Зови меня Шинигами

Приближение посторонних Ши почувствовал почти сразу после того, как распахнул перед Кирой дверь. Они вели себя очень осторожно, старались остаться незамеченными до последнего момента. И у них бы получилось. Если бы имели дело с обычным человеком.

Надвигались со всех сторон, чтобы точно не упустить. Но Ши и не собирался убегать. Зачем?

Кира вошла внутрь храма, закрыла дверь, а он спустился с крыльца, остановился недалеко от ступенек. Ждал.

Как обычно. Руки расслабленно висят вдоль боков, пальцы выпрямлены. Голова немного наклонена вперёд. Со стороны кажется, что он внимательно наблюдает исподлобья, а на самом деле глаза закрыты. Обостряются другие чувства. Ему не обязательно видеть. Особенно сейчас, пока противники ещё не приблизились достаточно.

Что-то странное. Незнакомое. Они не люди. В большинстве своём. Существа с человеческой внешностью и демоническим нутром. Без страхов, без сомнений, без эмоций. И невозможно определить, что за сила у них, пока она не проявится в деле.

Это от кого же сюрприз?

Единственный, кто знал, что он в это время точно будет здесь…

Ши вскинул голову, огляделся по сторонам.

Люди остановились чуть вдалеке, а те, другие, продолжали надвигаться. Штук двадцать. Не мало ли? В руках то ли дубины, то ли биты.

Странный выбор оружия. Хотели бы быстрее убить – прихватили бы что-то более действенное. Или желают растянуть удовольствие?

А вообще, не честно. Длинные палки против коротких кинжалов. Придётся позаимствовать у кого-нибудь для справедливости. Ну а пока вооружимся тем, что есть.

Тысячи раз отработанное движение – рукоятки легли в ладони. Настолько привычное, настолько естественное ощущение, словно не посторонние предметы, а обязательная составная часть руки.

Ну!

На лишние мысли не хватало времени. Да и ни к чему они были. Необходимо отстраниться от всего. Видеть и делать. Только видеть и делать. Но мысли всё равно проскакивали. Сознание само собирало информацию и анализировало.

Боевые навыки у противников – так себе. Пусть и не быстро, но Ши бы справился. Но они обладали ещё одним преимуществом, которое перевешивало и его умение, и его нечеловеческие быстроту и выносливость. Они умели воскресать.

Упав на землю с разбитой головой, с дырой в груди или даже с перерезанным горлом, они поднимались уже через несколько секунд, совершенно целенькие и опять полные сил.

Вряд ли они были бессмертны, но в комплекте имели точно не одну жизнь. А Ши ведь не мог убивать их бесконечно. Он не железный. Он не автомат, не знающий усталости, которому нипочём любое количество доставшихся ему ударов.

Не хотел заходить в храм, а пришлось. Внесли.

Спасибо, не поволокли за ноги или за волосы. Вполне культурно подхватили под руки, протащили вверх по ступенькам, чуть подзастряли только в дверном проёме. Слишком узок оказался сразу для троих. А дальше – через зал.

Ши не стеснялся, безучастно висел мешком. Кровь заливала глаза. И во рту вкус крови. И, кажется, что всё вокруг, а уж тем более он сам – кроваво-красные. А так – почти не больно, ощущения притупились. Просто сил нет шевелиться. Да и желания.

Ещё один проём, ещё один зал. Вошли, остановились.

Немного проморгался. Раз не получилось отвертеться от приглашения, раз уж всё равно оказался внутри, хотелось рассмотреть, что это за особенное местечко – Сумеречный храм.

Кругом серый камень: стены, потолок, пол. Колонны. На выступе одной, сливаясь с фоном, неподвижно сидела сова. Смотрела огромными выпуклыми глазищами. Взгляд остекленелый, неживой.

Окудников. Затаился в стороне. Тоже торчал неподвижно, тоже только смотрел, наподобие совы. Но стоило появиться новым гостям – зашевелился.

