Эхо из трона

Поверхность планеты у стеклянного пола. Вход в подземный город. Глубинные уровни мёртвого мегаполиса. Центральный чертог - «Святилище Импульса». Борт «Калипсо».

Удушливое величие. Благоговейный ужас сменяется паранойей. Каждый шаг вглубь - это шаг к разгадке, которая может уничтожить всё, во что они верили. Связь с кораблём нестабильна, время поджимает.

Семь фигур застыли на коленях и в полусогнутых позах вокруг расчищенного участка стеклянного пола. Зелёный луч целеуказателя в руке Эдема подрагивает - не от страха, а от напряжения, с которым он пытается удержать его ровно. Там, внизу, призрачное голубоватое сияние, вспыхнувшее в ответ, не гаснет. Оно пульсирует. Медленно, ритмично. Словно сердцебиение.

- Эдем, - голос Кен-ра звучит тихо, но в абсолютной тишине он подобен удару хлыста. - Убери луч. Медленно.

Эдем, впервые за долгое время, не спорит. Его обычная ироничная маска дала трещину. В его расширенных зрачках отражается разгорающийся подземный свет. Он плавно, миллиметр за миллиметром, убирает палец с кнопки целеуказателя. Луч гаснет.

Голубое сияние внизу не гаснет. Оно продолжает пульсировать, теперь уже в собственном, всё ускоряющемся ритме.

- Оно... оно реагирует не на луч, - произносит Лена, и её голос, впервые за всё время их миссии, звучит взволнованно. Не испуганно, а именно взволнованно, как у учёного, столкнувшегося с феноменом, ломающим все теории. Она поднимается с колен, отряхивая прилипшие к наколенникам влажные комочки мха. - Оно реагирует на присутствие. На тепло. На жизнь.

Флей всё ещё стоит на коленях, прижав ладони к стеклу. Она не может оторвать взгляда от пульсирующего света. Он гипнотизирует, манит, обещает ответы на вопросы, которые она даже не осмеливалась сформулировать. Её дыхание затуманивает поверхность.

- Оно... тёплое, - шепчет она, не замечая, что говорит вслух. - Стекло тёплое.

Кен-ра резко наклоняется и хватает её за плечо. Его хватка жестка, почти груба.

- Отойди. Немедленно.

Флей вздрагивает, словно её вырвали из транса, и неуклюже отползает назад, прямо в лужу слизистого мха. Она поднимает на Кен-ра глаза - в них смесь обиды, испуга и стыда.

Кен-ра не смотрит на неё. Он активирует нашлемную видеозапись и выходит на прямую связь с кораблём. Из-за плотного тумана и, возможно, уже активности этого места, сигнал трещит и прерывается помехами.

- «Калипсо», ответьте. Это Кен-ра. Код «Иерихон». Повторяю, код «Иерихон». Приём.

Долгая, мучительная пауза. Только треск статики в динамиках. Адам, нервно кусая губу, автоматически проверяет заряд своего игольника. Соэр, всё ещё сидящий там, где упал, обхватил колени руками и раскачивается взад-вперёд, что-то беззвучно шепча себе под нос.

Наконец, сквозь шум прорывается искажённый, но узнаваемый голос капитана Ковинцки:

- ...слышу тебя, Кен-ра... ные помехи... что у вас... происходит? Мы фиксируем колоссальный энергетический всплеск... шкалы зашкаливают... точнике вашей высадки.

Кен-ра на секунду прикрывает глаза. Принимает решение.

- Капитан. Код «Иерихон» подтверждаю. Мы обнаружили вход в подземный комплекс. Признаки высокоразвитой, предположительно нечеловеческой цивилизации. Архитектура... активна. Она реагирует на наше присутствие. Запрашиваю разрешение на спуск и разведку.

Снова треск. Снова пауза, ещё более долгая. Капитан там, наверху, обдумывает. Взвешивает. Его единственный глаз, наверняка, сейчас впился в экран, показывающий зашкаливающие графики энергии.

- Разрешаю, Кен-ра, - голос Ковинцки звучит, как скрежет металла. - Но помни: Трон - приоритет. Любые технологии, любые данные, связанные с ним, - немедленная передача на борт. И ещё... будьте предельно осторожны. Чую, мы разбудили что-то, о чём пожалеем. Конец связи.

