fourteen
Завтрак проходил в непривычной напряженной тишине. Помешивая уже остывший кофе, я чувствовала на себе прожигающий взгляд мамы.
— Ты хочешь что-то сказать, мама? — спросила я, отставляя кофе в сторону.
Женщина тяжело вздохнула, и, отложив вилку, строго произнесла:
— Я недовольна тобой, Санет.
— Для меня это не новость, — ответила я. — Ты все время чем-то недовольна, хоть ты и пытаешься это скрывать.
— Не разговаривай со мной в таком тоне. Если ты думала, что я оставлю твое поведение без внимания, то ты очень сильно ошибалась. Мало того, что во время выступления ты допустила несколько ошибок, так еще и расстроила Диму.
Я вспыхнула. Папа резко поднял на меня взгляд, заставляя выдохнуть.
— Я не хочу с ним встречаться, — ответила я. — И если он обиделся, то это только его проблемы. Не нужно было отвратительно себя вести.
— Он талантливый, перспективный, и, самое главное, обеспеченный, — мама сжала край скатерти в руке. — Думаешь, ты сможешь стать знаменитой пианисткой? Спустись на землю. Тебе это не доступно. Я просила тебя работать усерднее, но подростковый бунт был для тебя важнее. Дима идеальный кандидат для тебя. Только выйдя за него замуж, ты сможешь позволить себе бездумно играть на пианино.
Я чувствовала, как боль и гнев смешиваются внутри меня.
— Ты ужасна, мама, — прошипела я.
— А кто для тебя хорош? Хоккеистка, с которой ты носишься? — мама выгнула бровь. — Прости меня, но до такого уровня наша семья не опустится. Мне и так пришлось восстанавливать нашу репутацию после того, как ты загремела в лагерь для трудных подростков.
Я резко встала из-за стола. Накинув куртку и надев сапоги, я выбежала из квартиры.
Все внутри меня пылало от гнева. Я всю жизнь пыталась добиться от матери понимания и поддержки, но моих стараний всегда было недостаточно. Она жила только по четко выстроенным планам в своей голове и требовала от остальных полного подчинения. Мама пыталась выстроить идеальную семью, чтобы никто не мог и слова плохого сказать. Она была совершенной для всех, кроме меня. Я знаю, что она любит меня и желает самого лучшего, но методы, которыми она этого добивается, убивают меня.
Я блуждала по Хабаровску до самого вчера. Телефон сел еще на том моменте, когда я оплачивала бутылку вина в каком-то минимаркете. Было темно и холодно, но домой возвращаться я не хотела. Зайдя во двор многоэтажек, я села на качели.
Оттолкнувшись рукой от железного крепления качели, я начала раскачиваться. По моим щекам градом текли слезы. Выскакивая из дома, я не думала о том, что штаны тонкие и совсем не сохраняют тепло, поэтому ноги ужасно замерзли.
— Надо же, поклонники уже возле дома меня караулят, — послышалось рядом со мной.
Я подняла затуманенный взгляд на девушку, а затем осмотрелась. Шмыгнув носом, я сделала еще глоток.
— Не знаю, как я здесь оказалась.
Девушка окинула меня взглядом.
— Ты замерзла, тебе нужно домой. Я могу вызвать такси.
— Не надо, — прошептала я.
Крис остановила качели и забралась на соседнюю лавочку.
— Что случилось?
Я молчала. Мне не хотелось нагружать кого-то своими проблемами. Тем более, если этот кто-то — Крис. Отвернувшись от нее, я сделала глоток вина.
— Будешь? — спросила я, протягивая бутылку.
Девушка приняла ее, пытаясь рассмотреть. Она понюхала напиток и отставила его в сторону.
— Санет, расскажи мне, что случилось? — настаивала Крис.
— Это не важно, я сама разберусь, — ответила я.
— Если это из-за мистера Зануды, то просто так он не отделается, — девушка усмехнулась.
— Это не из-за него! — воскликнула я.
Крис наклонилась вперед, чтобы лучше видеть мое лицо. Я повернулась к ней. В свете тусклого уличного фонаря, ее лицо казалось мрачным и уставшим.
— Что ты хочешь услышать, Крис? — прошептала я.
Девушка долго всматривалась в мои глаза, пытаясь найти в них ответ.
— Пошли домой, — произнесла она.
— Я не хочу туда возвращаться, — возмутилась я.
— Ко мне домой, блестяшка, — пояснила Крис.
— Но это ужасно, я не могу пользоваться гостеприимством. Я найду, куда пойти.
— Замолчи.
Взяв меня за руку, она помогла мне спуститься с качели и повела в квартиру.