Старик в балахоне до пят, напоминающем сутану. Не иначе настоятель. И рядом с ним – Кира.

Замерла при виде Ши, долго не могла ничего сказать. Не понимала, что происходит и почему.

Надо думать, сейчас он выглядел ещё более эффектно, чем обычно, а ей ещё ни разу не удалось полюбоваться на подобное зрелище. Слишком мало знакомы.

Кира перевела взгляд на настоятеля, но он казался не менее потрясённым.

Носильщики, похоже, подустали. Бросили Ши на пол.

Как-то неприлично лежать, когда все кругом стоят. И он тоже попробовал встать.

Не дали. Два увесистых удара одновременно с двух сторон. Согнулся на полу. Перед глазами – темнота. Зато услышал, как звякнул металл об камень.

Это его кинжалы. Презрительно швырнули к ногам приближающегося Окудникова.

И ещё услышал.

– Зачем? – прошептала Кира.

– Ну как? – невозмутимо проговорил Окудников, остановился, наклонился, подобрал один кинжал, взвесил на ладони. – Древние правила. Нужна жертва. Чтобы Источник ожил, кто-то должен умереть.

– Нет, – сначала тихо и неуверенно, потом – почти крик: – Нет!

Ши шевельнул губами, попытался сказать: «Не дёргайся. Я – не против». Но, кажется, не получилось. Совсем.

Хотя какая разница? Она же всё равно не послушает, влезет.

Что за дура? Что за идиотское стремление – его спасать? Неужели непонятно: не надо! Он…

Хотел объяснить и снова начал подниматься. И снова нарвался.

Рассчитанный тяжёлый пинок перевернул на спину.

Кира опять что-то крикнула, но на этот раз Ши прослушал. Выпал из реальности на время. А когда он пришёл в себя, вокруг стояла странная, непонятная тишина. Но взгляд упирался прямиком в высокий потолок, и там не происходило абсолютно ничего интересного.

Пришлось чуть повернуть и запрокинуть голову в желании рассмотреть, что творится впереди. Так было даже удобней – слипшиеся волосы съехали набок и не закрывали обзор. Только мир опрокинулся с ног на голову. Но ничего. Всё равно же видно.

Все застыли неподвижно и пялились на Киру. А она стояла посреди зала, напряжённая, устремлённая вверх. Голова тоже запрокинута. Окружена серебристым сиянием. Будто попала внутрь луча, выходящего прямо из пола и уносящегося ввысь, к каменному своду. Или даже пробивающемуся сквозь свод. К небу. В бесконечность.

Сияние постепенно расползалось по камню – по потолку, по стенам, по полу, заставляло его мерцать холодными белыми искрами, такими яркими, что резало глаза.

Шея затекла, и Ши шевельнулся. И Окудников тоже. И Кира.

Поток серебристого света исчез, и она опустила лицо, посмотрела прямо перед собой, выкинула вперёд руку. Тонкий луч вырвался из ладони и угодил в стоящего справа от Ши человека.

Он словно вспыхнул в один момент, но не огнём, тем же холодными серебром. А когда сияние погасло, так же мгновенно, как вспыхнуло, от человека не осталось ничего. Пусто. Будто его никогда и не существовало.

Кира повела рукой влево. Слишком сосредоточена, не замечала ничего вокруг. Даже совсем рядом.

Не видела, как приблизился к ней Окудников, сжимая кинжал в опущенной руке.

Ши перекатился на живот, рванулся вверх. Но и на этот раз ничего не вышло.

Прицельно – сверху ногой ему по голове. Словно таракана раздавили.

Упиравшиеся в пол руки бессильно подогнулись, ткнулся лицом в камень. И, пожалуй, опять ненадолго отключился.

Не мог видеть, а всё равно увидел. В мыслях, в ощущениях, в осознании.

