Глава 9
– Серёжа, я дома! – Кристина сбрасывает с плеч верхнюю одежду, – ты спишь?
Из глубины квартиры послышалось движение.
– Нет!
– Выйди тогда, пожалуйста, поговорить надо!
Сергей заглядывает в прихожую, приветливо улыбаясь.
– Тебе лучше?
– Ага, – кивает, – чай поставить?
– Да, я бы не отказалась от чашечки, – Крис спешит переодеться в домашнюю одежду, пока сын ставит на плиту чайник, и, судя по звукам, достаёт чашки.
Когда Кристина проходит в кухню, Серёжа сидит за столом, уткнувшись в экран телефона, кажется, совершенно без интереса что-то читая.
– Серёж, сегодня твой тренер попросил меня к нему приехать... – парень тут же поднял глаза, – м... Он говорит, что у тебя проблемы с концентрацией.
– Ну... Есть такое, наверное, – неопределённо жмёт плечами.
– Да ещё и мигрень эта... – Кристина вздыхает, беря в руки чашку, – надо бы ко врачу сходить, что думаешь?
– Зачем? Я вроде нормально себя чувствую.
На лице матери тут же отображается её недовольство.
– А, ну... э... да. Давай схожу к врачу.
– Правильно.
– Мам... А твоего друга звали Женя?
Кристина вздрагивает, сама того не ожидая, и Сергей тут же жалеет, что открыл рот.
– Да. Ковалёв Евгений, – женщина делает глоток из чашки, голос почему-то Игнатову кажется отстранённым, холодным таким. Мама так не разговаривает... – тебе папа рассказал?
– Нет, я часто слышал о твоём друге то тут, то там, иногда ты что-то говорила... Короче не папа. Просто... Ты такая грустная бываешь, думал что из-за...
– Не волнуйся, Серёж, – она улыбается теперь непринуждённо совсем.
Жуть...
– Ну... ладно.
***
Школа Сергея по привычке встречает так себе.
Ну... без аплодисментов там...
Верхняя одежда оставлена в раздевалке. На самом деле оставлять её там не очень-то и хочется, ибо место это совсем не гарантирует целостность одежды.
Надо же, даже к первому уроку успел.
Чё там по расписанию?
В чате класса какая-то неразбериха. Постоянно обсуждается что угодно, но не то, что нужно. Из общего потока, как считает Игнатов, бреда, описанного безграмотным, полным непонятного сленга языком, Сергей видит, что первым уроком у них, удивительно, замена. Вместо многими не любимой химии поставили физкультуру. Надо же, с параллелью.
Ну, Шпиль и Пивоваров – держитесь, если, конечно, явитесь...
Сергей:
Вы на физре будете?
Максим:
Ты чё?
Максим:
Я вообще-то хотел поесть и в дотке посидеть
Сергей:
Не будет тебя короче
Сергей:
Пон
Сергей:
А Денис?
Сергей:
Денис
Сергей:
Ау
Максим:
Он спит наверн
Максим:
Иди бегай километраж Серёга
Спортзал скучный, нудный, холодный... Короче не уютно. Построение, «равняйсь, смирно...» и прочие атрибуты урока физической культуры, на пару минут прерываются появлением параллельного класса. Унылые лица, у некоторых даже сероватого оттенка, среди которых Сергей с едва скрываемым удивлением замечает Ангелину. Девушка уныло взирает на учителя, что высматривает присутствующих и ругает тех, у кого, к «великому сожалению» не оказалось формы или «ох, какая жалость» – плохое самочувствие.
Сегодня отмазок у Сергея нет, да и побегать он не против.
Физрук свистит в свисток, пол круга ученики проходят, а затем, под второй свист, срываются на бег. Надо же, Сергей совсем позабыл, какой «ад» творится во время бега по спортивному залу. Если ты не упал – уже великий успех, ибо все друг друга по какой-то причине спешат толкнуть. Может быть не со зла и не специально, но факт не самый приятный. Так что во время забега, помимо самого бега, Игнатову приходится ещё и уворачиваться от чужих рук, ног и тел.
Вот и бег с препятствиями.
Очередной свист...
Урок закончен и в раздевалке как обычно хаос. Перемена короткая, так что на русский Сергей бежит, как только может. Опаздывать не охота.
– Серёжа!
Знакомый хрипловатый голос.
– Стой! – девушка переходит на бег, догоняет Игнатова, пытаясь его схватить за рукав. Сергей тут же одёргивает руку.
– Отвали, – шипит парень, затем взбегая по лестнице на третий этаж, а затем сворачивая прямиком в кабинет русского языка.
Да что ей надо?
Вот привязалась-то...
Сергей:
Как отшить девушку?
Максим:
Откуда у тебя поклонницы?
