глава 77
Глава 77
Цзинь Юань вложил букет гортензий в руки Цюй И: — Моего отца зовут Цзинь Цюшэн, он родился осенью. Маму — Юй Ваньюй. Зови их просто «дядя» и «тетя», через какое-то время начнешь называть «папа» и «мама».
Цюй И от волнения даже забыл его пнуть. Прижимая к себе цветы, он зашептал у двери: — Скажи еще что-нибудь! Что твой папа любит? Футбол, баскетбол или пинг-понг? Какие новости смотрит: социалку, шоу-бизнес или финансы?..
Цзинь Юань усмехнулся и приложил палец к сканеру замка: — Достаточно того, что ты любишь меня.
Дверь пискнула. Родители Цзинь Юаня сидели на диване и синхронно обернулись. Капитан взял Цюй И за руку: — Отец, мама, мы пришли.
Юй Ваньюй, одетая в уютный бежевый трикотаж, оказалась на удивление мягкой и приветливой. Она с улыбкой приняла цветы: — И-и, какая прелесть, ты очень внимателен. Я обожаю гортензии.
Цзинь Юань победно подмигнул парню. Отец, Цзинь Цюшэн, был сдержаннее, но тоже вполне доброжелателен: — Не стойте в дверях, присаживайтесь.
— Здравствуйте, дядя, тетя. Я Цюй И, — И-и отвесил им самый официальный поклон в своей жизни.
— Ох, дитя, — Юй Ваньюй поставила перед ними чашки чая. — Юань-юань нам всё рассказал. Не нервничай, мы с дядей хорошие люди, чеки с предложением «бросить нашего сына» выписывать не будем.
Цюй И не сдержал смешка. Цзинь Юань протянул отцу коробку: — Отец, это И-и специально для тебя достал элитную тушечницу Дуань.
Цюй И: «...Ну, раз ты так говоришь, пусть будет так».
Отец сразу начал рассматривать подарок: — Хорошая вещь. Я слышал, ты художник, И-и? Тоже увлекаешься каллиграфией?
— Нет, что вы, у меня почерк некрасивый, — поспешил объяснить Цюй И.
Мама фыркнула, глядя на мужа: — С твоими-то каракулями «увлечение» — это максимум, на что ты можешь претендовать.
За чаем Цзинь Цюшэн внезапно посерьезнел: — Относительно ваших дел... Цзинь Юань всё объяснил. Как отец, я должен извиниться.
У Цюй И сердце ушло в пятки. Он побледнел и вцепился в руку капитана. Сделав глубокий вдох, он заговорил быстро, но искренне:
— Дядя, тетя... Мне 21, Цзинь Юаню 22. Со стороны мы кажемся молодыми и безрассудными, и наши отношения не такие, как у всех... Но я очень его люблю. И верю, что он меня тоже. Я не самый зрелый человек, у меня нет родителей, и Цзинь Юань часто заботится обо мне... Но я обещаю вам: что бы ни случилось в будущем, я буду любить его, всегда буду держать его за руку и сделаю всё, чтобы он был счастлив каждый день. Пожалуйста, поверьте мне.
Отец одобрительно кивнул. Юй Ваньюй и вовсе прослезилась: — Муж, я так тронута...
Цюй И растерянно моргал. Неужели он так просто прошел проверку? Он обернулся к Цзинь Юаню и увидел, что тот едва сдерживает смех.
— И-и, дядя не это имел в виду, — Цзинь Цюшэн похлопал жену по плечу. — Я извиняюсь за то, что натворил Цзинь Юань. В том, что он так поступил, есть и наша вина.
— А? — Цюй И окончательно запутался.
— Мы его уже строго отчитали, — добавила мама. — Но услышав, как сильно ты его любишь, я очень утешена. Спасибо тебе.
Позже на кухне Цюй И всё же признался маме Юань: — Тетя Юй, на самом деле мы любим друг друга взаимно. Он не заставлял меня... Мы даже сами не знаем, кто влюбился первым.
Юй Ваньюй хитро прищурилась: — Значит, этот негодник нас обманул? Сказал, что это он тебя «совратил» (переманил на другую сторону).
Оказалось, Цзинь Юань взял всю «вину» на себя, чтобы родители не винили Цюй И. Мать призналась, что им было непросто принять это, но после десятка звонков от сына, где он твердил, что И-и — его судьба, они сдались.
Вечером на балконе дома родителей Цзинь Юань усадил Цюй И на качели. Ночное небо было усыпано звездами. Зазвучала музыка — «A Thousand Years».
— С днем рождения, И-и, — прошептал Цзинь Юань.
Цюй И замер. Он совсем забыл о собственном празднике за всей этой суетой.
На балконе зажглись гирлянды, вверх взмыли шары с огоньками. Цзинь Юань достал коробочку с кольцом.
— Стой! — Цюй И схватил его за запястье. — Не смей вставать на колено, только не это!
— Хорошо, — улыбнулся капитан.
В коробке лежала записка: «Хочу встречать с тобой рассветы и закаты до конца своих дней».
Цюй И, сдерживая слезы, сам надел кольцо на палец. А потом достал второе из кармана Цзинь Юаня:
— Не нужно меня «связывать», я сам свяжу тебя. Я люблю тебя, Цзинь Юань.
Поцелуй был долгим и жарким. В тишине ночи, когда их сердца бились в унисон, Цюй И вдруг прошептал, обнимая капитана за шею:
— Хочешь посмотреть, что у меня под пижамой?