
— Уже страшно.
— Власова, просто открой коробку.
Арина тяжело выдохнула и медленно приподняла крышку. Хватило одного взгляда. Она резко захлопнула коробку и почти сразу скинула её на пол машины, будто прикоснулась к чему-то болезненному. В груди неприятно сжалось. Слишком резко. Слишком сильно.
Она повернулась к Кириллу, и в её взгляде уже открыто вспыхнула злость:
— Что за дурацкие шутки?
Голос прозвучал жёстче, чем она хотела. Кирилл лениво пожал плечами, хотя взгляд его оставался слишком внимательным:
— А где ты увидела шутку?.. Это реальность.
Арина нервно усмехнулась и покачала головой, чувствуя, как внутри медленно начинает подниматься обида, которую она столько лет старалась не трогать:
— Узнал, что я раньше занималась фигурным катанием, и решил внезапно стать спасителем года?
Кирилл чуть прищурился:
— Ну должен же кто-то.
Она резко перевела на него взгляд:
— Мне не нужна жалость.
В машине повисла тяжёлая тишина. Коробка с коньками всё ещё лежала на полу у ног Арины. Будто что-то чужое. Что-то из той жизни, к которой она больше не хотела возвращаться.
Кирилл медленно провёл ладонью по рулю и коротко усмехнулся:
— Я вообще-то не собирался тебя жалеть.
Арина лишь отвернулась к окну, напряжённо сжав челюсть. Но Кирилл продолжил уже серьёзнее:
— Я хочу, чтобы ты перестала бояться.
Она резко повернула голову в его сторону:
— Это не твоё дело, Егоров.
Голос прозвучал жёстко. Слишком быстро. Будто она защищалась раньше, чем он успел сказать что-то ещё. Кирилл несколько секунд смотрел на неё молча, а потом потянулся к бардачку. Достал папку. Ту самую. И протянул ей.
— Я был у врача... У своего, который меня после травмы собирал по кускам.
Арина нахмурилась, но папку всё-таки взяла. Кирилл смотрел прямо перед собой, будто ему самому было легче говорить, не встречаясь с ней взглядом:
— Он посмотрел твои снимки... И сказал, что ты можешь вернуться на лёд.
Слова прозвучали спокойно. Но внутри у девушки всё будто резко сжалось. Она шумно вдохнула и нервно усмехнулась, качнув головой:
— Господи... Почему я сразу не догадалась, что ты тогда специально приехал?
Кирилл закатил глаза, намеренно разрушая напряжение:
— Не переживай. — он усмехнулся уголком губ, — Тайна твоих трусов с Губкой Бобом умрёт вместе со мной.
Арина резко повернулась к нему:
— Ты невозможен.
Кирилл довольно кивнул:
— Могла бы уже смириться.
Но уже через секунду улыбка исчезла с его лица. Он снова посмотрел на неё внимательно. Слишком внимательно.
— Если ты начнёшь тренироваться постепенно... У тебя действительно есть шанс вернуться.
Арина молчала. Только сильнее сжала пальцы на папке и отвернулась к окну.
Но Кирилл всё равно заметил. То, как дрогнул её взгляд. Как на секунду в нём мелькнуло что-то болезненное. И неожиданно понял.
— Подожди... — он нахмурился, — Ты знала?
Арина прикрыла глаза. Тяжело. Устало.
— Да.
Кирилл медленно откинулся на сиденье и недоверчиво усмехнулся:
— То есть ты всё это время знала, что можешь вернуться?
Арина резко повернулась к нему:
— И что это меняет? — голос сорвался почти на злость, — Думаешь, если врачи сказали "можно", то всё сразу становится просто?
Кирилл нахмурился:
— Это меняет всё.
— Нет, Егоров.
Она покачала головой и впервые за весь вечер в её голосе прозвучала настоящая усталость. Без сарказма. Без привычной колкости. Только усталость.
— Ты не понимаешь.
Арина опустила взгляд на свои руки:
— Я не могу даже смотреть на лёд...
Тише. Почти шёпотом:
— На коньки...
Она судорожно выдохнула:
— У меня перед глазами всё время тот момент... Как я падаю.
