Над пропастью в ромашках

Реабилитационный центр для подростков,
попавших в трудную жизненную ситуацию.
10:04. Четверг.

Погода была сказочно прекрасной. Утреннее солнце заливало спортивную площадку, согревая, а свежий ветерок трепал выбившиеся из хвоста пряди волос. Со стороны дороги доносился шум проезжающих автомобилей, через открытые двери центра играла негромкая расслабляющая музыка, а в воздухе пахло зрелой травой и нагретой резиной от дорожки для бега.

Никита и Даня, сцепившись, катались по тренировочному полю, как две бешеные болонки, пыхтя и матерясь так, что закладывало уши. Пусть Макеев и был ростом выше Бойко и шире в плечах, у второго дури и агрессии хватило бы на целую роту солдат. Мы с девочками стояли в стороне, наблюдая, а парни ржали и подначивали дерущихся, мотивируя скейтера. Разнимать их никто не спешил. Да и смысл? Остановим их сейчас, они сцепятся в актовом зале на уроке психологии или в классе МХК. Будут бить и душить друг друга до тех пор, пока не успокоятся.

Драка затеялась сразу же, как Макеев вышел из раздевалки — он пришёл туда уже после того, как парни переоделись.

— О, — зло усмехнулся Бойко, — сраный блогер тут.

— А я думал, он зассыт сюда приходить, — заржал Платон. — Чё, мало вчера получил, а, Патлатый?

Брезгливо дёрнув верхней губой, Макеев собрался было уже пройти мимо, но Никита нарочно двинулся в сторону и резво подставил парню подножку. Даня едва не упал, выронив рюкзак, а затем кинулся на скейтера, который только этого и ждал.

Это было минут пять назад.

— Вы что, со вчерашнего дня не расходились? — крикнул Ковалёв, приближаясь. В руке он держал связку с футбольными мячами и планшет с листом бумаги, а другой мужчина сжал висевший на груди свисток и, приблизив к губам, трижды пронзительно свистнул. — Так, всё, турнир по ММА закончен! А ну разошлись!

Вряд ли Ковалёв у Бойко или Макеева был авторитетом, но, тем не менее, они всё же отпустили — отпихнули — друг друга и с недовольными лицами поднялись на ноги. Даня наклонился за своим рюкзаком, и осмелевший Гена, подскочив, пнул его под зад. Макеев вскинулся, собрался было броситься на парня в ответ, но путь ему преградил Платон, одним суровым взглядом заставив отступить. Если не погружаться в ситуацию слишком глубоко, этот жест меня умилил — то, как Платон встал на защиту Гены.

— Да хватит уже, — с досадой произнёс Ковалёв. — Вы как играть-то будете?

Усмехнувшись, Макеев подошёл к физруку и, отбросив волосы со лба, с вызовом сказал, глядя на парней:

— Я с этими инвалидами играть не собираюсь.

— Щас я тебя инвалидом сделаю, — зло выпалил Никита и уже было бросился на Даню — а тот в ответ на него, — но Антон Вадимович встал между ними.

— Да харе уже.

— Они же футбольный мяч первый раз в жизни увидели, — с издёвкой хмыкнул Макеев и, чуть пригнувшись, посмотрел на Бойко. — Футбик, поди, только по телеку видел, а? Хотя, у тебя дома и телика, наверное, нет.

Я только покачала головой. Как же это мерзко. Унижать других людей социальным и финансовым положением семьи. Мы, дети, этого даже не выбираем. Теперь же, даже если отбросить нашу с ним личную историю, я хотела, чтобы Макееву кто-нибудь хорошенько врезал. Ещё пару раз.

Бойко зло усмехнулся на слова Дани и снова рванул было вперёд, но Ковалёв удержал его на месте.

— Так, всё, заканчивайте, а. — Обернувшись, он посмотрел на Макеева. — Хорош уже. Набили морды друг другу морды, молодцы. А теперь пожмите руки и давайте тренироваться.

— А он нам в команде не нужен, — подал голос Макс, поправляя край чёрной панамки.

— Слышь, говнарь из Старта, — с издевательской усмешкой произнёс Макеев, повернув голову к Ковалёву, — ты в свои весёлые старты с зэками без меня играй.

