Ноэль

«Мне пришлось рано повзрослеть. В пятнадцать лет у большинства подростков наступает время «трудного возраста», когда можно капризничать с родителями, слушать меланхоличные песни, влюбляться и страдать из-за выдуманных проблем, наличие которых, просто необходимо для осознания своей «взрослости» в этот период. Есть и другие, к счастью, их меньше, но в этом возрасте они уже успели потерять близких людей, осознав всю жестокость жизни, заключающуюся в её неизбежном конце. Я отношусь ко вторым. 

      Я родилась с сердцем, состоящим из многих кусочков. Каждый из моей семьи оторвал от своего сердца кусочек с любовью, а затем из этих кусочков сшили моё. Поэтому с детства я очень привязана к своей семье искренней любовью. Пока родители тяжело работали, меня воспитывали бабушка и дедушка. Целыми днями я ходила за ними «хвостиком». Они очень многому меня научили и главное среди этого то, что несмотря ни на какие жизненные сложности, всегда нужно оставаться человеком искренним, добрым, честным и справедливым, проявлять уважение к старшим, а ещё показали пример настоящей любящей семьи, которая должна быть у каждого. Бабушка воспитывала во мне девочку, учила шить, вязать, замешивать тесто и прививала вкус к красоте. Дед закалял мужской характер и показывал, как быть сильной, учил закручивать гайки и забивать гвозди. А ещё, когда я спрашивала у него о том, какая профессия самая лучшая, он отвечал: 

      ― Врач или космонавт, но быть инженером – это высший пилотаж. 

      ― Дедушка, а учёный лучше инженера? 

      ― Учёный, конечно, лучше, но стать им невозможно. 

      Бабушка не верила в мой успех. Она думала, что я слишком слабая и тупая, потому что не всегда понимала, что и как делать с первого раза, а дважды она не повторяла. Однажды, идя вместе с ней на рынок, я сказала, что когда пойду учиться в школу, то закончу её со всеми пятёрками и стану учёным. На это она сказала мне, вздыхая: «Ой, не знаю я, как ты будешь учиться в школе. Ты такая невнимательная. Как будешь писать диктанты? Человек должен держать в голове одиннадцать слов, а ты и пяти за раз запомнить не можешь. Да не сможешь ты окончить школу с красным аттестатом. Это всё твои детские мечты, там нужно много трудиться, а тебе всегда лень. Да и в университете, как будешь учиться? Там нужно будет уметь быстро лекции писать, а ты и пяти слов подряд запомнить не можешь. Какой из тебя учёный?! Хоть бы уже на кого-нибудь смогла выучиться». Дед же наоборот всегда говорил не сдаваться и со временем даже согласился, что я стану учёным-изобретателем и буду строить ракеты для космоса. Может и правда поверил, а может просто из-за того, чтобы я ему каждый день не нудила своими утверждениями. Так или иначе, но он выделил место в своём гараже под мою «изобретательскую лабораторию» и даже дал в распоряжение отдельный гаечный ключ и молоток. В одном они были убеждены оба, в том, что как бы ни было сложно, но начатое дело всегда нужно доводить до конца, о чём говорили и мне. 

      Думаю, бабушка всё же изменила своё мнение, когда на протяжении девяти лет я приносила дневник только с пятёрками, хотя так и не увидела, как я довожу своё начатое дело до конца. Через четыре месяца после её ухода из жизни родители отвезли меня из нашего села в город другой страны, чтобы я смогла продолжить обучение в старших классах с бо́льшими возможностями и достигнуть поставленной цели. Мне было пятнадцать, когда пришлось повзрослеть, осознать ценность жизни и драгоценное время, проведённое с близкими в семье. Это был первый, самый страшный и самый тяжёлый урок жизни, который мне пришлось выучить и запомнить навсегда. Следующим уроком было испытание одиночеством, но тогда я не знала, что он будет ещё страшнее. 

      С тобой была Ноэль /Спасибо и тебе, что остаёшься со мной/”

      Ноэль захлопнула за собой дверь квартиры и ещё долго не включала свет, а так и стояла, прислонившись спиной к двери. Она даже не сразу поняла, что забыла отдать Чену куртку. Девушка аккуратно повесила её на плечики и прошла на кухню, чтобы поставить чайник. Ей казалось, что в квартире было ещё холоднее, чем на улице. Ноэль переоделась в тёплую пижаму и заварила ароматный чай с кусочками сушёного яблока и шиповника, но горячая кружка и несколько глотков чая не давали ей нужного тепла. Ничего, она знает, как справляться с этим гнетущим чувством. Ноэль включила телевизор, чтобы в доме хоть кто-то говорил, не давая остаться ей наедине с одинокой тишиной. Вкусный ужин, запах тёплого хлеба и приглушённый свет подарили ей домашний уют и приободрили.