Эдем, услышав последнюю фразу, негромко смеётся. Смех неприятный, лающий.

- «Пожалеем»? Капитан - фаталист. Мы уже здесь. Мы уже вдохнули воздух этого мавзолея. Поздно жалеть. Нужно спускаться.

Кен-ра игнорирует его. Он поворачивается к группе.

- Тактическая схема: я - первый. За мной - Айвон с резаком. Лена - сразу за ним, в случае... инцидентов. Адам и Соэр - центр. Сканировать всё, каждую стену, каждый камень. Флей - рядом с ними, прикрываешь их. Эдем... - он делает паузу, сверля его взглядом, - ты замыкаешь. И ради всего святого, держи своё любопытство при себе. Без команды ничего не трогать.

Эдем склоняет голову в издевательски-учтивом поклоне.

- Как прикажете, мой генерал.

Поиск входа не занимает много времени. Адам замечает едва заметную, идеально круглую трещину в основании одной из исполинских статуй. Та, что с наиболее выразительным, скорбным лицом. Её вытянутая рука указывает не вдаль, а вниз, прямо на эту трещину.

Айвон подходит ближе. Он приседает на корточки, двигаясь с неожиданной для его габаритов плавностью, и проводит толстыми пальцами в бронированной перчатке по контуру трещины.

- Это люк, - констатирует он. - Но механического замка нет. И электронного тоже.

- Позвольте? - Эдем проталкивается вперёд, не дожидаясь разрешения. Он ещё раз оглядывает статую, её прижатую к сердцу руку, и затем, следуя внезапному наитию, кладёт свою ладонь на грудь изваяния, точно туда, где у человека находится сердце.

Ничего не происходит. Адам хмыкает.

- Блестящая попытка, ваше сиятельство. Может, теперь попробуем старым добрым плазменным реза...

Он не договаривает. Каменная рука статуи, прижатая к груди, начинает светиться тем же самым голубоватым светом. Свет пробегает по венам, прорезанным в камне, как по живым артериям, и устремляется вниз, к основанию. Круглая плита под ногами бесшумно, даже без намёка на скрежет, уходит в сторону, открывая идеально гладкий, подсвеченный по краям спиральный пандус, уходящий вглубь.

Эдем отнимает руку от статуи, и на его лице - выражение, близкое к экстазу.

- Технология... биоэлектрический резонанс, основанный на нервной проводимости гуманоидного организма. Нас ждали. Именно нас. Тех, у кого есть рука, чтобы коснуться, и сердце, чтобы биться в унисон.

Лена смотрит на него с новым, оценивающим выражением. Она не задаёт вопросов, но что-то помечает в своём наручном компьютере.

Кен-ра первым шагает на светящийся пандус. Свет под его ногами становится ярче. Он делает несколько шагов вниз, в неизвестность, и его фигура начинает тонуть в мягком голубом сиянии.

- Не отставать. Айвон, свети по сторонам.

Они начинают спуск. Один за другим. Семь хрупких огоньков в бесконечной, дышащей тьме.

Спуск долог. Они идут по спирали, и Флей кажется, что они спускаются в самое сердце планеты, в преисподнюю, которая оказалась вовсе не царством огня и серы, а храмом из света и тишины. Пандус выравнивается, и они выходят в пространство, от которого перехватывает дыхание.

Галерея Эпох.

Это колоссальный коридор, настолько широкий и высокий, что лучи их фонарей не достают до противоположной стены и потолка. Он теряется в возвышенной тьме. Но темнота здесь неполная. Стены, насколько хватает глаз, покрыты фресками. Мили и мили непрерывного, детализированного повествования, выложенного из самосветящихся минералов. Свет мягкий, переливающийся, он наполняет пространство призрачной, неземной жизнью.

Команда замирает шеренгой, потрясённая масштабом.

- Это... это не украшения, - голос Адама - заворожённый шёпот. Его сканер, который он поднял, чтобы снимать показания, бессильно опущен. Здесь никакой сканер не нужен. Здесь нужно просто смотреть. - Это книга. История.