Закинув рюкзак на плечо, он собрался было уйти в закат, но Антон Вадимович стиснул пальцы на плече парня.

— Слышь, дружок, — понизив голос, сказал мужчина, но мы все его прекрасно услышали, — я же прекрасно знаю, что пока ты в центре, «Орион» тебя в основной состав не вернёт. Так что, если хочешь играть...

— Хочу, — перебил его Макеев и жестом плеча стряхнул ладонь тренера, — но не с вашей говно-командой.

— Да ладно тебе, Вадимыч, — усмехнулся Никита и пнул по мячу, отправив его в ноги Платона, — нахер он нам сдался? И без него норм футбольная команда.

Даня прошёл мимо, и я невольно проследила за ним боковым зрением, продолжая стоять в стороне вместе с девочками, и скрестила руки на груди. Совсем рядом послышался тихий вздох — это Яна повернула голову, чтобы проследить за удаляющимся парнем. Во взгляде у неё вспыхнула знакомая мне искорка заинтересованности — я нередко видела такую в глазах других девушек, когда они смотрели на Макеева.

И если раньше меня это не то, что не злило — даже не волновало, — то сейчас в груди заворочалось тёмное и жуткое чувство. Оно разъедало внутренности и выбивало твёрдую опору из-под ног. Наверное, я так себя чувствовала, потому что знала, что теперь Даня не откажется от «заманчивого» предложения. Я не ревновала, меня просто всё это ужасно злило.

Гена попытался отнять мяч у Платона, который, в целом-то, и не сопротивлялся, но запнулся о собственные развязанные шнурки на кроссовках и шлёпнулся на траву. Но тут же вскочил на ноги и бодрым голосом заявил:

— Не волнуйтесь, я в порядке!

Ковалёв посмотрел на него с таким отчаянием в глазах и с явным желанием опустить Гену головой в унитаз. С досадой хмыкнув, он громко свистнул в свисток, висевший у него на груди, и велел:

— Девчонки бегают вокруг поля, пока не сдохнут, парни обводят мячами конусы и бьют по воротам — тоже пока не сдохнут!

И тут же приспустил за Макеевым, махнув нам рукой. Лена и Яна недовольно застонали и лениво задвигали ногами в сторону беговой дорожки, Женя, немногим бодрее, поплелась за ними следом. Я невольно притормозила — или всё-таки вольно — и услышала часть разговора, не предназначенного для моих любопытных ушей.

Ковалёв пытался объяснить Макееву, что с парнями в центре дружить надо, и играть в футбол — тоже надо. Но Даня упёрто стоял на своём: центр ему не всрался, малолетние уголовники его не впечатляют, а играть в такой команде по футболу... Если судить по тону его голоса, хуже только съесть еду из помойки.

Громко усмехнувшись, Антон Вадимович пошёл от Макеева вперёд спиной, щёлкнув пальцами. Выражение его лица говорило о том, что Даня ещё пожалеет. Судя по тому, как смотрели на него ребята, теряющие в пассах мячи, парня уже ждала расправа.

Я наклонилась, чтобы поправить носки, и заметила, что «бантик» на левой кеде ослаб. Цепляя пальцами, я быстро затянула узел по новой и боковым зрением заметила, как возле меня появилась тень, а солнце, пригревавшее затылок, куда-то ушло. Мне даже гадать не нужно было, чтобы понять, что надо мной навис Макеев и ждёт, когда я поднимусь.

Я ведь так и не ответила ему вчера на сообщение. И сегодня демонстративно сделала вид, что его не существует. Планировала и дальше двигаться в этом же направлении, но что-то мне подсказывало, что долго я убегать от длинноногого футболиста не смогу. Не настигнет, а где-нибудь за углом подкараулит.

Тяжело вздохнув и попытавшись настроиться, я нацепила на лицо маску безразличия и медленно поднялась на ноги, разминая заднюю сторону шеи костяшками пальцев.

— Ты мне вчера не ответила, — сказал Даня, едва моя голова поравнялась с его грудью.

— М-м, — равнодушно протянула я, наблюдая за тем, как Платон и Макс, несмотря на громкие свистки Ковалёва, набивают мячи головой. — И что дальше?