Окудников чуть зашёл вперёд. Только тогда Кира обратила на него внимание, глянула удивлённо и вздрогнула. Сильно вздрогнула. Опустила глаза. А колдун отступил назад, вытягивая кинжал. Лезвие – красное, и на его кончике дрожит тоненькая серебристая нить. Тянется от Киры.

Обвилась вокруг лезвия, перешла на рукоять, потом на сжимающую её ладонь. Оплела Окудникова целиком.

Кира качнулась, осела на пол. Нить оборвалась и будто затянулась, ушла внутрь колдуна.

Окудников хотел сам стать проводником, чтобы забрать всю силу Источника себе.

Ши уже не пытался дёргаться, послушно лежал. Он всё равно ничем не сможет помочь. Он же не волшебник. И не врач. Скорее, наоборот.

Ну и ладно!

Как там? «Умерли в один день». Именно тот случай. А «жили долго и счастливо» – это не для всех.

Успокоился, вытянулся поудобней, стараясь не потревожить прочно угнездившуюся внутри, не желающую утихать боль. И вдруг раздался крик. Короткий, испуганный, удивлённый.

Это вскрикнул Окудников. Он по-прежнему стоял недалеко от Киры. Но не просто стоял. Возбуждённый, напружиненный, нервно вертел головой, оглядывался по сторонам. Словно множество невидимых врагов надвигалось на него со всех сторон. Или один, коварный, прятался где-то в зале, способный в любую секунду выскочить из укрытия и наброситься на колдуна. Вот Окудников и пытался взглядом отыскать его, успеть засечь движение, чтобы точно знать, откуда ждать нападения.

Глаза его безумно поблёскивали. Он чуть пригнулся, словно хотел спрятаться, крутанулся на месте. И тут взгляд Окудникова остановился на его же помощниках: людях и нелюдях.

Колдун прищурился и выбросил вперёд руку. Совсем как Кира несколько минут назад. И так же как у Киры, из его ладони вылетел тонкий серебристый луч, поджёг одного помощника, потом другого. Остальные опомнились, сорвались с мест, заметались по залу, ринулись к выходу. Но луч настигал их, уничтожал, превращал в ничто. И смертных, и бессмертных.

Ши тоже ждал каждое мгновение прикосновения этого убийственного луча. Но, кажется, Окудникова совсем не интересовало нечто жалкое, распростёртое на полу. Его увлекали только движущиеся мишени, и он торжествующе улыбался после каждого удачного попадания. Пока не разделался со всеми. Но и тогда не успокоился. Ещё раз внимательно оглядел зал.

Настоятель укрывался под аркой в глубине возвышения. Но Окудников не обратил внимания и на него, повернулся к Кире.

Она лежала, скрючившись, прижав ладони к ране на животе. Пока ещё живая. Кровь медленно сочилась между пальцами, растекалась по полу. Окудников шагнул к ней, вытянув вперёд обе руки. Но не тонкие лучи – два широких световых потока вырвались из ладоней, слились в один, затопили Киру.

Она не вспыхнула, как остальные. Она впитывала, вбирала бьющий в неё свет. Зашевелилась, отодвинула руки от раны – кровь больше не текла, – упёрлась ими в пол, села. Хоть и неуверенно, слегка покачиваясь. Но и Окудников покачнулся. Последняя вспышка, и он рухнул на пол. Глаза широко открыты и пусты.

Источник сам выбирает проводника и не позволит никому оспаривать своего решения.

Ши опять перевернулся на спину, согнул одну ногу в колене, попробовал упереться подошвой в пол. Но та беспомощно скользнула по камню. Нога опять распрямилась. Не вставалось никак. И Кира не могла подняться. Сидела сгорбившись, тяжело дыша.
Настоятель наконец-то оторвался от стены, спустился с возвышения, подошёл к Кире, присел рядом.

– Попробуй встать. Я помогу.