Соэр, позабыв о страхе, делает несколько шагов вдоль стены, ведя по ней рукой в сантиметре от поверхности, не решаясь прикоснуться. Он щурится, пытаясь разобрать сюжет.

- Смотрите... вот здесь... - он указывает на участок фрески, где изображены странные, угловатые, но явно гуманоидные фигуры, стоящие под тремя солнцами. - Они строят города. Башни до небес.

- А вот здесь, - его голос начинает дрожать, - они уже летят к звёздам. Корабли... совсем не похожи на наши. Как живые.

Действительно, на следующем участке фрески космические корабли древней расы были похожи на гигантских скатов или моллюсков, плывущих в эфире.

Эдем идёт дальше, его шаги гулко отдаются в пустоте. Он не смотрит на отдельные картины. Он ищет нечто конкретное. И находит.

- А это - исход, - произносит он безжизненным тоном.

Флей и Лена подходят к нему. Этот участок фрески отличается по цвету. Светящиеся минералы здесь - холодных, печальных оттенков. Те же гуманоиды, но их лица искажены страхом и отчаянием. Их прекрасные города-башни рушатся в огне. Три солнца в небе меркнут. Они бегут. Они покидают свои миры на своих живых кораблях.

- Война? - предполагает Айвон, нависая у них за спинами.

- Нет, - Лена качает головой, и в этом движении - странная, сочувственная горечь. - Смотрите. Нет изображений врага. Они бегут не от кого-то. Они бегут от чего-то. Видите эти чёрные спирали вокруг звёзд? Энтропия. Тепловая смерть. Умирала сама их вселенная.

Слово «энтропия» повисает в воздухе, как звон погребального колокола. Целая цивилизация, достигшая немыслимых высот, бежала от умирающего мироздания.

- И они пришли сюда? - Флей обводит взглядом галерею. - В нашу вселенную?

- Или создали новую, - Кен-ра, который до этого молча слушал, наконец, подаёт голос. Его лицо мрачно. Он думает не о красоте фрески. Он думает о том, что капитан назвал Троном. Что, если это не артефакт и не супероружие? Что, если это... последний ковчег? Или его двигатель? - Дальше. Здесь нет ничего, кроме истории. Нам нужен центр.

Галерея заканчивается аркой, ведущей на следующий уровень. Воздух здесь резко меняется. Он становится влажным, тёплым и наполнен тысячей запахов - живой зелени, влажной земли, цветов и гниения. Свет их фонарей выхватывает не каменные стены, а стволы деревьев. Настоящих, живых деревьев с бледной, светящейся в ультрафиолете листвой.

- Биокупол? Под землёй? - Адам щёлкает тумблерами своего сканера. - Энергопотребление должно быть колоссальным! Но мои датчики... они не видят источника энергии. Вообще. Никакого. Словно этот лес растёт сам по себе, нарушая все законы термодинамики.

Они входят в Лес Тишины. Под ногами - мягкая, пружинящая подушка из мха, похожего на тот, что наверху, но здесь он светится мягким, лунным светом. Деревья высоки, их гладкая, серебристая кора тепла на ощупь. Листья, когда их задеваешь плечом, издают не шорох, а тихие, мелодичные звуки, складывающиеся в почти осмысленный шёпот. Тишина здесь не гнетущая, а умиротворяющая, глубокая, как медитация.

Группа невольно замедляет шаг. Даже Кен-ра чувствует, как напряжение в плечах слегка отпускает. Это место не похоже на ловушку. Оно похоже на храм, на заповедник, на место скорби и покоя.

Лена замечает небольшой ручей с кристально чистой водой. Она приседает, проводит над ним анализатором. Прибор пищит.

- Вода. Абсолютно чистая. Питьевая. Обогащена... я не знаю, чем. Какими-то сложными органическими соединениями.

- Не пей, - предупреждает Кен-ра.

- Я и не собиралась, - спокойно отвечает она, но пробирку всё же наполняет. - Для анализа на борту.

Флей отделяется от группы. Её что-то тянет вглубь леса. Мелодия, которую нашёптывают листья, кажется ей знакомой. Словно колыбельная, которую она слышала в детстве, но забыла. Она идёт, не разбирая дороги, ведомая этим шёпотом, и выходит на небольшую, идеально круглую поляну.