Денис:
Реально
Сергей:
Э
Сергей:
Ну так как
Денис:
Игнорь – вопрос решится
Сергей:
Не получается
Максим:
Плохо стараешься
Сергей:
Спасибо, помогли-так помогли
Лучшие друзья – ничего не скажешь.
Игнорировать Анастасию не получается, так что, возможно, стоит с ней поговорить...?
***
– Серёжа! – на крыльце школы парень опять слышит голос Анастасии и раздражённо вздыхает, – да подожди ты!
Он поворачивается, совершенно того не желая.
– Что? Что ты хочешь от меня? У тебя даже парень есть. Не находишь, что лезть ко мне как-то... э... неприлично? Ну, не хорошо там... неэтично. Тем более, что твой парень вроде против?
– Я просто... хочу от него уйти, – он вдруг потупила взгляд, на миг Сергею даже показалось, что от той Насти, что пару секунд была перед ним, не осталось и следа.
Ага, рассказывай.
– Уходи, – жмёт плечами, – я-то ту причём?
– Да потому что я прошу у тебя помощи! – вдруг выкрикивает она, отчего Сергей вздрагивает, – я... не могу от него уйти. Я боюсь, понимаешь!
– Я тебе не помогу. Извини.
Говорить это так не приятно...
Её слова точно не правдивы.
Скрип металлической двери вынуждает Сергея тут же взглянуть на вышедшего. Женя.
Ну, «славненько».
Он вдруг морщится, слишком быстро оказывается у Насти, хватая ту за руку и, кажется, с такой силой, что девушка едва ли подавляет вскрик. Игнатов замирает на месте, вслушиваясь в просьбы Анастасии отпустить её руку. И отчего-то становится страшно.
Опять этот...
Стоп. Он её за гаражи тащит?
Когда до ушей доносится сдавленный крик и глухой удар: внутренности противно холодеют. Это происходит всё же за гаражами. Гаражи эти старые, с кучей вмятин, вроде сносить их собирались, но вот не снесли ещё.
Очередной удар. Сергей стискивает зубы, теперь слышит уже громкий крик. Ноги сами ведут его к звукам. Тут же бросается на обидчика, пока девушка сползает по железной стене прямо на разбитый асфальт. В лицо Игнатов получает моментально, тут же предотвращая собственное падение, цепляясь за старую кожанку на Евгении.
– Ублюдочный... – кулак Сергея врезается в челюсть снизу, он отстраняется и тут же ударяет Жеке прямо в колено. Тот хрипит, сгорбившись, и бьёт в ответ прямо по кадыку.
Она не врала...
Воздуха вдруг не хватает и Игнатов, пошатываясь, чудом успевает опереться о гараж. В глазах всё размыло, будто бы, в них слёзы стоят, а этому хоть бы хны. Морщится и дышит тяжело. Через мутную поволоку парень видит, как Евгений идёт прямо на него, замахивается и опять ударяет в лицо. Сергей ударяется затылком о гараж и его ведёт в сторону. Ноги не держат, и Игнатов почти не замечает, как валится на асфальт, пытаясь вдохнуть поглубже.
– Помогите! – вопит Настя и голос её, хриплый обычно, теперь звучит очень уж визгливо.
– Мы ещё не договорили, – грозно произносит обидчик, на что Сергей заставляет себя открыть глаза.
Твою мать.
Он хватает её за шапку, заодно и за волосы, протаскивает пару метров, вздергивает Настю на ноги и словно любуясь своей «работой» разглядывает её изувеченное лицо.
Что делать-то, а?!
Серёжа прилагает очень уж много усилий, чтобы подняться на ноги. Евгений что-то выкрикивает, всё так же удерживая за шапку вырывающуюся Настю. Сдавленно дыша, Игнатов осматривается и плавающим зрением видит какой-то камень, размером примерно с небольшую дыню.
Дыню охота...
Пошатываясь, он добирается до орудия, а когда берёт его в руки, тут же получает толчок от кого-то. И этим кем-то оказывается Женя.
– Чё ты, а?! Сосунок, лежи и не отсвечивай, – нос его кроссовка врезается парню в живот, камень, что Сергей в руках держал, очень больно ударился о бедро, затем скатившись на дорогу.
Вот и по геройствовал.
Он же её убивать не собирается?
Не собирается же?
Настя падает на асфальт, а склонившийся над ней Евгений что-то продолжал говорить, но Сергей уже и не слышал толком.
– Ты как там? – едва слышно спрашивает Анастасия, подползая чуть ближе. Сколько времени прошло?
– Ща встану и спляшу.
Ну вот и зачем вообще полез?
Д'Артаньян нашёлся.
– Давай, – Настя садится, что явно даётся ей не легко, – всё лицо мне разбил, урод.
– Каких ты парней выбираешь... Интересных, – Сергей решается последовать примеру девушки, садится и едва не вскрикивает от острой боли в животе, – реально из-за того, что ты мне написала?