      ― Не смей себя жалеть, Ноэль! ― тихо сказала она себе.

      Закутавшись в мягкое пуховое одеяло Ноэль быстро уснула и снился ей красивый сон. Была глубокая осень. Листья давно облетели и на деревьях торчали лишь голые палки. На улице не очень холодно и немного пахнет дымом костров. Она снова старшеклассница в школьной форме и двумя пепельными косами, сжимая папку с бумагами шагает через школьный двор, бросая холодный безразличный взгляд на кучки перешёптывающихся учеников. Ей совершенно нет до них никакого дела. Она очень зла на парня с белыми, как снег, волосами, который торопится догнать её, не забывая улыбаться всем вокруг и пытаясь остановить её шутливыми фразочками.

      ― Зампредседателя, куда ты так торопишься? Я прошу тебя, остановись. Ну же, давай поговорим.

      Ноэль игнорирует его слова, но до неё доносятся обрывки фраз сплетников:

      ― Когда уже председатель совета старост перестанет бегать за своим замом?!

      ― Это ведь так очевидно, что он влюблён. Когда они уже начнут встречаться?!

      ― И что он только нашёл в этой ледышке?! Она такая высокомерная!

      Ноэль доходит до белого домика совета старост с большими окнами, открывает стеклянную дверь с колокольчиками, проходит внутрь небольшого, но уютного помещения и громко кидает папку на стол председателя. Разворачивается и с вызовом смотрит на вошедшего парня, игнорируя других ребят из совета.

      ― Ноэль, почему ты сердишься? 

      ― До каких пор я буду делать всю твою работу, пока ты развлекаешься? Ты можешь быть хоть немного ответственным за свои обязанности?

      ― Все решения я принимаю сам, распределяю и контролирую выполнение дел. Но бумагами я не хочу заниматься, да и не успеваю, тем более, если подписи за меня можешь поставить и ты, как мой самый приближённый человек, ― подмигнул парень.

      ― Если бы ты тратил меньше времени на флирт со всеми девочками школы, то может быть и успевал бы заниматься своими прямыми обязанностями, ― высказалась Ноэль, а парень лишь ухмыльнулся.

      Их ссору прервала рыжая девушка из сектора журналистики.

      ― Ребята, хватит ссориться. Нам нужно идти на уроки, а вы вдвоём закончите украшать совет к Рождеству, а то занимаетесь только бумажной работой. Всё, мы ушли! ― помахала рыжая и вместе с остальными скрылась за стеклянной дверью с колокольчиком.

      ― Зачем вообще что-то украшать, всё равно здесь никогда не выпадет снег к Рождеству, ― фыркнула Ноэль и взяв белую еловую гирлянду с вплетёнными золотыми шарами подошла к окну рядом с дверью, чтобы положить её на подоконник.

      Парень остался в другой части комнаты. Он больше не пытался заговорить, оставшись наедине с девушкой. Ноэль мельком обернулась на его спину и с грустью отметила, что на самом деле парень ей очень нравится. Она взяла гирлянду с белыми лампочками, поставила табурет и забралась на него, чтобы повесить гирлянду за часами на стене, но чуть не упала, зашатавшись. Упасть ей не дал блондин. Он обнял её за ноги, чуть выше колен, заставив девушку положить руки на его плечи и посмотрев на Ноэль, своими блестящими, как ночь, глазами, промолвил:

      ― Ноэль, ты мне очень нравишься, потому что для меня ты особенная и самая лучшая во всём мире. Давай больше никогда не будем ссориться и навсегда будем вместе. 

      Такие простые и тёплые слова заставили Ноэль улыбнуться и подумать о том, что теперь в её жизни всё будет хорошо, как у всех подростков, отчего на душе стало уютно. Она посмотрела в окно. На улице падал первый снег, которого в Окленде никогда не бывает.