Обхватил её, потянул вверх, разворачивая лицом в сторону возвышения. Кира кое-как выпрямилась.

– Я отведу тебя. Тебе надо лечь. По-нормальному. В постель. Чтобы оправиться. Сила Источника залечит рану. Но не сразу. Тебе надо отдохнуть.

Кира согласно кивнула и оглянулась на Ши.

Он успел отвести глаза, чтобы не поймать её взгляд, и услышал:

– Не переживай. С ним тоже всё будет в порядке. Он справится сам.

Ну да. Конечно сам. Он не нуждается ни в чьей помощи.

Ши посмотрел вслед уходящим и всё-таки наткнулся на чужой взгляд. Но не Кирин. Теперь обернулся настоятель.

– Справа, в соседнем помещении, есть целебные ванны. Дверь за первой колонной.

И на ходу, не смущаясь, что Ши всё прекрасно увидит, завёл руку за спину, протянул её в направлении тела Окудникова и тихонько прищёлкнул пальцами.

Скромное движение, но не осталось ничего. Как после серебристой вспышки.

А почему же раньше… если всё так просто…

Нет. Потом.

Не хочется думать и анализировать. Хочется…

Ну вот зачем старик ляпнул про эти ванны? Где бы Ши заполз в уголок и спокойно отлежался. Не привыкать. А тут появилось нестерпимое желание плюхнуться в тёплую воду, стянуть пропитанную кровью одежду. И портупею – к чёрту. Достали впивающиеся в тело ремни. Всё равно сейчас в них никакого смысла. Кинжалы раскиданы по всему залу, и нет сил их собирать.

Всё-таки сумел встать на ноги. Шатаясь, запинаясь, несколько раз рухнув на колени и снова поднявшись, добрёл до стены. Привалился к ней, постоял немного и двинулся дальше, не отрывая от камня плеча. Всем телом навалился на дверь, и та поддалась, распахнулась, а Ши опять чуть не упал.

В лицо дохнуло теплом и паром, в ноздри шибанул солоноватый запах. Первый бассейн, выдолбленный прямо в полу, всего в нескольких шагах. Подошёл к краю и не стал искать лестницы. Просто упал в воду.

Она расступилась с плеском, потом сомкнулась за спиной. Обняла, потянула вниз.

Ши развернулся, улёгся на дно.

Если б совсем не надо было дышать, так бы и лежал. День, два, да и все остальные, что остались от жизни. Но пришлось всплыть.

Воды по грудь. Но у одного конца бассейна каменный выступ, словно скамейка. Можно сесть, откинуть голову на край.

Но сначала Ши всё-таки стащил с себя одежду и портупею, швырнул всё на пол.

Ну вот. Он снова справился сам. И с ним уже почти всё в порядке.

Он положил голову на край, блаженно прикрыл глаза.

Вода колыхнулась, крошечной робкой волной погладила плечи. Как будто ещё кто-то спустился в бассейн. Но…

Это просто его вырубает. Не волны накатывают, а сны.

Он и с закрытыми глазами прекрасно видит, что никого больше нет. Он один. Как обычно. Всегда рядом – только боль.

* * *

Даже сквозь сон Ши почувствовал чужое присутствие. Очнулся, поднял голову, обернулся.

Настоятель. Стоял в нескольких шагах от края бассейна, держал в руках стопку одежды, смотрел на Ши. И Ши смотрел на него, снизу вверх, прямо в изрезанное морщинами лицо.

Сейчас старик не казался таким беспомощным и благообразным, как вчера. Взгляд открытый, твёрдый, бестрепетный. Будто произносил высокомерно: «Думай что хочешь. Всё равно ничего не изменишь. Всё равно примешь как есть. Мне не оправдываться, а тебе уж точно не судить».

Ши и не судил, не претендовал на значимость. А ведь думал, что контролирует происходящее. Но кто-то действительно нашёл его уязвимое место.

