Благословлённый//The Blessed

При мысли о том, что произошло в тот год, пожилая дама разозлилась ещё больше. В семье Лин, помимо патриарха, все решения принимала она, та, что отвечала за всё имущество. Какая невестка или внук осмелятся ослушаться её? Но эта история была как заноза в её сердце. Чтобы купить землю для этого ублюдка, самая благочестивая пара даже пошла на сговор против неё, и сколько бы она ни порабощала их все эти годы, её ненависть ни на йоту не уменьшилась

Слова пожилой женщины, несомненно, ранили их в самое сердце. Лин Чэнлун и его жена, лица которых и без того были бледными, почувствовали ещё большее разочарование, словно провалились в ледяную прорубь. Все эти годы они работали как проклятые на благо этой семьи, но так и не смогли исправить то, что сделали в том году. Они лишь хотели дать своему сыну шанс. Разве это неправильно?

Бам~

«Мама, моя родная мама, пожалуйста, прекрати. Я тебя умоляю. В тот год я был виноват. Я буду тебе кланяться. Пожалуйста, иди домой».

Грубиян ростом в семь чи неожиданно преклонил колени перед всеми и стал умолять пожилую даму, демонстрируя своё сыновнее почтение. Можно было бы сказать, что это было глупое сыновнее почтение. И жители деревни не могли удержаться от того, чтобы не показывать на них пальцем и не сплетничать. Некоторые пожилые женщины смотрели на пожилую даму с завистью. Если бы их собственные сыновья были такими же почтительными, не говоря уже о том, чтобы портить репутацию семьи, они бы с радостью приняли Лин Цзинсюаня и двух его внуков.

Чего люди боялись больше всего, когда старели? Несомненно, нерадивых сыновей. Хорошая репутация никогда не заменит сыновнюю почтительность.

«Вернуться? Как всё может быть так просто? Я никуда не уйду, пока не заберу всё, что есть в доме этого ублюдка».

К сожалению, Лин Чэнлун тронул сердца всех посторонних, но пожилая дама была непреклонна и не поддалась на его уговоры. Трое мужчин, стоявших рядом с ней, выражали циничное презрение, не проявляя ни капли милосердия или терпимости по отношению к членам семьи.

«Мама, я признаю, что недавно Лун и Цзинпэн помогали Цзинсюаню продавать рыбу, но всю эту рыбу поймал один Цзинсюань. Мы просто помогали её продавать. Разве мы с Луном недостаточно сделали для семьи? Что бы ни сделал Цзинсюань, он всё равно твой внук! Как ты можешь называть его сукиным сыном или ублюдком? Если он ублюдок, то кто тогда мы?»

После того как Лин Чэнлун поклонился в ноги, ему стало совсем холодно, и он рухнул на землю. Увидев это, госпожа Ван не выдержала. Подняв Лин Чэнлуна, у которого изо лба текла кровь, она начала возражать. С неё было довольно. С тех пор как она вышла замуж за члена семьи Лин, пожилая женщина никогда не проявляла к ней благосклонности. В тот год она изгнала своего старшего сына, и ей пришлось это проглотить. В конце концов, это действительно была вина её сына Цзинсюаня. Но в этот момент она больше не могла этого выносить. Худшим сценарием было то, что их выгонят из дома. Цзинсюань только что заработал немного денег, а они уже не могли этого вынести и устраивали здесь беспорядки. Они что, пытались их убить?

— Ты... Ты неблагодарный... Я тебя убью...

Ни одна из невесток никогда не указывала на нос старухе, которая управляла всей семьёй. Возмущённая, она бросилась вперёд и попыталась её избить.

— Мама, она не хотела этого, успокойся.

«Невестка, посмотри, что ты сделала. Быстро встань на колени и извинись перед матерью».

«Бабушка, не сердись. Она просто пыталась защитить своего сына. В конце концов, брат Цзянсюань — её старший сын».

На первый взгляд могло показаться, что Лин Чэнхуа и двое других пытались переубедить пожилую даму, но на самом деле они все были настроены саркастически. Судя по всему, они добавляли остроты, что ещё больше разозлило старуху. Она оттолкнула дочь и невестку, набросилась на госпожу Лин и несколько раз ударила её по лицу. От острых ногтей осталось немало кровавых следов.

«Хватит! Раз мама не может нас приютить, я пойду к отцу, съезжу к нему и буду жить один».

Царапины на лице его жены были такими яркими. Лин Чэнлун взревел от ярости. В конце концов он был вынужден восстать против того, что раньше считал сыновним долгом.

“Как ты смеешь!”

Пожилая женщина на мгновение опешила, но тут же широко раскрыла глаза, желая лишь одного — просверлить в его теле две кровавые дыры. Она никак не ожидала, что самый воспитанный и почтительный сын осмелится предложить разделить семью на глазах у стольких людей.

«Я просто делаю то, чего хочет мама».

Глядя на свою горько рыдающую жену, Лин Чэнлун медленно опустил глаза и сказал: Если бы у него был выбор, стал бы он позорить семью, как неблагодарный сын? Он тоже был наполовину учёным. Если бы его жена и сын не оказались на грани смерти, он бы и подумать не мог о том, чтобы разделить семью и уехать, даже если бы его убили.

“Ты...ты...”

Пожилая женщина указала на него дрожащими пальцами. Она задыхалась и уже не могла произнести ни слова. Видя, что ситуация выходит из-под контроля, Лин Чэнхуа пришла в голову коварная идея. Она притворилась, что ей грустно, и подошла, чтобы поддержать мать: «Ге, как ты можешь вести себя как придурок перед мамой? Посмотри, как мама сейчас злится! Если с ней что-нибудь случится, разве ты не пожалеешь об этом?» Есть ли что-то, о чём мы не можем сесть и поговорить? Просто извинись перед мамой. Я думаю, мама не станет тебя винить.

Многие хвалили её, говоря, что она достойна быть дочерью учёного и что она умнее деревенских женщин.

«Да, ге, невестка, ты не можешь поступать глупо. Сыновняя почтительность превыше всего. Отец и мать ещё живы, как ты можешь предлагать разделить семью и съехать?»

Следует знать, что все эти годы основную работу по хозяйству и дому выполняли Лин Чэнлун и его жена. Услышав, что они пытаются разделить семью, госпожа Цзян сразу забеспокоилась. Она была племянницей старушки. Если они переедут, она станет первой жертвой, потому что вся тяжёлая работа ляжет на её плечи.