      “Бывают такие сказочные сны, что даже во сне не веришь в то, что они могут быть твоими.” ― подумала Ноэль, вдогонку растворяющемуся сну, смотря на падающие снежинки, и стоя в одиночестве в пустой комнате на табурете. 

      Будильнику стоило издать первую ноту, как Ноэль уже открыла глаза. Она всегда чутко спала и быстро просыпалась. Сегодня ей предстояло отправиться в лабораторию института ядерной физики, чтобы начать готовить образцы для испытаний, поэтому следует поторопиться и не опаздывать. Ноэль приняла душ и надела тёмно-синие джинсы с белой рубашкой. 

      Перед тем как отправиться в лабораторию, девушка зашла в офис, чтобы надеть белый лабораторный халат со своим именем и оставить бежевый плащ в шкафу. Бэкхён и Сехун ещё не пришли, поэтому подсказать, где именно искать указанную лабораторию, было некому. Ноэль отправилась через переход в соседний корпус, ей пришлось долго плутать по длинным коридорам, прежде чем найти нужную лабораторию. Она остановилась перед массивной железной серой дверью, но та оказалась заперта на электронный замок, и лишь после того, как она нажала на кнопку звонка, дверь запикала и открылась. Лаборатория оказалась двухуровневой, довольно большой и светлой, разделённой на секторы. Напротив входа, за перегородкой стояли машины, для проведения экспериментов. Слева от входа располагалось просторное помещение с галереей второго этажа и квадратным витражом в два этажа с видом на лес. В центре помещения, справа от витража висела доска, для записей, возле которой стоял белый стол для обсуждений. Слева от витража была железная белая винтовая лестница, которая вела в галерею с ещё несколькими помещениями. Остальное пространство занимали установки для испытаний. Ноэль огляделась, вокруг никого не было. 

      ― Госпожа Рэй, вы опоздали, ― донёсся бархатистый голос с галереи, заставив Ноэль вздрогнуть и взглянуть наверх, где на антресоли стоял Чондэ в очках и в белом халате, оперевшись на перила и с серьёзным видом рассматривал девушку.

      ― Всего на минуту, ― растерянно ответила Ноэль, сверившись со своими часами на запястье, пока Чен спускался по крутой лестнице вниз, ― Мне сказали, что здесь помогут спечь образцы для испытаний.

      ― Всё верно, ― строго сказал Чондэ, приблизившись к девушке, ― Поэтому давайте скорее приступим к работе. Следуйте за мной.

      ― Здесь есть кто-нибудь ещё?

      ― Нет, сегодня здесь только мы. К чему этот вопрос? ― на ходу спросил Чен, пока шёл к нужной установке. 

      ― Тогда почему сегодня разговариваешь со мной формально?

      ― Потому что сейчас мы коллеги, а не друзья. Нужно разделять работу и личные отношения.

      ― По твоему, коллеги не могут быть друзьями? Ты странный, ― фыркнула Ноэль. Чен остановился и обернувшись, строго взглянул в её глаза.

      ― Я этого не говорил. Чтобы всё прояснить, скажу сразу: если я работаю, значит, работаю; если я учусь, значит, учусь; если общаюсь с друзьями, значит, общаюсь с друзьями и для каждого дела у меня отведено время, но если хочешь, чтобы я обращался к тебе неформально на работе, то пусть будет так.

      ― Отлично, тогда спрошу тебя о том, как ты вчера добрался до дома и извинюсь за то, что забыла отдать твою куртку в специально отведённое для этого время, ― так же резко ответила Ноэль, из-за чего Чондэ немного растерялся, но не показал этого, лишь настороженно поднял одну бровь, ― Чего встал? Идём работать! ― с сарказмом кинула девушка. 

      ― Вот именно, не стоит терять время впустую, ― холодно ответил Чондэ и, достав из кармана халата прозрачные защитные очки и маску, протянул их девушке, ― Надень это, чтобы мелкие частицы не попали в глаза и в лёгкие. 

      Ноэль надела очки, затем подошла следом за Чондэ к лабораторному столу, рядом с экспериментальной установкой, где лежал пакет с тёмно-серым порошком и несколько форм-заготовок, похожих на металлические крышки от бутылок с ровными краями.