В центре поляны стоит одно-единственное дерево. Оно не серебристое, как все остальные. Его кора - глубокого, мерцающего чёрного цвета, а листва - не бледная, а насыщенно-фиолетовая. А на ветвях, словно плоды, висят светящиеся золотым светом коконы, смутно напоминающие очертания спящих в утробе младенцев.

- О, Боже... - выдыхает Флей, прижимая ладони ко рту. - Это дети. Души. Память.

Сзади раздаются шаги. Это Соэр. Он нашёл её. Увидев дерево, он бледнеет так, что даже в этом призрачном свете видно.

- Что это за место? - шепчет он.

- Усыпальница, - голос Эдема раздаётся из-за их спин, заставляя обоих вздрогнуть. Он стоит, прислонившись к одному из деревьев, и смотрит на чёрное древо с маской глубокой, почтительной печали на лице. - Последний приют тех, кто не смог или не захотел переродиться. Они хранят свою память в семенах, надеясь, что когда-нибудь её прочтёт достойный наследник. Не прикасайся к ним, девочка. Чужая память может сжечь твою собственную душу.

Флей медлит. Свет коконов так манит. Ей кажется, что если она прикоснётся к одному из них, то поймёт всё. Смысл их миссии, тайну Трона, своё предназначение. Её рука сама тянется вперёд...

Стальная хватка сжимает её запястье. Кен-ра. Его лицо искажено гневом.

- Я сказал: ничего не трогать! Ты что, хочешь угробить всех нас?! - Он не кричит. Он рычит, и от этого его ярость ещё страшнее. - Мы - солдаты на задании, а не туристы в музее! Сейчас же возвращаемся в строй!

Он почти волоком тащит её обратно к группе. Флей не сопротивляется. Её лицо залито краской стыда, на глазах слёзы. Ей стыдно не столько от того, что Кен-ра накричал на неё при всех, сколько от осознания собственной слабости. Он прав. Она едва не подвергла всех опасности из-за своего глупого любопытства.

Эдем провожает их взглядом. Его лицо снова - непроницаемая маска. Но он задерживается на мгновение у чёрного древа, кланяется ему - коротко, с достоинством - и только потом следует за остальными.

Лес кончается так же внезапно, как и начался. Деревья расступаются, открывая проход в совершенно иное пространство. Огромный, идеально круглый зал, наполненный всё тем же голубоватым пульсирующим светом. Стены его не каменные, а словно сотканные из застывшей, прозрачной энергии. За ними видны смутные, гигантские тени механизмов. В центре зала - постамент, а на нём - объект.

Трон.

Это действительно похоже на трон. Монументальное кресло, высеченное, казалось, из цельной глыбы кристаллизованного времени. Его подлокотники украшены фигурами неизвестных существ, а спинка уходит высоко вверх, теряясь в энергетическом куполе. Но главное - вокруг Трона колышется, переливается всеми цветами спектра поле, похожее на северное сияние, заключённое в сферу. И от него исходит низкий, вибрирующий гул, который чувствуешь не ушами, а грудной клеткой.

Семь путников, потрёпанных, взмокших, эмоционально вымотанных, выходят на порог этого зала. Семь теней на фоне неземного величия.

- Цель, - голос Кен-ра - это попытка сохранить остатки профессионализма в ситуации, которая давно вышла за рамки любого устава. - Адам, начинай запись и предварительный анализ. Докладываем на «Калипсо».

Адам поднимает сканер. Его лицо вытягивается от изумления.

- Показатели... запредельные! Я не понимаю даже сотой доли того, что вижу! Это не генератор энергии. Это... пространственно-временной стабилизатор? Нет, больше! Это червоточина в свёрнутом состоянии? Двигатель реальности? Я не знаю, как это назвать!

Пока Адам, захлёбываясь от восторга и ужаса, сыплет непонятными терминами, внимание Кен-ра привлекает другое. По бокам от центрального прохода к Трону возвышаются ещё шесть постаментов. Они пусты. Но на полу, прямо перед ними, лежат истлевшие, рассыпающиеся в прах останки. Человеческие или очень похожие на человеческие. Они лежат в позах молящихся или умерших от истощения. Их руки вытянуты к пустым постаментам.