Он тоже предсказуем. Всегда принимает брошенный ему вызов, всегда ввязывается в предложенную ему игру, даже заранее предполагая, что та будет нечестной. Ведь победить в такой особенно круто.

Идиот самоуверенный. Не лучше Окудникова. Потому и оказался, как остальные, послушной марионеткой. А кукловод – один. Самый скромный, самый неприметный. Умело дёргает за ниточки, прячась за непроницаемой ширмой.

Вот он, прямо перед ним. Настоятель Сумеречного храма.

Они все плясали под его дудку, разыгрывали прописанные роли, чтобы случился запланированный финал. Все. И Ши тоже добросовестно исполнил предназначение, о котором не подозревал.

Окудников ошибался, когда называл его жертвой. Нет. Ши тоже проводник. Просто более мелкого масштаба. Его же не зря называют Мрачным жнецом, ангелом смерти. Это его работа – указывать последний путь. Так и вышло.

Он провёл истинного проводника нужной дорогой, не пропустив ни одного важного этапа. Через отчаяние, через обман, через страх, через унижение, через боль. Через надежду, через доверие, через прощение, через страсть, через нежность. Помог ей обрести источник силы внутри себя самой.

Ну а теперь он не нужен. Ведь так?

Ши выбрался из бассейна, вытерся предложенным полотенцем, оделся. Вслед за настоятелем прошёл в зал и сам посмотрел на выход, небольшой арочный проём, почти не заметный издалека в огромной стене.

Прощания и напутствия ему не нужны. Но настоятель заговорил:

– Ты сможешь попасть сюда когда захочешь. При одном условии: в ту же дверь и в то же время, как вчера.

Хочется надеяться, что не тем же способом.

– Но ты же понимаешь? Тебе лучше этого не делать. Никогда.

– Понимаю. Мне тут не место. Сюда и тварей не всяких пускают, а я…

Искусственное создание. Химера. Выдуманный персонаж.

Да и повода для возвращения нет. Скорее всего, уже не к кому. Настоятель ведь не мелкий колдун-чернокнижник, сумеет подчинить какую угодно силу. И в любом случае прежней Киры не существует.

Она больше не человек. Она – проводник. Магический артефакт, которому не полагается иметь эмоции, чувства, привязанности.

Проводник должен быть беспристрастен, держаться строго на грани между светом и тьмой, добром и злом, не принимая ничьей стороны. Это всегда непросто. Но особенно если существует что-то, способное отвлечь, сбить с толку. Или кто-то. А Окудников не довёл дело до конца. Слишком рано переключился не на тот объект.

Ши понимал. Действительно понимал. Поэтому хватит пустых разговоров. Он развернулся и двинулся к выходу. Медленно. Не спешил.

Старик дал ему уйти подальше. Рассчитывал, что он не заметит? Но Ши всё прекрасно слышал и воспринимал.

Шелест одежды, холод металла, глубокий вдох, взмах руки, лёгкая вибрация летящего в спину клинка.

И время замедлилось. Нарочно. Чтобы Ши успел побольше всего передумать и прочувствовать.

Что там? Кинжал?

Какая тонкая ирония.

Старик не поверил обещанию не возвращаться. Или решил обезопаситься. Чтобы наверняка.

Он не промахнётся. Если не хватит умения и сил физических, помогут другие силы, более действенные. Клинок попадёт точно в цель.

Успел бы увернуться: отскочить в сторону, упасть на пол. Но стоит ли? Раз уж настоятель Сумеречного храма решил сделать это собственноручно. У него прав не меньше, чем у судьбы. А разве можно противиться судьбе?

А сердце даже не трепыхнётся. Он уже давно безнадёжно мёртвый. Его не должно быть. И не будет. Всё правильно. Провидица не ошибалась. Он сам всегда стремился к этой встрече. И наконец дождался. Вот оно, его последнее мгнове…