delirium

У всех это есть, но никто не может это потерять. Что это?

Они говорили несколько часов напролет, пока их не выгнали из уютного кафе на норвежский холод. Щеки Евы мгновенно порозовели на морозе, который принес ледяной ветер, втыкая ледышки в нежную кожу девушки. Она поскорее замоталась так, что только ее глаза остались видны. Рыжеволосая спросила, почему Крису нехолодно. Он не сказал ничего, но в шутку подумал, что это из-за ее присутствия.

Время тянется, сплетая их разговоры в тонкое белое кружево, помогая ему чувствовать себя легче, чем когда-либо. Ее слова едким дымом впитываются в его легкие, оседая, и вскоре он уверен, что не забудет ни одного ее вздоха. Ева больше говорила, чем Кристофер, но он больше слушал. Парень был уверен, что завтра она не вспомнит и половину из его реплик, потому что было довольно поздно, а Ева не отличалась хорошей памятью.

Она напоминала ему снежную королеву. Порой он так путался, не понимая, когда они успели уйти так далеко, а ее рука стала такой холодной, что даже тепло его кожи не согревало ее. Они расстались в центре города, потому что Ева жила недалеко, а Крис не хотел говорить, что ему до дома добираться отсюда полтора часа. Ему нравилась непринужденность ее слов, компании. У них не было недомолвок. И их разговоры имели скрытый подтекст.

— Я увижу тебя завтра? – она все-таки решилась спросить это и он улыбнулся краешком губ.

— Завтра учебный день. Если захочешь, найди меня, - говорит Крис, после чего Ева оставляет на его щеке горячий поцелуй, и уходит.

Когда он шел домой, ему все казалось, что что-то пошло не так. Ему казалось, что за ним кто-то идет по пятам. Он вновь стал чувствовать себя потерянным мальчиком, которым он был в детстве. Но вся проблема была в том, что женщина, к которой он был обязан приходить, говорила, что ему не стоит оставаться одному. А он из раза в раз нарушал эту просьбу (правило).

Крис ускорял шаг, пытаясь избавиться от ощущения преследования. Его шестое чувство кричало ему: «Беги!» И он снова побежал.

Больше всего на свете он ненавидел эти панические атаки, которые слушались, когда он был один. Причиной, по которой он старался не быть с людьми довольно часто, была боязнь, словно Крис способен причинить им вред или напугать. Только парень совсем не понимал, что с ним все будет хорошо, если люди рядом.

У него не случалось приступов астмы с пяти лет.

Крис поспешно сел на землю, хватая руками колючий снег, а его грудь все чаще и чаще вздымалась. В нем было так много воздуха, что он боялся, что его просто разорвет. А потом весь воздух вышел, словно дурное приведение, и он начал задыхаться. Его глаза слезились, демоны своими длинными железными когтями царапали стенки его легких, он думал, что подавиться кровью.

Вокруг все плыло, мерцали темные пятна, а к горлу словно подступал приступ рвоты. Его пальцы окоченели, ему даже показалось, что они приобрели синевато-серый, мертвый оттенок. Кристоферу было и холодно и жарко, его обжигало норвежским ветром, а температура снаружи опускалась ниже нуля.

Паника, обнявшая его за шею своими длинными руками, словно веревками, стала сжимать горло, а он даже не мог прокричать. Последнее, о чем он подумал, были маленькие огоньки в глазах Евы, когда она улыбалась.

***

Кристофер подумал, что ослепнет, когда открыл свои глаза. Демоны растворились в воздухе и больше не раздирали его грудную клетку. Он вновь мог шевелить своими пальцами, и они не были окоченевшими. И паники не было. Он вздохнул полной грудью, закашлялся, но быстро смог выровнять дыхание. Правда что-то кололо сгиб его руки, но эта боль не была слишком ярой, просто любое движение ее вызывало.
Когда глаза парня наконец были способны различать предметы, он заметил, что находится в больничной палате. По крайней мере, это так выглядело. Оглядевшись, он заметил капельницу, через которую ему в вену что-то вводили. На лице была кислородная маска.

Любой, кто знал шатена, понимал, как на него влияют больницы. Но, когда Крис увидел в углу палаты спящего друга, он спокойно выдохнул, понимая, что не должен со всеми проблемами справляться один. Часы на прикроватной тумбе показывали семь утра. Ему так не нравилось, что он просыпался каждый день, как по будильнику.

— Как же ты задрал просыпаться раньше, чем я, ты бы знал, - Кристофер слышит хриплый голос и, вновь открыв глаза, смотрит на друга. Его лицо украшает сонная ухмылка, после чего Вильям подходит к кровати и садится на стул рядом. – Ты обещал, что будешь носить этот чертов ингалятор даже в туалет, если потребуется. А тут ты посреди Осло, один, ночью, чуть не помер в снегу в минусовую температуру. Я ничего не пропустил? – Вильям устало проводит ладонями по лицу. – Что ты там делал?

— Я был с Евой, а потом, когда мы разошлись, я пошел домой, - Вильям помогает другу снять с лица маску, после чего Крису становиться легче дышать.

— Ты пошел домой из центра пешком? – Вильям, приподняв брови, с недоверием смотрит на друга. – Ты идиот? И кто такая Ева? – Крис закусил губу, ведь желание посвящать Вильяма в их маленькие секретики с рыжей не посещало его даже сейчас.

— Новенькая, - скованно говорит Крис, после чего закрывает глаза, ведь не хочет встречаться Вильямом взглядами. Ему проще прикинуться уставшим, чем объяснять все.

— Не знал, что ее зовут Ева, - повисло неловкое молчание. Хотя, может быть, только для Шистада оно было таковым. – Слушай, Крис, я не собираюсь ничего портить между вами. Я извлек урок на первом курсе. Тем более, я сейчас более чем увлечен. Нура поедает мое сердце без остатка, так что не беспокойся о своей девчонке. Она мне не нужна. Я даже не знаю, как она выглядит.

— Спасибо, - с плеч Шистада спадает тяжкий груз, который он нес ровно с того момента, как увидел Еву в холле. Он не думал, что Вильям способен понять все без слов. Но он был рад, что так вышло.

Единственное, что его теперь беспокоило, это то, как он будет смотреть в глаза Еве. Ведь теперь Кристофера пугала его собственная тень.