Пролог
У каждого бывают разные дни. Светлые, наполнение счастьем, радостью и черные, наполнены болью, одиночеством, безысходностью. В такие дни не хочется думать ни о будущем, ни о настоящем. Именно в такую минуты, каждый из нас боится перспективы — ЗАВТРА, и кажется, что дальше будет только хуже и хуже, мы думаем, что единственный способ избавлением от боли — УЙТИ. Уйти в никуда, убежать от себя и проблем, жестокости и хамства, серости и несчастья. Избавиться от них раз и навсегда.
Мне кажется, что каждый в какой-то степени проходил через это. Кто-то подумает, махнет рукой, рассмеется и пойдет дальше, начнет жить по-новому; другой выйдет в лес, посмотрит на деревья, послушает пение птиц, и скажет, что это все глупости и будет жить дальше; кто-то из нас выпьет рюмку-другую алкоголя, а с утра встанет и начнет новую жизнь; ещё кто-то поболтает с другом, братом или сестрой и всё наладится, но бывают моменты, когда ты остаешься совсем один, наедине со своими мыслями. Тебе уже нет сил выйти на улицу, звонить друзьям, тянуться за рюмкой алкоголя или закурить, именно тогда ты начинаешь всерьез задумываться о смысле жизни, о своих проблемах, именно в этот момент тебя впервые посещает мысль о самоубийстве. Разве это не иронично, как мы говорим другим оставаться сильными, хотя даже сами не можем быть такими.
Это моя исповедь. Исповедь самоубийцы.
Вернемся в прошлое, тогда, когда все начиналось для меня. Моя мама получила юридическое образование, но через полгода её сократили. На работе она познакомилась с женатым человеком, от которого родилась я. Больше своего отца я не видела и нечего не слышала о нем, или же не хотела слышать.
Моя мать родила меня в 20 лет, врачи отговаривали её от родов, говоря, что я могу родится неполноценной или больной, но она не согласилась на аборт (за что я ей безумно благодарна). Моя мать имела собственную квартиру в Лондоне, но её пришлось продать, что бы переехать к дедушке, у которого часто были инфаркты и ему нужен был постоянный уход. Поэтому, мы переехали в Донкастер. За деньги, которые мы получили за продажу квартиры, мы прожили 5 лет.
Я не посещала детский сад — и это было хорошо, потому что я не умела поддерживать отношения с большим количеством ровесников. Питалась я хорошо. Игрушкам я предпочитала книги, но и игрушек у меня было достаточно. Мы хорошо жили с мамой. И вот мое первое наблюдение — самых малых крох достаточно для жизни человека, роскошь же скорее вредит, чем приносит пользу. Какой бы был мне толк в дорогих бестолковых игрушках и во вредной еде?!
В возрасте 5 лет, у меня были две подружки, с которыми я гуляла под присмотром мамы. Они тоже росли в неполных семьях. Поэтому я недоумевала, почему знакомые дети часто спрашивали, где мой папа. Скорей это я их должна была спрашивать, почему у них есть папа, ведь я привыкла, что детей воспитывают только мамы.
Мое детство могло быть счастливым, но было несчастливым. Я была нежным и ранимым ребенком, обижалась на каждую мелочь, часто плакала. Я не знаю, когда я впервые стала задумываться о самоубийстве — по-моему, эти мысли были со мной с рождения. Как бы то ни было, моя первая попытка самоубийства состоялась в шесть лет. После ссоры с матерью в слезах я побежала на кухню и взяла нож. Уже в своей комнате я взялась за него, но нож был тупой, а мои ручки слишком слабы и боязливы. По незнанию я пыталась проткнуть себе грудь. Нож не нанес ни малейшего вреда и был благополучно возвращен на место.
Пережив депрессию, я легко определяла человека, желающего покончить с собой. Я вижу это по выражению лица — грустному, с огоньками отчаяния, таящимися в глубине глаз, особой зажатости. Но разве я могла подойти и предложить помощь? К тому же меня бы даже не выслушали, меня бы оттолкнули, или же считали сумасшедшей, люди не привыкли рассказывать о своих чувствах, они стали зажатыми и одинокими. Я считаю, что в каждом из нас живет монстр, но от нас зависит, насколько он большой или маленький. Именно этого я и боялась, что в этом человеке, слишком большой монстр – и он поглотит меня.
В этом же возрасте, шести лет, мне пришлось пойти в детский сад. Потому что маме нужно было идти на работу, что бы прокормить меня и дедушку, с которым мы жили. Там все было хорошо, и у меня даже была так называемая «детская любовь» к одному мальчику, его звали Том. Он тоже меня любил, но прошло немного времени и я забыла о нем, потому что пошла в школу, в возрасте семи лет. А уже в восемь лет я пошла в музыкальную школу в класс фортепиано. Я была способной девочкой, отличницей, до восьмого класса. Потом я плавно скатилась на четверки, потом — тройки. Что на меня так повлияло? Об этом вы узнаете позже.. Но именно в этот момент меня охватило чувство одиночества. Я просто сидела и не могла ничего поделать с этим. Я просто чувствовала ... И что-то в моей груди очень сильно сжималось от этих мыслей...