— Ну, — запнулся парень, а у Платона первым мяч улетел в сторону, — я же хотел поговорить.

— Ну-у, — передразнила его я и, уперев руки в бока, круто развернулась на пятках. — Дальше-то что? Ты хотел поговорить, а я не очень.

Почему бы ему просто не оставить меня в покое? Да, ситуация, как любит выражаться Веня, не фонтан, но мы прекрасно можем делать вид, что не знаем друг друга. Существовать на разных полюсах планеты и не портить друг другу жизни.

— Мы снова вместе учимся, — высказался парень, будто это был неочевидный факт. Вздёрнув бровь, я всё же подняла голову, чтобы посмотреть на лицо Макеева. — Мы же не можем делать вид, что не знаем друг друга.

— Разве? — чересчур громко хмыкнула я. — Вообще-то можем. Держи социальную дистанцию, Макеев, ковидные ограничения ещё никто не снимал.

— Да ладно тебе, Нина, — усмехнулся Даня, едва заметно растерявшись. Его взгляд заметался по моему лицу, но я лишь выпрямилась и, качнув хвостом на затылке, пошла в сторону девочек. — Ты всё равно не сможешь избегать меня!

Последнюю фразу он уже крикнул мне вслед, и ещё никого в жизни я не хотела ударить настолько сильно. Все присутствующие повернулись к нам. Уставились на меня, на Макеева, и по моей шее поползли предательские красные пятна стыда. Вчера я сделала вид, что не знаю Даню, а сегодня он всем дал понять, что мы как минимум знакомы. Пряча глаза, я быстрым шагом пересекла остаток футбольного поля и вздрогнула, когда Ковалёв неподалёку громко свистнул и во всё горло заорал:

— Твою мать, Никитос, ты так весь матч стоять будешь или что

Я на автомате бросила взгляд через плечо и успела заметить, что Бойко смотрел на меня перед тем, как отвернуться. Теперь моё лицо пылало, как при лихорадке. Возможно, стоило сходить к Сене за жаропонижающими.

— Так ты знаешь новенького? — сразу взяла меня в оборот Лена, закинув руку на плечо. — Он же богатенький?

Я бросила полный паники взгляд на Женю, а она только заморгала в ответ, выпучив глаза, как рыба.

— Эм... Ну... — нелепо забормотала я. — А...

Набор нечленораздельных звуков только сильнее закапывал меня, но я не знала, что ответить. Если солгу, правду может сказать Макеев, отвечу, как есть, возможно придётся объяснять новым одногруппникам, что именно нас связывает.

— Тебя инсульт ёбнул? — гадко усмехнулась Яна, и я впервые обратила внимание на то, какие широкие у неё зрачки. Создалось впечатление, что утро она начала не с кофе. — Тебе вопрос задали, вообще-то.

Демонстративно закатив глаза, я проигнорировала девушку и улыбнулась Лене.

— Мы с Макеевым учились раньше, в лицее.

— Богатенький лицей для богатеньких детишек, — с предвкушением потирая руками, пропела Лена. — Как интересно.

Яна бросила на неё недоумевающий взгляд.

— А как же Фил?..

Лена с такой скоростью ткнула подругу локтём в бок, что у рыжей перехватило дыхание, и она отступила на шаг, накрывая место удара ладонью. На лице — полное непонимание.

Лена же, наоборот, казалась безмятежной — только два красных пятна на щеках выдавали её смущение. Или злость. Значит, мне не показалось тогда в малом спортивном зале — между этими двумя точно есть какая-то история.

— Отец у него богатый, — нехотя уточнила я, и взгляд машинально отыскал высокую фигуру парня.

Макеев отошёл на противоположную сторону поля, поправляя рюкзак на плече. К уху он прижимал телефон и возвращаться на занятие явно не собирался.

Лена и Яна тоже повернулись в сторону удаляющегося от нас Дани, а я, воспользовавшись моментом, потянула Женю к дорожке и первой пустилась в бег. Подруга пустилась следом, пыхтя и сильно отставая.