Внутри все так же приятно пахло ванилью, шоколадом и какой-то ментоловой мазью. Девушка тихо провела меня в свою комнату, а сама ушла на кухню. Вернувшись в комнату с бутылкой воды, она достала из шкафа одежду и дала мне время переодеться.
— Мне так неловко, — проговорила я, пока Крис меняла постельное белье.
— Неловко спать на голове. Если бы я не хотела помочь, то оставила бы тебя с бутылкой на улице. Так что, пользуйся моей добротой, — ответила она, поправляя подушку. — К тому же, я скучала по твоему милому сопению. И по тому, как ты била меня во сне.
Я в миг покраснела. Слава богу, свет был выключен и девушка этого не заметила.
— Спасибо, — прошептала я.
— Не за что, — ответила Крис, закидывая одеяло. — Спи.
— А ты? — выпалила я, но тут же одернулась. — Если хочешь, можешь остаться. Нет, кончено, это твой диван, ты сама можешь решать…
Крис перебила меня.
— Я останусь, Санет.
***
Часы указывали на половину третьего, а я все не могла уснуть. Мысли, словно рой пчел, гудели у меня в голове, не давая сомкнуть глаз. Крис тоже не спала. Я чувствовала ее мимолетные взгляды в мою сторону.
— Почему пианино? Выбрала бы скрипку, как мистер Зануда.
Я нахмурилась.
— Мама всю жизнь мечтала стать пианисткой. Отдала меня в школу, в класс фортепиано. Признаться, по началу, я ненавидела занятия. Мне нравилось играть в свое удовольствие, но это удавалось делать так редко. В школе учитель тщательно следила за тем, чтобы я играла в заданном тоне, а дома меня наставляла мама. Не то чтобы у нее был острый музыкальный слух, но в моменты моей игры она превращалась в настоящего тирана.
Я вздохнула. Мне так сильно нравилось заниматься музыкой. Я могла по несколько часов сидеть у инструмента и наигрывать шутливые мелодии, которые приходили мне в голову. Пока мама не возвращалась домой.
— А что насчет тебя? — спросила я. — Хоккей — довольно суровый вид спорта. Тебе никогда не было страшно?
Крис усмехнулась.
— Хоккей и любовь — это две игры, в которые ввязываются либо глупцы, либо храбрецы.
— Красиво, — прошептала я. — Кто автор?
— Я, — ответила Крис.
— А ты глупец или храбрец? — поинтересовалась я.
Крис улыбнулась.
— Всего понемногу, — произнесла девушка.
Я покачала головой. Тихое тиканье часов расслабляло сильнее, чем алкоголь. Нужно повесить такие у себя в комнате.
— Так почему ты расстроена? — спросила Крис.
Я тяжело выдохнула, сильнее закутываясь в одеяло.
— Я была не согласна с мамой по поводу некоторых ее взглядов. Она всю жизнь пыталась контролировать меня. Возможно, таким образом она проявляет любовь, но я не могу мириться со всем, что она мне говорит. я пыталась угодить ей, быть терпимее, стать идеальной, но у меня не получается. Думаю, она жалеет, что не продержала меня в исправительном лагере подольше.
— Ты была в лагере для трудных подростков? — переспросила Крис.
— Да, мама через знакомых упекла ненадолго. Ей не понравилась моя компания, мое поведение. Соня тогда только родилась, все были рядом с ней, а я привлекала внимание как могла. Мы не делали ничего сверх незаконного: рисовали граффити, тусили на заброшках. Понимаю, что я перегибала палку, но меньше всего в тот момент мне хотелось оказаться в этом лагере.
Крис слушала, внимательно смотря на меня.
— Мне очень жаль, Санет, — произнесла она, после долгого молчания.
— Ничего страшного, мне уже не больно, — прошептала я. — Она думала, что так будет лучше.
— Я думаю, семья не должна делать больно.
Вновь тишина. Я сильнее укуталась в одеяло, будто бы оно могло защитить меня от всего в мире. Прикрыв глаза, я пыталась отбросить все плохие мысли, надеясь, что с первыми лучами солнца все станет лучше. Уже засыпая, я почувствовала теплую руку на своей талии, от чего на моем лице образовалась улыбка.
***
Я раскрыла глаза от громкого телефонного звонка. Крис неохотно отодвинулась от меня и потянулась к прикроватной тумбочке.
— Алло? — сонным голосом произнесла девушка.
Кто-то на той линии ответил. Крис резко вскочила с кровати.
— Я буду через полчаса, и вы мне все подробнее расскажите.
Я взволнованно смотрела на девушку, которая стала мрачнее тучи.
— Крис, что произошло? — поинтересовалась я, приподнимаясь на локтях.
Она медленно повернулась ко мне.
— Меня из команды исключили.