В машине снова стало тихо. Где-то снаружи проехала машина, свет фар на секунду скользнул по лобовому стеклу и исчез. Кирилл молчал долго. Не перебивал. Не шутил. А потом медленно кивнул:
— Я знаю это чувство.
Он посмотрел на неё спокойно и неожиданно мягко:
— Когда тебе кажется, что один момент сломал вообще всё.
Арина подняла на него взгляд.
Кирилл чуть усмехнулся — без веселья.
— Именно поэтому я и хочу, чтобы ты перестала от него убегать.
Она тяжело выдохнула и покачала головой, избегая смотреть ему в глаза.
— Прости, Кирилл... Но нет.
Сказано было тихо, но твёрдо. Она резко открыла дверь машины и вышла наружу, будто боялась, что если останется рядом ещё хоть немного — всё-таки дрогнет. Холодный вечерний воздух сразу ударил в лицо.
Парковка возле ледового дворца была почти пустой, только редкие фонари отражались в мокром асфальте, а где-то вдали слышался приглушённый шум работающей арены.
Арина быстро пошла вперёд, обхватив себя руками, словно пыталась удержать внутри всё то, что так долго прятала. Но Кирилл не собирался её отпускать. Он выскочил из машины почти сразу и догнал её через несколько шагов.
— Власова.
Арина не остановилась. Тогда Кирилл осторожно, но уверенно перехватил её за локоть и развернул к себе. Руки легли ей на плечи. Тёплые. Надёжные. И почему-то именно это сейчас сбивало сильнее всего.
— Доверься мне.
Сказал он тихо. Без насмешки. Без привычного сарказма.
Арина тут же отвела взгляд:
— Я не... — она запнулась, тяжело сглотнув, — Я не смогу.
Кирилл перебил её сразу:
— Сможешь. — он чуть наклонился ближе, пытаясь поймать её взгляд, — Я буду рядом.
Арина нервно усмехнулась, качнув головой:
— Господи, ты вообще слышишь, как это звучит?
— Да.
Спокойно ответил он и смотрел на неё слишком внимательно. Будто видел сейчас намного больше, чем она показывала всем остальным.
— Ты такая же, как я, Власова.
Тише добавил он.
— Ты живёшь льдом.
Эти слова ударили слишком точно. Арина медленно подняла на него взгляд. И впервые за всё время в её глазах не было привычной колкости. Только страх. Настоящий. Глубокий.
— А если не получится?..
Почти шёпотом спросила она. Кирилл даже не задумался.
— Получится.
Сказал он уверенно. Так, будто сомневаться в этом просто невозможно. На губах появилась лёгкая улыбка:
— Потому что на этот раз ты не одна.
Арина закусила губу и прикрыла глаза. Внутри всё ещё было страшно. Слишком страшно. Но рядом с ним этот страх вдруг переставал казаться таким непобедимым. Несколько секунд она просто стояла молча, пытаясь разобраться сама с собой.
А потом всё-таки едва заметно кивнула. Совсем чуть-чуть.
Но Кириллу этого хватило. Он улыбнулся — по-настоящему. Так тепло и облегчённо, что у Арины внутри снова что-то опасно дрогнуло.
Арина сидела на скамейке у самого льда, напряжённо сцепив пальцы, пока Кирилл спокойно затягивал шнурки на её коньках. Пустая арена дышала холодом и эхом. Где-то под потолком глухо шумела вентиляция, лёд поблёскивал под белым светом прожекторов, и от этого места внутри у неё всё болезненно сжималось. Слишком знакомо. Слишком живо. Каждый звук будто вытаскивал наружу воспоминания, которые она годами пыталась заглушить. Кирилл затянул последний узел и поднял на неё взгляд.
Она тут же нервно усмехнулась, пытаясь скрыть страх за привычной иронией:
— Я всё ещё считаю, что это ужасная идея.
Он слегка хмыкнул, не отпуская её ногу:
— А я считаю, что это лучшая идея, которая приходила мне в голову.
Она покачала головой, отводя взгляд к пустому льду:
— Егоров... Я три года не вставала на коньки.
Кирилл легко поднялся со скамейки и протянул ей руку:
— Значит, пора прекращать этот бойкот.