Я постаралась отключиться от внешнего мира и полностью сконцентрироваться на собственном дыхании и ощущении, что возникает в теле, когда ступни отталкиваются от дорожки. Постепенно, с каждой минутой бега пульс в ушах становился чаще и громче, дыхание глубже, а крики парней с поля и гудки машин с дороги остались где-то позади на задворках сознания. Я несколько раз обогнала девочек, лениво шагающих по центру дорожку, пару раз чудом увернулась от футбольных мячей, полетевших в мою сторону.

Бежала я, не останавливаясь, все сорок минут физкультуры и перешла на быстрый шаг только по свистку Ковалёва, который велел парням собирать мячи и конусы.

— Новенькая! — крикнул тренер, и я, всё ещё тяжело дыша, замедлила шаг. — Лебедева? Иди сюда.

Вытерев краем футболки взмокшие лоб и шею, я поравнялась с мужчиной и принялась медленно вдыхать через нос и выдыхать через рот, пока Ковалёв разбирался с Никитой и Платоном, затеявших футбол оранжевыми конусами.

— Придурки! Вы б так с мячами упражнялись!

— Да нахер надо, — заржал Никита и ударил носком кроссовка по конусу. Тот взмыл в воздух и едва не пришиб Гену, который послушно собирал потрёпанные мячи в связку.

— Дебилы, — буркнул Антон Вадимович, провожая недовольным взглядом учеников. После чего повернулся ко мне. — Ты Лебедева, да?

— Угу, — кивнула я и, склонив голову к плечу, вытерла влажный висок о ткань рукава.

— Где ж ты в прошлом году была, а, Лебедева?

Я удивлённо уставилась на физрука. Он намекал на то, что мне следовало стать наркокурьером ещё в прошлом году?

— Да мы прошлой весной в стартах участвовали, — пояснил мужчина. — Я этих уродов еле заставил бегать. Пришла бы ты тогда, одну тебя на все забеги отправил бы.

Я неловко усмехнулась в ответ и почесала заднюю сторону шеи, отводя взгляд. Прошлой весной я справлялась с последствиями ужасных событий в своей жизни, и мне точно было бы не до весёлых стартов.

— Если центру предложат отправить учеников на какой-нибудь марафон, я могу на тебя рассчитывать? — вдруг спросил Ковалёв, почесав линию челюсти углом планшета. — Выступать от имени центра, так сказать.

— О, — только и смогла выдавить я от неожиданности.

Мне хотелось снова заняться спортом, но я привыкла к тому, что обо всех соревнованиях договаривается СЦПОЧ и тренер — от меня требовалось лишь тренироваться и показывать результат. После же изгнания из команды у меня не было времени как следует подумать над тем, что делать дальше. Я хотела бегать — это точно, — но понятия не имела, как подаваться на соревнования, как сформировать заявку и в каких забегах я вообще имею право участвовать, как самостоятельная единица.

— Эм, Антон Вадимович, — неуверенно начала я и завела руки за спину, скрестив пальцы в замок, — я раньше много лет занималась в центре подготовки олимпийских чемпионов, но меня выгнали оттуда из-за этой истории с наркотиками. — Ковалёв понимающе кивнул. — Но в октябре будет проходить Московский марафонский забег, наша команда каждый год в нём участвует. Сначала участники бегут полумарафон, после тридцать лучших бегунов участвуют в марафоне. Победитель получает пятьсот тысяч, за второе место дают триста, за третье — двести.

В глазах Ковалёва вспыхнул интерес, и он подался ближе.

— Так-так, я и не знал, что бегать — так прибыльно.

— Да, — усмехнувшись, кивнула я, — но конкретно в этом забеге принять участие может только спортсмен, числящийся в команде какого-то центра или организации, понимаете? Там заполняются документы, вносятся деньги за участие — так просто туда не попасть. Может, вы смогли бы узнать, могу ли я представлять наш центр на марафоне? Мне бы очень хотелось...

Проговорив всё это практически на одном дыхании, я резко захлопнула рот и опустила взгляд вниз, на собственные кеды.

Это ужасно — просить кого-то о таком. Раньше тренер без раздумий отправлял меня на все соревнования и марафоны, мне оставалось лишь выигрывать, а теперь я упрашиваю бывшего футболиста, который тренирует потенциальных «зэков» и недавно отмазал одного из своих от реального тюремного срока. Это полная катастрофа. Трагедия «Титаника» не настолько печальна, как вся моя жизнь.

