[Мир перевернутых зеркал]

Дым поражает легкие, но я их все ещё чувствую, как и жжение во всем теле. Снова тупая боль в грудной клетке, заставляет непрерывно глотать соленые слёзы. Я не могу вымолвить и слова. Ремень душит всё тело и ноги, как ватные, не хотят повторять ни одной команды. Я умираю? А как же она? Я не хочу оставлять всё как есть. Я не могу...

Author P.O.V.

Пожарная машина и служба эвакуации спешат на место происшествия по первому вызову. Водитель машины выбил кусок ограды и висит между жизнью и смертью на мосту, создавая огромную пробку. Кажется одно дуновение ветра и все исчезнет, но всё обходиться куда нельзя лучше и эвакуатор поднимает помятый автомобиль на ровную площадку. Работники скорой тут же спешат на помощь девушке сбежавшей из больницы. Им уже давно сообщили о пациентке, которая умудрилась покинуть самую охраняемую крепость и они молились не получить этот чертов вызов до последнего, но кажется им не везло... Не нужно было иметь хорошего зрения, чтобы рассмотреть одно тряпичное тело и лужи крови.

«О, Господи!»

Кто-то молился и призывал к помощи Бога. Вообще повсюду были слышны крики и вопли испуганных незнакомцев. Рядом собиралось все больше недоумевающих взглядов, но когда девушку поместили на носилки на её лице была искаженная кровавая улыбка. Так сложилось, что она больше в него не верит. Только не после того, что случилось...

<...>

Холодный осенний день окутал каждую улицу и каждое сердце, которому было не все равно на одну маленькую девушку, попавшую который раз в неприятности. Обезображенное тело привезли в скорую и все её знакомые, как мухи слетелись в одном месте. Роковое молчание заковало их спины и не давало поднять голову на несчастных родителей, макушки волос которых полностью покрылись сединой за прошедшие два года – самое худшее время для всех...

Час, два, шесть, десять часов и пять минут... Изуродованное тело собирали на операционном столе так долго, что врачи могли уже сами упасть без сознание, но её сердце всё еще билось, как будто невидимая сила не хотела отпускать её в другой мир, где все бы наконец закончилось.

Сутки ожидания сводили с ума. Светловолосая девушка обнимала онемевших отновости родителей так крепко, как своих собственных. Неразлучные брат и сестра как всегда стояли рука об руку поддерживая друг друга в эти судьбоносные минуты. Помятый парень в дорогом костюме сидел на полу все еще не убирая руку от груди, восстанавливая дыхание, он надеялся, что прилетел на первом же возможном самолете из Вашингтона вовремя. Но что значит для них время сейчас? Надежду? Пожалуй, да. А у кого-то не сгорали батарейки отчаяния. Парни, как два маяка продолжали метать во всех молнии своего негодования. От бессилия каждый мог сойти с ума. Почти все в сборе, кроме пары ждущей своего первенца. Они не могли быть здесь. Слишком опасно для такого огромного срока, но взволнованная девушка, постоянно забрасывала сообщениями всех присутствующих, побуждая выбросить телефоны в урну, от непрекращающихся трелей.

Время все еще медленно стекало по их телам и у каждого в голове проносились свои мысли, связанные с человеком лежащем в комнате, куда никого не пустят. Даже доктор не сможет выйти и огласить свой приговор, пока лампочка не перестанет гореть красным светом, таким ужасным красным...

Не смогут прийти к девушке только те, чьи имена она поклялась похоронить в своем сердце до самого конца, срок которого может стать известен в ближайшие секунды, минуты, часы или же дни...

***

В это же время кто-то должен пойти под суд. Выгоревшие стены психиатрической больницы хранят в себе столько памяти, сколько возможно. Всё остается в рамках придуманной конфиденциальности, но сегодня работники потеряли самого мирного и жизнерадостного пациента Райли Элизабет Митчелл и все стало не так уж и важно... Растрепанный и ужасно бледный от такого известия юноша шел по коридору в её комнату, которая сегодня осталась открытой для всех, кто хотел попрощаться с ней. Он не мог поверить в её смерть. Только не она.

Парень остался стоять на пороге раздвижной двери, пробегаясь взглядом по таким знакомым глазу стенам, но его внимание привлекали только стопки тетрадей. В синей обложке – хранились почти все ее рисунки и наброски, которыми так же были увешены и стены комнаты. Красные – её отдельные мысли. Но самыми особенными были – жёлтые тетради, которые каждый день продолжали заполняться её историей. Парень всегда в тайне желал увидеть из них хоть строчку. Он не понимал, что так притягивает его к ней, что именно так будоражит сознание при виде её странного рода деятельности. Теперь всё, как на ладони и его ноги уже готовы отнести его к желанному кладу, но...

- Уоррен, тебя вызывают!

Услышав своё имя, парень резко оборачивается в смятении оглядывая того, кто успел подловить его за подглядыванием. Как всегда в самое нужное время...

- Алек, прошу тебя, не сопротивляйся. Мы все знаем...

Его руки тряслись так же видимо, как и ломалось внутри сердце, оставляя на лице невидимые шрамы. Долговязый парень направился за доктором, чтобы выслушать очередную тираду о этике, которой он никогда не хотел повиноваться. О чертовой субординации, которую он так часто нарушал рядом с ней. Но она же была счастлива, хоть всего и на миг...