Арина посмотрела на его ладонь так, будто сделать этот шаг было сложнее всего на свете. Но всё-таки медленно вложила свою руку в его. Поднялась. Сняла защиту с лезвий и осторожно пошла за ним к бортику. Сердце билось слишком быстро.
Парень первым легко выехал на лёд, развернулся и остановился напротив неё. Ждал. Спокойно. Без давления. Но именно это почему-то пугало ещё сильнее.
Девушка застыла у самого края. Смотрела вниз, на гладкую поверхность льда, и чувствовала, как дыхание начинает сбиваться. Перед глазами на секунду вспыхнуло другое — скорость, резкий срыв, удар, чужие крики. Она шумно вдохнула и подняла взгляд на Кирилла. Он молча протянул ей руку.
— Иди сюда.
Тихо сказал он. Арина медленно ступила на лёд. И почти сразу нога предательски поехала в сторону. Испуганный вдох сорвался с губ, но упасть она не успела. Кирилл мгновенно поймал её, крепко удержав в объятиях.
— Тише. — почти шёпотом произнёс он, прижимая её ближе, — Я держу тебя.
Арина вцепилась пальцами в его кофту так сильно, будто это было единственное, что удерживало её от падения. Глаза сами собой зажмурились.
— Я не могу...
Голос дрожал. Предательски. Кирилл осторожно откатился чуть дальше от бортика, продолжая удерживать её возле себя. Его движения были плавными, уверенными, словно он пытался показать ей — лёд больше не враг.
— Можешь. — спокойно сказал он, — И я не отпущу тебя.
Арина медленно открыла глаза. И сразу встретилась с его взглядом. Спокойным. Уверенным. Слишком тёплым для человека, с которым они ещё недавно готовы были перегрызть друг другу глотки. Она судорожно вдохнула:
— Мне страшно.
Кирилл поднял руку и неожиданно мягко коснулся её щеки, убирая прядь волос за ухо. Пальцы были тёплыми. Надёжными.
— Я знаю.
Тихо ответил он.
— Но посмотри на себя.
На его губах появилась лёгкая улыбка:
— Ты уже снова на льду, Власова.
И почему-то именно после этих слов у неё внутри что-то впервые за долгое время дрогнуло не от страха.
Кирилл медленно откатился назад, но её рук всё ещё не отпустил. Продолжал держать крепко и уверенно, будто заранее знал — стоит ему исчезнуть из этой дистанции, и Арина снова испугается.
Она нерешительно скользнула следом. Сначала осторожно двинулась одна нога. Потом вторая. Конёк чуть повело в сторону, и Арина тут же судорожно вцепилась пальцами в рукав его кофты.
Кирилл тихо усмехнулся:
— Власова... Ты так боишься меня отпустить?
В голосе звучала привычная насмешка, но теперь в ней не было ни капли колкости. Только попытка её расслабить.
Арина тут же шутливо толкнула его в плечо:
— Егоров, заткнись... Мне сейчас вообще не до твоих шуток.
Сказала она уже серьёзнее, всё ещё напряжённо следя за льдом под ногами. Кирилл только хмыкнул и снова плавно отъехал чуть дальше, осторожно утягивая её за собой. Но в этот раз Арина уже сама увереннее скользнула следом. Без паники. Без того ужаса, который ещё недавно стоял в её глазах. Кирилл заметил это сразу. И тихо, почти довольно, произнёс:
— Вот... Уже лучше.
От этого спокойного одобрения внутри у неё неожиданно стало теплее. Она только хотела что-то съязвить в ответ, как Кирилл медленно отпустил её руки и откатился чуть дальше. Не слишком далеко. Ровно настолько, чтобы успеть поймать её, если она снова потеряет равновесие. Арина сразу напряглась:
— Эй. — она испуганно посмотрела на него, — Ты куда?
Кирилл пожал плечами с лёгкой улыбкой:
— Я рядом... В двух шагах от тебя, не драматизируй.
Она нервно выдохнула, но всё же осторожно оттолкнулась коньком и медленно поехала вперёд сама. Секунда. Другая. Она держалась. Не падала. И лёд под ногами вдруг перестал казаться чем-то страшным. На лице медленно появилась улыбка. Сначала неуверенная. Потом — настоящая. Она подняла взгляд на Кирилла, и в глазах впервые за долгое время мелькнуло что-то почти забытое. Восторг.