В голове пронеслись строчки самой известной песни в мире кино в исполнении чарующего голоса Селин Дион, хотя саундтрек к моей жизни должен звучать как-то иначе. Я подумаю над этим.

— Слушай, — одобрительно качнул головой Антон Вадимович и хлопнул меня по плечу, — отличная идея. Я поговорю с Германом Алексеевичем, пусть разузнает, что там да как. — Улыбнувшись, он развернулся на пятках и собрался было идти к зданию центра, но резко затормозил и повернулся ко мне, вскинув в воздух планшет с листами бумаги. — А если тебя включат в соревнования, а ты обдолбаешься наркотой и не явишься на забег? День пропадут.

Улыбка, которая уже было появилась на моём лице после слов Ковалёва, тут же превратилась в недовольный оскал. Тяжело вздохнув, я попыталась выдавить из себя как можно милее и убедительнее:

— Я понимаю, что так говорит каждый в этом месте и у вас нет причин мне верить, но клянусь: меня подставили.

Ковалёв прищурился на несколько очень долгих секунд, а затем вдруг усмехнулся и громко щёлкнул пальцами.

— А знаешь?.. Я тебе верю. Вот почему-то тебе прям верю. Всё, — он махнул планшетом, удаляюсь, — как будет инфа, я тебе маякну! А теперь в раздевалку и на занятия!

Я улыбалась широко и как дурочка, глядя удаляющемуся физруку в спину. Неужели?.. Он всерьёз сказал, что верит мне или?.. А! Да какая к чёрту разница?! Самое главное, у меня есть шанс вернуться в спорт. У меня будет шанс вновь столкнуться на одной беговой дорожке с Вероникой и решить раз и навсегда, кто из нас лучшая. И тренер из СЦПОЧа поймёт, какую ошибку он совершил, приняв решение о моём изгнании. Я докажу всем — абсолютно всем, — что я настоящая спортсменка, которая никогда не сдаётся.

Как там поётся в той известной песне?

Нас бьют — мы летаем.

В голове заиграл настоящий саундтрек к моей жизни — вот таким он будет, — и я тихо засмеялась от невероятного чувства облегчения. Почему-то я не сомневалась, что всё получится. Что Московский забег не сможет отказать центру реабилитации, что у меня будет шанс отстоять и себя, и всех тех, с кем я невольно оказалась в одинаковых условиях жизни.

По телу заструилась лёгкость, словно что-то невесомое подхватило меня в свои воздушные объятия, и мои напряжённые плечи наконец расслабились. Я встряхнула руками, одёрнула прилипшую к телу футболку и вскинула голову, чтобы подставить сияющее от радости и пота лицо к солнцу.

Внезапное чувство, что возникает, когда кажется, будто кто-то смотрит, заставило меня резко опустить голову и оглядеться. Но вокруг было только пустое футбольное поле, а невысокие деревья и кустарники по периметру территории лишь слабо колыхались от тёплого ветра. Где-то впереди у здания центра громко переговаривались ребята и орал на них уставший Ковалёв.

Ещё раз оглядевшись и убедившись, что посторонний липкий взгляд на коже мне всего лишь померещился, я смахнула прилипшие ко лбу волоски и поспешила к крыльцу центра.

***

Реабилитационный центр для подростков,
попавших в трудную жизненную ситуацию.
17:47. Четверг.

Находиться в центре целый день — та ещё пытка. Уроки не сложные, перерывы большие, учителя не требуют того, чего хотят их коллеги в обычных школах. Казалось бы, кайфуй и наслаждайся. Но торчать в одних и тех же стенах несколько часов к ряду с осознанием, что никуда отсюда не деться — вот от чего к вечеру становится совсем тошно.

К счастью, последнее занятие по финансовой грамотности отменили — ребята сказали, что они в центре уже не первый месяц, а учителя по этому предмету так и не видели — и нас отпустили домой пораньше с условием, что мы уйдём тихо. Разумеется, этого не случилось.