- Стражи, - предполагает Лена, опускаясь на колено у одних останков. - Или паломники. Пришли сюда, но не смогли активировать это. Умерли здесь, у цели.

- Активировать? - переспрашивает Айвон. Он держит резак наготове, и его взгляд мечется по залу. Ему не нравится пульсация энергии. Слишком похоже на дыхание затаившегося зверя.

- Трон Вселенной, - медленно произносит Эдем, делая шаг вперёд. - Это не трофей. Не предмет. Это... должность. Место того, кто будет управлять реальностью. Тот, кто сядет на него, станет Богом.

В воздухе повисает звенящая тишина. Слова Эдема парализуют всех.

- Чушь, - резко обрывает его Кен-ра. - Технология. Просто технология, которую мы должны доставить капитану. Айвон, готовь резак. Попробуем извлечь центральный элемент.

Он делает шаг к Трону. И в этот момент сфера энергии вокруг артефакта вспыхивает ослепительной вспышкой. Гул становится рёвом. Мощная ударная волна отбрасывает Кен-ра назад, он пролетает несколько метров и жестко, всем весом брони, впечатывается в стену из застывшей энергии. Соэр кричит. Адам его подхватывает и утаскивает за колонну. Лена падает, прикрывая голову руками. Флей отшвыривает к одному из пустых постаментов.

Только Эдем стоит на ногах. Его волосы растрепаны, лицо освещено неземным светом. Он смотрит на Трон, и в его глазах - не страх, а узнавание. Торжество.

В центре зала, прямо перед Троном, из сгустка энергии формируется фигура. Огромная, полупрозрачная, мерцающая. Это тот самый гуманоид с фресок, но его лицо не стёрто временем. Оно живо, печально и бесконечно мудро. Призрак Стража.

Голос звучит не изо рта, а прямо в головах у всех. Глубокий, многоголосный, отдающийся эхом в самом подсознании. Флей, лёжа на полу, чувствует, как от этого голоса вибрируют её кости.

- Недостойные. Паломники пустоты. Пришли за силой, но принесли с собой только жадность и страх. Первое испытание провалено. Вы хотите взять, но не хотите понять. Вы не готовы.

Призрак поднимает руку. В зале гаснет весь свет, кроме пульсирующего сердца Трона.

- Будете готовы - вернётесь. А пока - уходите. Планета закроется. И горе тому, кто попытается войти силой.

Пол под ногами содрогается. С потолка начинают падать обломки. Огромные тени механизмов за стеной приходят в движение. Весь подземный город начинает просыпаться не для приветствия, а для изгнания.

- ОТХОД! - орёт Кен-ра, с трудом поднимаясь на ноги. Из разбитой губы течёт кровь. - ВСЕ НАЗАД! ВЫТАСКИВАЕМ РАНЕНЫХ!

Айвон хватает за шкирку Соэра и бросает его к выходу. Адам помогает подняться Лене, которая, кажется, подвернула ногу. Эдем, бросив последний, полный вожделения взгляд на Трон, разворачивается и бежит к выходу. Бежит быстро, не оглядываясь.

Кен-ра подхватывает обессилевшую Флей, перекидывает её через плечо и, шатаясь, бежит вон из рушащегося зала. Позади него с грохотом обваливается арка. Клубы пыли и светящейся энергии заволакивают всё.

Это безумный, панический бег сквозь оживший ад. Лес Тишины превратился в западню. Ветви деревьев хлещут, как плети, шипы впиваются в броню. Мелодия листьев сменилась оглушительным, диссонирующим воем. Галерея Эпох рушится, древние фрески осыпаются на головы миллионами острых осколков. Они бегут, спотыкаясь, падая, поднимая друг друга, гонимые единственным инстинктом - выжить.

Флей приходит в себя на плече у Кен-ра. Всё её тело ноет, в ушах звенит. Она смотрит назад, мимо качающегося в такт бегу фонаря на шлеме Кен-ра. Она видит, как тьма, настоящая, живая, голодная тьма поглощает тоннель за ними. Древний город сворачивается, словно закрывающийся цветок, выталкивая непрошеных гостей.