— У меня получается.
Сказала она тихо, будто сама до конца не верила.
Кирилл улыбнулся в ответ. Спокойно. С явной гордостью:
— Я вижу.
Арина вдруг осторожно проехала вокруг него, всё ещё слегка неуверенно, но уже без прежнего страха. Волосы выбились из хвоста, щёки раскраснелись от холода, а глаза снова ожили. И Кирилл поймал себя на том, что не может перестать смотреть на неё.
— Кирилл... — она тихо рассмеялась, скользя мимо него, — Ты видишь?.. У меня правда получается.
Кирилл подъехал ближе и остановился прямо напротив неё. На губах появилась привычная самодовольная усмешка:
— Конечно получается. — он чуть склонил голову, — Потому что я гениальный учитель.
Арина закатила глаза, всё ещё улыбаясь:
— Самовлюблённый придурок.
— Но твой.
Негромко ответил он. И посмотрел на неё так мягко, что Арина впервые не захотела отвести взгляд.
Прошло около получаса. Они катались медленно, осторожно, без сложных элементов и резких движений. До прежней формы Арине было ещё бесконечно далеко, но это сейчас казалось неважным. Главное — она снова вышла на лёд. Сделала первый шаг туда, куда три года запрещала себе даже смотреть. Теперь они сидели рядом на скамейке у бортика, немного уставшие и разгорячённые после катания. Пустая арена утонула в спокойной тишине.
Арина задумчиво смотрела вдаль, на пустой каток, и медленно крутила в пальцах перчатки. На лице впервые за долгое время не было привычного напряжения. Будто лёд забрал часть той тяжести, которую она носила в себе все эти годы. Несколько минут они молчали. Спокойно. Без необходимости срочно спорить или язвить друг другу. И именно эта тишина почему-то казалась особенно непривычной.
А потом девушка вдруг тихо заговорила, сама до конца не понимая, почему решила сказать это именно ему:
— Когда я получила травму...
Она ненадолго замолчала, собираясь с мыслями.
— Мать ни разу не пришла ко мне в больницу.
Голос звучал ровно. Слишком ровно для человека, которого эта история до сих пор ломала изнутри. Арина горько усмехнулась, не отрывая взгляда от льда:
— Она тогда уехала отдыхать с каким-то новым мужчиной... А я почти месяц лежала там одна.
Последние слова прозвучали тише. С надломом, который она уже не смогла скрыть. Она медленно покачала головой:
— И знаешь, что самое мерзкое?
Короткая усмешка, лишённая всякого веселья:
— Сейчас она делает вид, будто всегда была любящей матерью.
Пальцы сильнее сжали ткань перчаток.
— Никогда ей этого не прощу.
Кирилл молчал. Не пытался сразу что-то сказать, не перебивал, не утешал — просто слушал. И почему-то именно это сейчас было важнее любых слов. Спустя несколько секунд он тихо усмехнулся, но в этой усмешке совсем не было привычной насмешливости:
— Забавно.
Арина перевела на него взгляд. Кирилл смотрел куда-то вперёд, на лёд, слегка опустив голову.
— Мы с тобой в этом похожи.
Сказал он спокойно.
— Моя мать тоже особо не вспоминала о моём существовании, когда я лежал после травмы.
Он пожал плечами так, будто говорил о чём-то незначительном. Но Арина всё равно услышала за этой показной лёгкостью слишком знакомую боль.
— Так что...
Кирилл криво усмехнулся:
— Добро пожаловать в клуб детей с дерьмовыми родителями.
Арина удивлённо посмотрела на него. По-настоящему удивлённо. Потому что раньше Кирилл казался ей человеком, у которого есть всё. Лёгкая жизнь. Деньги. Популярность. Уверенность в себе. Он всегда выглядел так, будто мир сам подстраивается под него.
Но сейчас, сидя рядом с ним на пустой ледовой арене, она вдруг впервые увидела в нём не самоуверенного мажора, которого привыкла терпеть через силу. А человека, который тоже знает, каково это — быть ненужным тем, кто должен был любить тебя больше всех.