      ― Сегодня, будем спекать пластинки при температуре семьсот градусов Цельсия и снимать с них геометрические характеристики. Для начала, нужно забить заготовки металлическим порошком, я буду помогать тебе. Затем поместим формы в эту плазменную печь и я спеку образцы, а ты будешь снимать толщину и диаметр образцов, помещать их в пакетик, присваивать им номера и подписывать на пакетиках измеренные данные, а затем заносить эту информацию в общую таблицу на соседнем компьютере. За сегодня нам необходимо сделать сотню образцов. Давай приступим.

      Чен тоже надел очки и маску и взял со стола тонкие резиновые перчатки, протянув одну пару девушке.

      ― Нужно постараться наполнить формы равномерно, иначе, даже незначительная разница в толщине, может впоследствии повлиять на разброс экспериментальных данных при последующих экспериментах.

      Ноэль отметила, что Чен хорошо разбирается в том, что делает. Он уверен в своих действиях и даёт чёткую постановку заданий. 

      ― Давно занимаешься темой, связанной с искровым плазменным спеканием? Похоже, у тебя набита рука в этом деле.

      ― Этот процесс всего лишь механическая работа, которая не связана с основной моей деятельностью. Я только помогаю тебе, потому что умею работать с установкой. Меня интересует лишь поведение плазмы при взаимодействии с различными средами, а тебя – поведение этой самой среды, вот что нас объединяет и разделяет одновременно, ― усмехнулся он, а Ноэль подумала, что он всё же надменный, грубый и слишком самоуверенный. Её всегда раздражали эти качества в других, несмотря на то, что она и сама часто бывает такой же. 

      Чен установил первую заготовку в машину между электродами, прикрыл форму стеклянной огнеупорной пластинкой и нажал кнопку, чтобы закрыть крышку машины, а затем откачать воздух, для образования вакуума. В маленьком окошке было видно, что происходит с образцом, когда Чен задал на компьютере мощность тока и включил машину на пять секунд. Порошок металлов мгновенно расплавился и стал, словно раскалённая лава, светящаяся белым светом, а когда ток перестал течь сквозь порошок, образец закристаллизовался и принял заданную форму. Чен достал специальными щипцами образец и положил его остывать на специальную термостойкую поверхность стола, а затем приступил к следующему. Всего было шесть форм, и когда спекли шестой образец, Ноэль взяла первую использованную форму, чтобы снова наполнить её порошком, но она всё ещё была очень горячей и ойкнув, девушка выронила её снова на стол. Металлическая форма расплавила перчатку на указательном пальце и прижгла через неё кожу. Ноэль было очень больно от ожога, настолько, что слёзы наполнили глаза.

      ― Что случилось? ― Чен встал из-за компьютера и подошёл к Ноэль. Увидев, как она пытается снять перчатку с расплавленной резиной вперемежку с кожей на пальце, он схватил её за запястье и потащил на верхний этаж по винтовой лестнице. У Ноэль были туфли на каблуке, поэтому она еле за ним поспевала. Чен завёл девушку в одну из маленьких комнатушек с очень низким потолком, заставленную книгами на полках, компьютерами, осциллографами и другими приборами, которые были ей неизвестны. Он скинул книги с небольшого диванчика и усадил на него Ноэль, затем достал с одной из полок аптечку и сел рядом. Чен без лишних слов осторожно стянул перчатку, чтобы как можно меньше травмировать кожу, полил палец антисептиком, отчего рана сильно защипала и собравшиеся слёзы всё же потекли по её щекам, но, стиснув зубы, Ноэль всё же не издала ни звука. Чен, заметив это осторожно подул на палец. 

      ― Сильно болит? Сейчас побрызгаем пантенолом, он с ментолом, станет легче.

      ― Спасибо, давай я сама.

      ― Лучше я, ― Чен взял бутылочку, потряс её и нанёс охлаждающую пену на рану, ― Посиди немного так. 

      Его бархатистый голос не был строгим, как ожидала Ноэль. Он даже не стал её упрекать за неосторожность и потерю рабочего времени. Заметив выступившие слёзы на щеках девушки, Чен осторожно стёр их большими пальцами, взяв её лицо в свои холодные ладони, и быстро их опустил.

      ― Спасибо, ― поблагодарила она, чувствуя некоторую неловкость, но решила не показывать это и скрыть за сарказмом, ― Интересно, сейчас мы тоже коллеги или друзья?!

      ― Сейчас мы точно не коллеги, ― усмехнулся Чен и взял её левую руку, чтобы тоже снять перчатку, ― Думаю, что на сегодня испытания отменяются из-за производственной травмы.