Они вываливаются из люка на поверхность планеты. Последними выбегают Кен-ра и Эдем. В тот же миг люк за ними смыкается. Без единого звука, как и открылся. Статуя, которая его открыла, покрывается сетью трещин и рассыпается в прах.

Семь измученных, грязных, израненных тел лежат на холодном мху. Над ними - всё тот же серый туман и мертвая тишина. Но теперь эта тишина кажется благословением.

Капитан Ковинцки на «Калипсо» смотрит на погасшие разом все мониторы и графики. Энергетический всплеск исчез, планета снова мертва. Его единственный глаз наливается кровью, кулак с грохотом опускается на пульт.

- Что. Там. Произошло.

Медотсек корабля. Яркий, стерильный свет. Лена, превозмогая боль в собственной ноге, обрабатывает раны остальным. Айвон сидит на кушетке, с его лба снят бронированный шлем, и видна глубокая ссадина, но он даже не морщится, пока Лена накладывает регенерационный шов. Адам лежит, уставившись в потолок. Его обычная жизнерадостность испарилась. Он бормочет формулы и расчёты, пытаясь осмыслить увиденный Трон. Соэр сидит в углу, закутанный в термоодеяло, и мелко дрожит, несмотря на жару, которую нагнали в отсек. Его психика дала трещину.

Флей лежит на соседней койке, прижимая к себе подушку. Она не ранена физически, но взгляд её пуст. Она смотрит в одну точку на стене. В её ушах всё ещё звучит многоголосный шёпот Стража: «Вы не готовы... Вы не готовы...»

Кен-ра стоит у двери, прислонившись к косяку. Он отказался от помощи, велев сначала заняться остальными. Разбитая губа запеклась, на скуле наливается синяк. Он смотрит на свою команду, и в его груди клокочет ярость - на себя, на Эдема, на капитана, на этот проклятый Трон. Ярость и чувство вины.

Дверь с шипением открывается. Входит капитан Ковинцки. Его шаги гулко отдаются в тишине. Он обводит взглядом медотсек, и его лицо - маска холодного презрения пополам с бешенством. Его взгляд останавливается на Кен-ра.

- Доклад. Что там было?

Кен-ра отлипает от косяка. Вытягивается по стойке смирно, несмотря на боль во всём теле.

- Подземный комплекс, сэр. Высокоразвитая технология. Охраняемая система. Центральный артефакт, предположительно и есть искомый «Трон». Во время попытки контакта система классифицировала нас как «недостойных» и активировала протокол изгнания.

Капитан медленно, очень медленно приближается к нему.

- «Недостойных»? - повторяет он. Его голос тих, но от этой тишины кровь стынет в жилах. - Мой лучший офицер... «недостоен»?

Он бьёт быстро, без замаха. Удар - профессиональный, жестокий, в солнечное сплетение. Кен-ра складывается пополам, хватая ртом воздух. Флей вскрикивает на своей койке. Айвон дёргается, но сдерживает себя. Эдем, который всё это время стоял у другого конца комнаты, скрестив руки на груди, наблюдает с ледяным интересом.

Ковинцки наклоняется к самому уху согнувшегося Кен-ра.

- Ты... идиот. Ты думаешь, «Трон» - это предмет? Это не мебель и не оружие. Это ключ. Ключ к управлению реальностью, к вознесению над всеми этими жалкими остатками империй и фракций! И ты позволил ему запереться, потому что ты не готов?! Потому что вы все не готовы?!

Он выпрямляется. Смотрит на свои трясущиеся от гнева руки.

- Готовьтесь. Все вы. Через три стандартных цикла мы возвращаемся. И мы пробьёмся внутрь, даже если для этого придётся разнести эту планету на куски. Вы будете готовы. Или вы подохнете, пытаясь.

Он резко разворачивается и выходит, оставляя после себя гнетущую, наполненную болью и отчаянием тишину.

Камера медленно наезжает на лицо Эдема. Он стоит в углу, вне досягаемости света основных ламп. И пока все остальные пытаются прийти в себя, на его губах играет едва заметная, загадочная и абсолютно уверенная победная улыбка. Он знает то, чего не знает капитан. Он знает, почему они не были «готовы». И этот план, похоже, вполне его устраивает.