Вставать на ноги Игнатов не решается, как, видно, и Настя.
– Ага, ну там ещё моментики были...
– Говори уже, – машет рукой и тут же жалеет: лучше сейчас вообще не шевелиться, – меня вон, оприходовали из-за тебя.
– Сам полез, – девушка осматривается вокруг, что-то высматривает, а затем достаёт из щели меж близко стоящих гаражей полностью грязный тканевый рюкзак, – спасибо, кстати.
Ага, «всегда пожалуйста».
– Не смотри так на меня, – в руках у Насти полупустая пачка сигарет и зажигалка, – этот придурок захотел опять свой ебучий долг. Я взяла у него на сиги четыреста рублей, а он носится теперь за мной. Позвал меня, мол, погнали выпьем, а пришла – набросился как чокнутый, я убежала. Ну а сейчас вот, не убежала.
М-да...
– Взял телефон, мол, «с кем переписываешься», ну и нашёл диалог. А там, как ты помнишь, я вообще-то тебе в любви признаюсь, а ты не оценил и «этот» тоже.
– Ясно. Зачем написала-то? Я ж тебе не нравился...
– Ну ты и дебил, нравился вообще-то, – она закатывает глаза, – и сейчас нравишься. Просто, знаешь, жизнь как-то дороже, не находишь?
– Ага...
Сергей вздыхает и это действие так же сопровождается жуткой болью.
– Ладно, – Анастасия тушит сигарету об асфальт, – встать надо, – она опирается о гараж, цепляется за погнутую, чудом оказавшуюся на месте ручку и потягивается, сгибая ручку железной двери ещё сильнее, – блять, как больно...
– В медпункт надо, тут до школы пара шагов – Сергей встаёт проще, но дышать больно, да и в целом – находиться в сознании, – там хотя бы минимально обработают.
– Ага, и все об этом узнают, спасибо – обойдусь.
– Так без разницы. С каких пор тебя «все» волнуют?
– С тех самых, когда слухи о пьяницах-родителях оказались не слухами и одноклассникам показалось, что я отброс. Ещё больше этих тупых насмешек я не хочу.
– Я думал класс у тебя более... лояльный... – дышать теперь проще, но горло и шея болят слишком сильно, отчего уверенность в надобности посещения медпункта не отступает, – а тут вот оно как.
– Готова поспорить, что и у тебя б в классе какая-нить такая шняга точно произошла, если б среди вас был такой же человек, как я. У тебя, вон, слышала, родители работают, не пьют, даже не курят...
– Это такие слухи ходят? – и кому не плевать кто пьёт, не пьёт или курит...
– Видишь, для тебя это бред, а будь у меня так я бы... – девушка утирает кровь с лица уже безнадёжно испачканной курткой, – я б горя не знала...
– Ты далеко живёшь?
– Парковая один. Дом облезлый на окраине. Да и его, наверное, кто-нибудь к рукам скоро приберёт...
– В честь чего такие откровения? – хмурится Сергей, а затем достаёт уцелевший, к счастью, смартфон, разглядывая во фронтальную камеру полученные увечья. Ну, рассечена бровь, губа разбита, точно будет фингал на глазу, может быть не один даже: красота.
– Потому что ты мне нравишься и мне хочется тебе доверять.
– Ты ж меня не знаешь даже.
– Ну, ты бросился меня защищать уже не в первый раз, думаю, парень ты нормальный, – пожимает плечами и тут же морщится, – добрый даже.
– Э... Спасибо? Надо отсюда ноги делать. Тебя проводить...?
– Себя проводи, я как-нибудь сама.
– Ты точно нормально себя чувствуешь? Тебя же головой о стену били... – от звуков, ранее услышанных, что всплыли в памяти даже мурашки побежали по спине.
– Ну, стоять, ходить и говорить могу. Значит нормально, – тут же отмахивается Настя, – пошли уже.
***
Дома Сергей находит кучу таблеток, перекись, зелёнку и спирт. Щека распухла, глаз едва ли открывается.
Моё несчастное прекрасное лицо...
От матери вопросов точно не избежать...
Ангелина:
Хорошо подрался?
Сергей:
Чё?
Она всё видела...?
И никого не позвала?!
Сергей:
И ты никого не позвала?!
Ангелина:
А зачем?
Ангелина:
Дело-то не моё
Сергей:
Ну, вообще-то так правильно было бы сделать
Ангелина:
По слухам таких стычек слишком много. Я учусь пару дней в этой школе, но о ваших разногласиях буквально легенды ходят.
Надо же...
Сергей:
Ясно
Сергей:
Волнуешься за меня? :D
Ангелина:
У кого мне спрашивать, что где находится?
Сергей:
У карт, например
Ангелина:
Короче, ты живой – славно
Действительно славно.
И что за женщины окружают Сергея. Каждая, как на подбор – раздражают до зубного скрежета.