Платон и Никита перемахнули через перила лестницы, быстро оказавшись внизу, и Гена решил за ними повторить. Если бы не парни, то Дрочер сосчитал бы зубами каждую ступеньку под синхронный гогот ребят. Впрочем, никому не было дела до того, что мы уходим раньше положенного. Макеева снова нигде не было — как я поняла, он ушёл сразу после того, как парни заперли его в шкафчике в мужской раздевалке. Они ещё позлились на Ковалёва за то, что тот выпустил Даню, а не оставил его ночевать до следующего понедельника. Если Макеев не разберётся в своих отношениях с ребятами и дальше продолжит пропускать занятия, то его отчислят из центра, а вместо него альтернатива одна — колония для несовершеннолетних.

У ворот мы распрощались с Женей, потому что моя новая подруга держала путь на другую автобусную остановку — в торговый центр к фудкорту. Я же неспеша брела вдоль ограды центра, наблюдая за шедшими впереди парнями. Лены и Яны нигде видно не было. Пару раз на меня оборачивался Максим, но, к счастью, он не оставил своих друзей, чтобы поравняться со мной. Я всё ещё не придумала, как тактично ему отказать и остаться при этом в хороших отношениях.

И почему же мой взгляд невольно замирал на спине Бойко, точнее на его рюкзаке и торчащем из него скейтборде. В моей старой школе была каста ребят, которые считали себя бунтарями против строгих лицейских правил, и скейты были частью их бунтарского образа. Никита же со своей доской здесь выглядел «своим в доску». Наверное, в центре бунтаркой можно назвать меня, только с обратной динамикой — я стараюсь созидать и сохранять, пока ребята методично уничтожают и себя, и всё вокруг.

Вдруг из толпы впереди оторвался Фил и замедлил шаг, чтобы уже через несколько секунд поравняться со мной. Я удивлённо вскинула брови, но ничего не сказала, сделала вид, будто не заметила. Парень был гораздо выше меня ростом, потому что его тычок локтём прилетел мне не в бок, а в плечо. Хорошо хоть не по голове.

— Я так понял, ты с новеньким знакома, да?

Один простой вопрос, а у меня аж челюсть свело от раздражения. Меня теперь что, все об этом станут спрашивать?

— Учились в одной школе, — скрипнув зубами, процедила я, даже не скрывая своего недовольства. Решила отвечать то же, что и девочкам.

— И много ты про него знаешь? — продолжил расспрашивать меня Фил.

— Буквально ничего, — опять солгала я.

— Ну, — вкрадчиво проговорил парень, чуть склонившись ко мне, — и даже не у кого спросить про него?

Я резко затормозила, так неожиданно, что Филипп на автомате прошёл вперёд ещё пару метров перед тем, как остановиться.

— Не пойми меня неправильно, — сдерживая рвущееся наружу негодования, сказала я, — но я не собираюсь искать для тебя компромат на Макеева.

— Так он не для меня, а для всех, — пожал плечами парень, пряча руки в карманах спортивных штанов. — Мы все хотим проучить этого выродка, чтобы знал своё место.

— По-моему, — вскинув подбородок, заявила я, — мы все находимся в одинаковом положении. Парни уже подрались и не раз. Оставь эту ситуацию. Как я поняла, ты в ней даже не участвовал.

Фил самодовольно усмехнулся — его ленивое искривление губ стало меня порядком бесить. Было в этом парне что-то отталкивающее при всей его внешней симпатичности. Он напоминал мне актёра, сыгравшего главную роль в фильме «С любовью, Саймон», только токсичную его версию.

— Это называется «брат за брата».

Я не сдержала ехидного смешка.

— Вообще-то, — я покрутила пальцем у виска, — это стадный инстинкт. Всё, отойди, я спешу.

Ловко обогнув Фила, я заторопилась вперёд и довольно быстро догнала и обогнала остальных парней из центра. Вслепую махнув им, я рванула к автобусной остановке и запрыгнула на электробус, который шёл вообще не в ту сторону.

Двери закрылись, я расплатилась за проезд и плюхнулась на первое попавшееся сиденье. Придётся выйти на следующей остановке, чтобы дождаться своего автобуса. Вот до чего доводят девушек парни — мы делаем совершенно идиотские вещи, например, катаемся не по тем маршрутам.