Алек Уоррен пришел в больницу в качестве добровольца год назад и его приставили к темноволосой девушке, на вид слишком обычной, чтобы обозвать её безумной. В первые месяцы, он не смог понять, что с ней не так. Милая улыбка и океан обоняния, бризом достиг даже его. Но спустя время он начал это замечать. Лечащий доктор приносил фотографии и письма от её родителей и друзей, но она упорно игнорировала каждого, изображая из себя мученицу. И однажды пробравшись в архив, он изучил её историю вдоль и поперек. Нет, она не стала для него объектом жалости, для него – это стало чем-то большим...

Райли P.O.V.

Искусственный свет и сгустки воздуха проходили через всё тело, создавая имитацию жизни. Было так глухо, как будто меня поместили в вакуум. Но мысли продолжали зажигать во мне огоньки, напоминая о том, что я осталась жива. Я который раз осталась в этом мире, столь бессмысленном, что уже надоело возвращаться...

- Ты хоть вспомнила? – голос Джо неожиданно появился в моей голове. Такой четкий и сильный.

- Ничего не помню.

- Я не смогу тебя покинуть, пока ты не вспомнишь.

- Это к лучшему.

- Нет, мне надоело. Я не могу быть с тобой вечность.

- Почему?

- Прошло уже слишком много времени.

- Всего пару лет.

- Нет, прошло уже гораздо больше...

- Я потерялась...

- Тогда нам было всего по десять.

- Нет, ты же помнишь Люка?

- ...

- Всего два года.

- Просто вспомни.

- Но...

Бурей засасывает в пучину прошлого. Я оказываюсь на краю обрыва, где протекает та самая река, куда мы ездили недавно все вместе. Лукас, Джо, мама, папа и там был еще Алек. Все так же, как и в тот день. Только нам с Джо по лет десять.

Две белокурые девочки бегают по кругу, играя в салки или что-то такое... Чистое небо быстро превращается в грозовое. Сильный дождь заставляет вымокнуть нас в долю минуты. Мы спешим спрятаться под единственным деревом, которое может укрыть нас от слез черного неба. Джо боится грозы так сильно, что мне приходиться успокаивать её, обнимая за плечи. Когда её плач становится слишком невыносимым и тягостным я решаюсь пойти искать родителей.

- Райли, пожалуйста, не оставляй меня. Мне страшно, - испуганно хнычет сестра, цепляясь за мою руку. Её пальцы обжигают холодом.

- Я скоро вернусь. Дождись меня, - убирая с её лица мокрые пряди успокаивающе говорю я.

Всего шаг и наши руки расцепляются и насыщенный удар молнии попадает в дерево. Крик. Кажется, это последний раз, когда я держала её за руку...

- Нет, пожалуйста, пусть это будет не правдой. Джо! – Кричу в пустоту, срывая легкие и тут же оказываюсь в больничной палате.

Все те же маленькие запястья, как в десять лет. В комнату входят родители. Мама не может сдержать слёз и утыкается в грудь папе. А он как всегда снисходительно смотрит на меня, как будто я должна сама понять, что происходит.

- Где моя Джо? Где Джо? – Мой нежный детский голос скатывается на плач, обрывая каждую ноту уверенности.

- Райли... - голос папы надламливается так же, как и мамин.

- Где Джо? Скажите мне...

- Джо...

Нет, нет, нет...

- Прекрати всё это. Я прошу тебя. Прекрати.

Снова оказываюсь на краю обрыва, где протекает та самая река, куда мы ездили недавно все вместе. Лукас, Джо, мама, папа и там был еще Алек. Все так же, как и в тот день. Только там нет Джо. Мне уже около двадцати. Сбилась со счета. Я пытаюсь найти её среди деревьев, но ничего не выходит. Вижу, как Лукас разговаривает с мамой и папой, когда они выпивают вино все вместе. Джо там так же – нет. Я подхожу ближе, чтобы подслушать о чем они разговаривают.

- Лукас, спасибо, что согласился поехать с нами, - умиротворенно говорит мама.

- Это многое для нас значит. Этим летом мы часто забираем её из больницы, но улучшения...

- Не думайте о плохом. Все наладиться. Мы знакомы уже так давно. Мы все вместе сможем помочь ей забыть Джо.

Нет, нет, нет...

- Даже мы не знаем, чем можем помочь ей... Кажется после смерти Люка, все началось снова. Бедная наша девочка... Глории еле удалось получить разрешение на то, чтобы забирать её домой.

- Это потрепало нас всех. Но почему она не может отпустить Джо?

- Ты же помнишь, как они были неразлучны... Все время.

- Я помню, но...

- Ладно, она скоро вернется. Давайте не будем об этом.

Картинка уходит и остается только беспорядочность.

- Нет, остановись. Перестань. Это не правда. Не правда, - пытаюсь найти в своей голове Джо, чтобы все объяснить ей.

- Правда, - все тот же родной тихий голос перебивает меня, заставляя подскочить пульс до предела.

Тело в конвульсиях бьется о твердую поверхность койки. Больше не хочу видеть свет реальности. Больше не хочу терять её.

- Нет, ты вспомнишь. Ты всё вспомнишь, - глухой голос справедливости, пронзает каждую клеточку мозга, заставляя слушать о искажении моего мира, который перевернулся всего за один день. Тело начинает свою работу, как будто нужно было всего лишь перезагрузить компьютер. – Ты все вспомнишь...