Всю дорогу до дома Арина говорила почти без остановки. Её голос звучал непривычно живо, легко, и Кирилл ловил себя на том, что впервые за всё время знакомства слышит в нём столько искренних эмоций одновременно. Она рассказывала сбивчиво, перескакивая с одной мысли на другую, иногда сама начинала смеяться над собственной взволнованностью.
— Нет, ты просто не понимаешь...
Она снова повернулась к нему, всё ещё не веря собственным словам:
— Я ведь реально снова вышла на лёд.
На губах появилась растерянная улыбка. Почти детская.
— Я думала, меня хватит максимум на пару минут.
Кирилл только тихо усмехнулся, продолжая смотреть на дорогу. Арина тут же продолжила, будто внутри неё наконец прорвало всё то, что она столько лет держала под замком:
— У меня руки дрожали.
Она коротко рассмеялась:
— И ноги тоже.
Но потом улыбка вдруг стала мягче. Тише.
— А потом я будто снова вспомнила, кто я вообще такая.
После этих слов в машине на секунду стало тихо. Кирилл мельком посмотрел на неё и снова перевёл взгляд на дорогу, скрывая невольную улыбку. Потому что никогда раньше не видел Арину такой. Настоящей. Без привычной колкости. Без насмешек и постоянной защиты, за которой она пряталась от всего мира.
Сейчас рядом с ним сидела девушка, которая впервые за долгое время снова почувствовала себя живой. И почему-то именно ему было позволено увидеть её такой. От этой мысли внутри становилось странно тепло.
Машина плавно остановилась возле её дома. Но ни один из них не спешил выходить или прощаться.
Арина всё ещё сидела вполоборота к нему, с сияющими глазами и лёгким румянцем на щеках после катка.
— Я до сих пор не могу поверить, что это случилось. — тихо призналась она, — Будто сон какой-то.
Кирилл медленно откинулся на спинку сиденья и несколько секунд просто смотрел на неё. Внимательно. Слишком долго. Будто пытался запомнить этот момент именно таким. Её растрёпанные волосы. Улыбку. Этот редкий живой блеск в глазах.
А потом медленно протянул руку. Коснулся её щеки так осторожно, словно боялся спугнуть. Пальцы мягко скользнули к волосам, убирая выбившуюся прядь ей за ухо.
Арина сразу замолчала. Замерла, чувствуя, как сердце вдруг начинает биться слишком быстро. В машине стало непривычно тихо. Слышно было только их дыхание.
Кирилл смотрел на неё ещё несколько секунд. Будто всё ещё мог остановиться. Но не стал. Медленно подался вперёд и поцеловал её. Без привычной насмешки. Без игры. Без попытки что-то доказать или кого-то заставить ревновать. В этом поцелуе впервые не было ничего фальшивого. Только нежность, от которой у Арины болезненно сжалось внутри. Она тихо выдохнула, прикрывая глаза. И почти сразу ответила ему так же осторожно, будто сама ещё боялась поверить в происходящее. И в этот момент ни один из них уже не вспоминал ни про Лизу, ни про их дурацкий договор, ни про то, с чего всё вообще началось.
Кирилл притянул её ближе к себе, и Арина уже без всяких сомнений подалась навстречу. Поцелуй стал глубже, откровеннее, будто всё напряжение между ними, которое копилось неделями, наконец перестало искать выход в колкостях и спорах.
Она, не разрывая поцелуя, легко перебралась к нему на колени, пальцами цепляясь за его плечи. Кирилл только сильнее прижал её к себе, будто боялся, что она снова исчезнет за своей привычной стеной из сарказма и упрямства.
На короткое мгновение они всё-таки отстранились. Тяжело дыша. Слишком близко друг к другу. И в этот раз ни одному из них уже не нужно было делать вид, будто всё это игра. Во взгляде девушки больше не было привычного сопротивления. Только растерянная искренность и то чувство, которое она так долго пыталась игнорировать. Кирилл смотрел на неё так же открыто. Без насмешки. Без масок. И именно это оказалось опаснее всего. Потому что между ними больше не оставалось ничего фальшивого.