      ― Нет, давай продолжим. Просто приклеим пластырь и всё будет в норме.

      ― Как ты собираешься продолжать, когда у тебя повреждена рабочая рука.

      ― Я амбидекстер, могу работать и левой. 

      ― Почему такая упрямая? Вернёмся к работе, когда заживёт палец. Рана ведь болезненная. 

      ― Всё в порядке, я справлюсь. Просто не могу подвести профессора с работой.

      ― О себе в первую очередь думай, а не о профессоре, ― разозлился Чен, но достал пластырь с ментолом и осторожно приклеил на палец, после того, как села пена, ― И в следующий раз пользуйся термометром, прежде, чем взять в руки образец или форму, побывавшую при семистах градусах в печи, ― всё же он упрекнул её в ошибке, ― Не понимаю, зачем тебе вообще заниматься такой тяжёлой и сложной работой. Почему выбрала такую мужскую профессию учёного-механика?!

      ― Если ты считаешь, что мне это не подходит, тогда мы никогда не поймём друг друга, ― Ноэль выдернула руку и отправилась вниз, кинув Чену, ― Идём работать, коллега.

      Ноэль было обидно, что из-за такого нелепого промаха её посчитали некомпетентной и ей в очередной раз, снова и снова придётся доказывать, что она лучшая из лучших в своём деле, несмотря на милую внешность и немного детский голос, несмотря на то, что она девушка. Она всем покажет, что готова работать сутками для достижения результата, невзирая на трудности. Ноэль старалась дышать ровно, чтобы успокоить свои эмоции. Она столько раз слышала подобные вопросы и упрёки о своей слабости и некомпетентности, основанные лишь на домыслах, что выработала автоматическую привычку к хладнокровию и спокойствию к таким репликам. 

      Ноэль стала уверенно спускаться по винтовой лестнице, и уже достигла середины, когда её каблук застрял в решётке металлической ступеньки и она чуть было не полетела вниз, споткнувшись, как со спины её обхватили руки Чена за талию, не позволив упасть. Он резко прижал её спину к своей груди и сквозь прохладное дыхание, щекотавшее её шею, промолвил:

      ― Ты кажешься такой дерзкой и сильной, так почему на самом деле оказываешься такой хрупкой?!
Чен отпустил девушку, присел и выдернул каблук из решётки, после чего они медленно спустились. Ноэль молча взяла новую пару перчаток, осторожно надела их на руки и продолжила работу. Вскоре все формочки были заполнены порошком, и пока Чондэ спекал их под действием сильных разрядов тока, Ноэль старательно измеряла готовые образцы и заносила информацию в таблицу. Их работа протекала в полной тишине. Они не сказали друг другу больше ни слова и даже не пошли на обед. Чен был удивлён с каким упорством работает девушка. Ноэль ни разу не пожаловалась на то, что ей больно, или что она устала и ей нужен перерыв. Она просто сосредоточенно делала то, что нужно. Чен и сам привык работать в таком темпе, но всё же посчитал нужным сходить поесть, предположив, что Ноэль просто смущается сказать ему об этом.

      ― Пойдём поедим, ― сказал он, снимая перчатки и маску.

      ― Всё в порядке, ты можешь идти кушать, а я пока закончу заносить данные об образцах.

      ― Нет. Мы идём вместе, ― сказал он тоном не терпящим возражений и подошёл к компьютеру, за которым она работала, ― Мы спекли уже шестьдесят четыре образца. Я думал, что мы не сделаем и сорока, так что план на сегодня даже перевыполнен. 

      ― Ты же говорил о сотне?!

      ― Я пошутил, ― немного улыбнулся он, ― Просто повысил планку для мотивации. Так что теперь можно спокойно идти отдыхать. Норму мы перевыполнили.

      ― Хорошо, ― кивнула Ноэль, осторожно стягивая перчатки. Она немного поморщилась, когда пластырь прилип к перчатке и остался внутри, больно оторвавшись от ожога. Палец опух из-за того, что весь день пробыл в резиновой перчатке, и Чен заметил это. 

      Чен снял халат и взяв свой рюкзак вышел в след за девушкой из лаборатории, захлопнув электронный замок. 

      ― Мне сначала нужно зайти в свой отдел за сумкой, ― сказала она, предупреждая Чондэ, что должна уйти.

      ― Не волнуйся, я угощу тебя обедом.

