Благословлённый//The Blessed

Если он не ошибся, то тёмная, тяжёлая нефритовая фигурка тигра должна быть легендарной тигровой печатью, верно? В его воспоминаниях кто-то однажды назвал его принцем, а нефритовый кулон с выгравированным иероглифом «Шэн» указывал на то, что он был принцем Шэном, носившим титул генерала династии Цин.

Брови Лин Цзинсюаня внезапно нахмурились, он коснулся лба, развернулся и пошёл на задний двор. Вчера, когда у него было свободное время, он научил двух булочек писать три иероглифа. Увидев, что им это интересно, он вырезал несколько фигурок из песка на заднем дворе. Теперь они вдвоём тренировались, используя ветки.

— Сяовэнь, Сяоу.

На этих незрелых и худых лицах едва заметно читались серьёзность и сосредоточенность. То небольшое уныние, которое было в сердце Лин Цзинсюаня, полностью рассеялось. Так ли важно, кто этот человек? Его сыновья — его кровь, и они всегда будут его. Вместо того чтобы забивать себе голову, почему бы не подумать о том, как заработать больше денег и как можно скорее улучшить экономическое положение семьи? В конце года им исполнится пять лет, и пора будет отправить их учиться в частную школу.

“Папочка”.

Услышав его зов, маленький бунтарь, всегда пылкий, как огонь, отбросил ветку и бросился в его объятия. Большой бунтарь был гораздо скромнее, он просто отвернулся и позвал папу, а затем уткнулся головой в колени и принялся усердно рисовать.

«Что мне сказать? Посмотри на своего старшего брата. Сяовэнь, остановись, мне нужно с тобой поговорить».

Потерев кончик носа маленького колобка, Лин Цзинсюань поднял его рукой и посмотрел в сторону большого колобка.

“Что это?” - спросил я.

С подозрением взглянув на него, Биг Бан опустил ветку и нахмурился. Пока речь не шла о деньгах, обо всём можно было договориться.

Учитывая опыт Лин Цзинсюаня, как он мог не знать, о чём думает Биг Бан?

В ответ он мог только покачать головой. Всё потому, что его булочки слишком долго жили в нищете.

«Сяовэнь, Сяоу, я знаю, что вам всего по пять лет. Если бы вы жили в любой другой обычной семье, я боюсь, вы бы до сих пор были избалованными детьми на руках у родителей. Это вина папы, что на вас в столь юном возрасте лежит слишком большая ответственность. Не говорите ничего первым. Дайте мне закончить, хорошо?»

Сдерживая беспорядочные мысли в своём сердце, Лин Цзинсюань сказал, подзывая двух булочек, чтобы они сели под навесом. Глядя на их сухие и тонкие щёчки, он почувствовал, как к горлу подступает боль. Увидев, как их маленькие брови в форме мечей медленно насупились, Лин Цзинсюань по очереди разгладил их, а затем серьёзно продолжил: «Что было, то было. Я не виню себя и не прошу вас простить меня. Я так много сегодня говорил, потому что считаю, что ты рано повзрослела, уже можешь отличить правильное от неправильного и умеешь думать. Поэтому, поразмыслив, я всё же решил, что должен сказать тебе об этом сейчас. Человек, которого мы спасли… вполне возможно, что он твой отец.