Он снова поцеловал её — медленнее, осторожнее, словно пытался запомнить каждую эмоцию, каждое её движение. Пальцы скользнули к вороту её рубашки, неспешно расстёгивая пуговицы. Кирилл легко коснулся губами её скулы, потом шеи, и Арина судорожно выдохнула, закрывая глаза. Её руки уже тянулись к его толстовке, цепляясь за ткань, помогая снять её через голову.
На секунду они снова замерли, глядя друг на друга так близко, что воздух между ними казался слишком горячим для холодной осенней ночи. В машине становилось тесно от их дыхания, от слишком близких прикосновений, от всего того, что между ними больше невозможно было скрывать. Кирилл осторожно провёл ладонью по её талии, не отрывая взгляда от её глаз и медленно опустил сиденье назад, не разрывая взгляда с Ариной.
За окнами машины шумел ночной город, редкие машины проезжали мимо, оставляя на стекле скользящие полосы света, но внутри будто существовал совсем другой мир — тихий, тесный и наполненный только их дыханием.
Арина провела пальцами по его шее, задержав ладонь на щеке, словно всё ещё не до конца верила, что это действительно происходит. Кирилл поймал её руку и коротко прижался губами к запястью, заставив девушку едва слышно выдохнуть. На секунду между ними снова повисла тишина. Не неловкая. Та, в которой слова уже были не нужны.
Он смотрел на неё слишком внимательно. Арина чуть улыбнулась уголком губ и тихо произнесла:
— Всё слишком неправильно, да?
Кирилл усмехнулся, медленно поглаживая её по голой спине:
— С нами по-другому вообще не бывает.
Кирилл снова притянул её к себе и поцеловал — теперь уже жаднее, настойчивее, будто окончательно перестал сдерживать всё то, что между ними так долго копилось под слоями споров, сарказма и игры. Арина тихо выдохнула ему в губы и крепче обняла за шею, чувствуя, как сердце сбивается с ритма от каждого его прикосновения.
Он осторожно приподнял её ближе к себе, ладонями скользнув по её талии. Пальцы зацепились за край джинсов, медленно притягивая девушку ещё теснее, будто между ними уже не должно было остаться ни расстояния, ни недосказанности.
Она на секунду отстранилась, тяжело дыша, и встретилась с ним взглядом. И он медленно провёл ладонями по её талии, крепче притягивая девушку к себе, а потом одним плавным движением поменял их местами.
Арина тихо выдохнула от неожиданности, когда спиной коснулась сиденья, а парень навис над ней, удерживая себя на локтях по обе стороны от её головы. На секунду он замер, рассматривая её слишком внимательно. Растрёпанные волосы рассыпались по сиденью, щёки всё ещё горели лёгким румянцем, а взгляд, обычно такой колкий и упрямый, сейчас был совсем другим — мягким, потерянным и слишком открытым, будто между ними сейчас происходило что-то гораздо большее, чем просто вспышка желания. На губах у него появилась привычная самоуверенная усмешка:
— Власова... Я всё-таки привык быть сверху.
Арина тихо фыркнула, проводя ладонью по его шее:
— Самовлюблённый придурок.
— Но тебе нравится.
Шепнул он ей в губы, снова целуя — медленно, глубоко, заставляя девушку забывать, как вообще нормально дышать рядом с ним. Его ладони осторожно скользили по её талии и спине, притягивая ближе. И уверено но плавно он сделал первый шаг и вошел в нее, движения становились всё быстрее, но при этом удивительно бережными. И впервые за долгое время ни один из них не пытался убежать от того, что чувствовал на самом деле.
С её губ сорвался тихий, сбившийся стон, и Кирилл сразу довольно усмехнулся, уткнувшись лбом ей в плечо.
— Вот теперь звучишь убедительно.
Прошептал он с привычной самоуверенностью. Арина только слабо толкнула его ладонью в грудь, пытаясь скрыть смущение за раздражением:
— Егоров...
Но голос всё равно предательски дрогнул. Кирилл тихо рассмеялся и мягко коснулся губами её шеи, уже без прежней колкости, будто наслаждался не столько моментом, сколько тем, что именно рядом с ним она сейчас перестала прятать настоящие эмоции.
И впервые за долгое время ни одному из них не хотелось думать о том, что будет завтра.