      ― Не думаю, что это удобно, тем более ты и так уже много раз меня выручал. Так что, я заплачу за себя сама.

      ― Тогда идём вместе, чтобы не разминуться и пообедать вместе, ― легко предложил Чен.

      Ноэль неуверенно кивнула и направилась к своему отделу в сопровождении Чондэ. Девушка обижалась из-за его грубых слов в лаборатории, а теперь её раздражало его участие. Она думала о том, что и так чувствует себя неловко рядом с ним, а если они сегодня ещё и есть вместе будут, то точно кусок в горло не полезет. Пока они шли по коридорам, Ноэль обратила внимание, как начинали улыбаться молодые девушки, идущие им навстречу, а те что шли парочками даже перешёптывались, но все до единой вежливо здоровались. Сначала девушка не понимала в чём причина такого внимания, но потом поняла, что оно адресовано парню, идущему с ней рядом. 

      В офисе, где было рабочее место Ноэль, никого не оказалось. Похоже, что коллеги тоже были на испытаниях. Она ввела код и открыла дверь, войдя внутрь. Прошла к своему столу, сняла халат и повесила на вешалку.

      ― Кто ещё с тобой работает? ― спросил Чен, разглядывая помещение, зайдя следом.

      ― Бэкхён, Сехун и Кёнсу, но последнего я ещё не видела. Он проводит испытания и сюда пока не заходит.

      ― Тебе выделили лучшее место, как единственной девушке? ― усмехнулся Чондэ, ― Что ж, это мило.

      ― Идём обедать, ― проигнорировала его комментарий Ноэль, посчитав его обидным и взяла сумочку, висевшую на стуле.

      В столовой почти никого не было. Чен и Ноэль сели на привычное место.

      ― Ты не думай, что я хотел тебя обидеть сегодня, ― вдруг сказал Чондэ, ― Просто, иногда неудачно шучу, ― Ноэль подняла глаза и посмотрела на Чена. Кажется, он чувствовал себя неловко и боялся сказать лишнего, чтобы его снова не так поняли. ― На самом деле я хотел бы быть твоим другом, как Чанёль, ― на этой фразе он запнулся, когда Ноэль удивлённо приподняла бровь, и лучшее решение, которое он придумал, это засунуть ложку риса в рот и жевать, смотря в сторону. Это рассмешило Ноэль, поэтому она просто последовала его примеру и уткнулась в тарелку с едой, размешивая ложкой суп.

      ― Я бы никогда не подумала, что встречу тебя сегодня в лаборатории, ― промолвила она, улыбаясь, ― Когда ты сказал, что я опоздала, то я про себя так возмущалась, ведь я столько времени плутала по этим лабиринтам и всё же пришла к назначенному времени в нужное место, хотя уже думала, что останусь в этих коридорах навечно. 

      Чен засмеялся вместе с девушкой, вспоминая её недоумевающее лицо.

      ― И вообще, ― продолжила Ноэль, ― Если собираешься со мной подружиться, тогда прекрати быть таким занудой. Я тоже люблю свою работу и учёбу, но тем не менее не превращаю этот процесс, в технологический, словно у робота. Будь серьёзен, но в меру, ― пожурила она его, заставляя снова улыбнуться.

      ― Я никогда бы не подумал, что произвёл на тебя такое впечатление. Теперь, я даже расстроен. У меня же ещё есть шанс исправиться?

      ― Хорошо, ― подыграла Ноэль, ― Так и быть дам тебе шанс реабилитироваться в моих глазах, но лишь потому, что ты мне столько раз помог!

      ― Вот именно! ― Чондэ довольно усмехнулся.

      ― Кстати, твоя куртка… Я собиралась вернуть её тебе завтра на занятиях, потому что не знала, что увижу тебя сегодня.

      ― Всё в порядке. Она же у меня не единственная.

      ― И ручку…

      ― И ручка тоже, ― кивнул Чен, и улыбнулся, ― Кстати, нужно сказать, что сегодня я должен буду уйти раньше и испытания сможем продолжить только на следующей неделе, потому что эти дни я буду занят.

      ― О, тогда нужно предупредить профессора, а то он думает, что мы будем работать каждый день.

      ― Я предупрежу его сам, и извинюсь, скажу, что планы немного поменялись по моей вине, ― промолвил он, тайком глянув на повреждённый палец девушки.