Когда электробус отъехал от остановки, я осторожно обернулась, чтобы посмотреть на тротуар. Парни продолжили свой путь, не притормозив на остановке. Впереди был небольшой алкомаркет — нетрудно догадаться, куда они идут, ведь дальше шёл только дорожный мост и парк.

Мой взгляд опять прилип к фигуре Бойко, и, я клянусь, он точно что-то почувствовал, потому что повернул голову в мою сторону именно в этот самый момент. Мы пересеклись взглядами, но незримая нить тут же порвалась, потому что автобус набрал скорость, и толпа моих одногруппников осталась позади. Шумно выдохнув, я сползла по креслу чуть ниже и прижалась горячим лбом к не менее горячему стеклу.

Мне нужен воротник, какой надевают собакам и кошкам, чтобы они себя не лизали. А мне он был необходим, чтобы не видеть никого из парней. Прямо-таки жизненно необходим, потому что каким-то десятым чувством я предвкушала очередные проблемы из-за мальчиков.

***

Западное Бирюлёво. Двор панельных многоэтажек.
18:39. Четверг.

Томительная жара стала потихоньку разжимать свои тиски и пускать по застроенным человейниками улицам прохладный ветерок. Рюкзак вальяжно болтался у меня на плече, распущенные волосы мягко раскачивались из стороны в сторону, а все тело лениво переваливалось с одной ноги на другую.

Я сперва миновала один двор, затем второй, и вот впереди показался арочный проём между двумя гигантскими высотками, глядевшими на прохожих сотнями одинаковых пластиковых окон. Переступив непонятно откуда взявшуюся в такую жару лужу, я оказалась в своём дворе. Тени деревьев по периметру мягко укрыли меня от палящего солнца, которое всё никак не хотело клониться к горизонту. Приложив ладонь ко лбу козырьком, я шла вдоль многочисленных подъездов, лавочек и высыпавшихся на прогулку людей с колясками, футбольными мячами и скакалками.

Хоть жара и утомляла сильнее любой спортивной нагрузки, от мысли, что лето скоро кончится, становилось тоскливо. Летом всё всегда кажется не таким плохим и скучным, оно словно окрашивало любую проблему в яркие краски и делало мир более терпимым. А когда вновь нагрянут холода, и дворы панельной Москвы вновь окрасятся в тусклые серые оттенки, тоска будет преследовать её жителей до самого нового года. Месяц ряженых ёлок и украшенных гирляндой фасадов ещё скрасят тоску по теплу, а потом до самой поздней весны сплошная депрессия.

Холода я не любила и по другой причине: все соревнования переносились в крытые комплексы, а марафоны заканчивались до следующей весны. Кого-то из бегунов это радует — многим нравится, когда ветер не хлещет по щекам, а в пересохший рот не норовит залететь комар, Я же люблю, когда вокруг кипит жизнь — словно бежишь в ритме бешеного сердцебиения города.

Из задумчивости меня вырвал громкий женский окрик. Обернувшись, я увидела сияющий от чистоты чёрный BMW и женщину с коляской, которая вдруг принялась пинать колесо машины.

— Урод! — визжала она при каждом ударе. — Козёл! Кретин! Мудак!

Вокруг стала собираться толпа — преимущественно из детей, — и я тоже притормозила, чтобы понять, что происходит. Но из-за чужих спин и голов я ничего толком не смогла разглядеть, только услышала мужской голос:

— Бляха, тётка, уйди нахер с дороги!

— Сам свали нахер! — ещё громче завизжала женщина. — Это жилой двор! Тут дети гуляют! А ты на своём корыте носишься по дороге! Вон, голубей задавил!

Я вздохнула под аккомпанемент перебранки. Ничего нового и интересного: всегда находятся водители, которые не сбавляют скорость во дворе и воюющие с ними жильцы.

Растолкав толпу из любопытных детей, я поспешила к своему подъезду. Хотелось есть, пить и ничего не делать — только валяться на кровати и смотреть очередное глупое шоу.

И, заходя в лифт, я даже не могла предположить, чем обернётся этот вечер. Жизнь любит сюрпризы, а я вдруг поняла, что терпеть их не могу.