глава 31
Глава 31
В наушниках раздались короткие гудки «ду-ду...». Цзинь Юань взглянул на экран телефона и пробормотал себе под нос:
— Парень?
В зале ожидания аэропорта было полно людей, но Цзинь Юань застыл на месте, чувствуя себя совершенно сбитым с толку. Впервые в жизни он не знал, что делать.
— Цзинь Юань! — Менеджер Чи подтолкнул его. — Чего встал? Пора на посадку!
Он покорно пошел за менеджером, но его брови так и не разгладились. В голове крутились одни и те же вопросы: «Как мой сынуля обзавелся парнем? Причем именно парнем? Они живут вместе?»
Стюардесса несколько раз бросала на него косые взгляды: сначала попросила снять наушники, потом напомнила выключить телефон.
Цзинь Юань сжимал мобильный в руке, вспоминая, как несколько дней назад Цюй И спрашивал его мнение о гомосексуальности... Значит, И-и гей, и у него есть парень?
Их рейс прибыл только под утро. Большинство пассажиров спали, укрывшись пледами, но Цзинь Юань неустанно перелистывал историю переписки с Цюй И, добравшись до фото его руки, присланного из больницы почти месяц назад.
Свет тогда был не очень, фото вышло нечетким, но он всё равно отчетливо видел тонкие длинные пальцы и аккуратно подстриженные ногти.
Это была рука художника.
Очень красивая рука.
Мысли путались, а тепло в груди, казалось, обожгло каждый нерв. Он потер виски и вздохнул.
Он всё еще не мог этого принять.
И дело было не в том, что Цюй И — гей. Он не мог принять то, что у него есть парень.
Яркое осеннее солнце не могло пробиться сквозь плотные шторы в общежитии. Цюй И проснулся сам, по привычке коснулся лба — жар не спал.
— А-а... — он сел на кровати, прислонившись к стене и сомневаясь в смысле бытия. Он поднял руку, пытаясь убедиться, что всё еще силен и крепок.
В комнате было тепло. Он немного посидел в прострации, вспоминая, как вчера вырубился, не проронив ни слова.
Желать Папочке спокойной ночи уже вошло в привычку, и без этого на душе было как-то пусто. Он поспешно начал шарить по подушке в поисках телефона.
— Откуда взялся голосовой звонок? — он почесал затылок. Неужели вчера посреди ночи он случайно набрал номер во сне?
И разговор длился меньше пятидесяти секунд.
Он слез с кровати, резко раздернул шторы, нашел на столе пару булочек и быстро их съел, запив большой кружкой горячей воды. Затем обессиленно рухнул на стул.
Было полдвенадцатого. Осеннее полуденное солнце не обжигало, а мягко разливалось вокруг золотистым светом. У Цюй И был заложен нос, он ничего не чувствовал, но ему казалось, что воздух пахнет землей и сухой травой.
Внезапно захотелось позвонить Папочке.
Он никогда не звонил первым, потому что не знал, когда Папочка работает, а когда отдыхает.
Ожидание затянулось, но он почему-то заупрямился и не хотел вешать трубку.
Наконец, раздался гудок, и вызов приняли.
— Папочка, уже встал? — с улыбкой спросил он.
— Только проснулся, — голос Папочки звучал хрипло и низко.
Цюй И подтянул ноги к груди, поставив пятки на край стула:
— Я тебя разбудил?
— Ничего, всё равно пора было вставать, — на том конце послышалось шуршание. — Что случилось?
Цюй И поправил штанину: — Да ничего... просто внезапно захотелось позвонить. Не думал, что разбужу тебя.
Папочка ничего не ответил. Наступила тишина.
— Ты что, опять уснул? — кончик носа зачесался, и Цюй И быстро отвел телефон, чтобы чихнуть.
— Заболел? — спросил Папочка.
Цюй И вытянул салфетку, его голос звучал гнусаво:
— Угу... еще вчера развезло, поэтому и не написал тебе.
От его немного обиженного тона голос Папочки смягчился:
— Врача вызывал?
— Вызывал, пью лекарства, но температура еще держится, — он глотнул теплой воды. — Слушай, я вчера вечером случайно куда-то нажал? Увидел в истории голосовой звонок на пятьдесят секунд.
Папочка: — Глупый, это я тебе звонил.
Цюй И моргнул: — А, точно. Но как же я тогда ответил?
Снова всё стихло. Цюй И подождал пару секунд: — Папочка, может, ты еще поспишь?
— Вчера трубку взял твой парень, — констатировал Папочка.
— А? — Цюй И потер шею. — Чей парень?
Папочка почувствовал неладное: — Вчера вечером мужчина ответил на звонок и сказал, что он твой парень.
— Да быть не может, — Цюй И оглядел комнату. — Нас в общежитии всего трое: я, Хун-цзян и Чэн-гэ, ты же знаешь. Откуда взяться еще одному мужику... И вообще, у меня нет парня! Да, у меня нет парня! В этом-то и суть!
Из динамика донесся негромкий смех, прерывистый, но очень довольный.
— Подумаешь, не было у меня отношений, чего смеяться-то, — Цюй И отпил воды, делая вид, что недоволен Папочкой. — Ты ведь тоже одинокий пес, зачем делать друг другу больно!
Папочка продолжал смеяться. Цюй И, сам не понимая почему, подхватил этот смех.
Так они вдвоем и смеялись в трубки добрую минуту.
Цюй И первым перестал смеяться: — Я вспомнил, у меня есть важное дело. Я обещал нарисовать бесплатные арты для спонсоров стрима. Папочка, какой арт ты хочешь?
— Нарисуй себя.
— А? — переспросил Цюй И. — В смысле «нарисуй меня»?
— В буквальном, — ответил Папочка. — Я вернусь в страну только через месяц, считай это нашей встречей «авансом».
Кадык Цюй И медленно дернулся: — Если я буду рисовать себя, то включу фильтры на полную мощность...
— Ты же у нас «аэропортовый Канэсиро Такэси», — поддразнил Папочка. — Чего бояться?
Цюй И смутился: — Ты правда хочешь мой автопортрет?
— Правда, — Папочка помедлил. — Хочу любой твой образ.
Цюй И коснулся лица: — Вообще-то я довольно симпатичный. Знаешь, мне часто признаются в любви.
— О как? И сколько в среднем за день? — Папочка сдерживал смех.
Цюй И серьезно прикинул: — В среднем один-два человека. Я еще не настолько знаменит, чтобы быть красавчиком мирового уровня.
— Ну, это неплохо, — небрежно бросил Папочка. — Почти одна тысячная от моих успехов.
Цюй И: — Ты сейчас на человеческом языке говоришь? (Ты за кого меня принимаешь?)
— Я не вру, — серьезно подтвердил Папочка.
Цюй И счастливо включил компьютер: — Ладно, так и быть, поверю твоим бредням.
Дверь открылась, вошел Вэнь Хуаньчэн и поставил обед на стол:
— Ты когда встал?
Цюй И одной рукой развязывал пакет: — Примерно полчаса назад.
Хуаньчэн заметил, что тот прижимает телефон к уху: — С кем это ты болтаешь?
— С Папочкой, — Цюй И разломил палочки и крикнул в трубку: — Папочка, я обедать. Поговорим, когда освободишься!
Папочка ответил «угу», и как раз когда Цюй И собрался вешать трубку, добавил:
— Вчера вечером трубку взял именно этот голос. Это он меня обманул.