4. Ярость, обида, безысходность.
«Доброе утро, маленький засранец. Вчера ты куда-то пропал, ничего мне не сказав, поэтому жди серьезного разговора. Я ушла на пару часов, поэтому делай себе завтрак сам!»
Я положил записку, оставленную бабушкой, обратно на стол и принялся готовить себе завтрак. Признаться честно, у бабушки получалось это куда лучше, чем у меня. Я вообще не особо силен в готовке, мои умения ограничиваются кое-какой испанской тортильей, и то потому, что это одно из моих любимых блюд. Так бы я и этого не умел. Вкусный завтрак — важный аспект, залог хорошего дня и моего дальнейшего настроения отчасти. Я открыл дверцу холодильника и принялся доставать оттуда продукты один за другим, чтобы определиться с блюдом. В общем-то, не так уж и много их там было: парочка яиц, зелень, молоко и дальше по-мелочевке. Глядя на эти продукты, я понял, что получатся неплохие пресные лепешки — это наше традиционное испанское блюдо, а на Пальма-де-Майорке их вообще готовят довольно часто, даже подают в некоторых кафе. Проделывая все нужные махинации, я на время забыл, что в моей постели сейчас мило посапывает Адель. Я не знаю любит ли она их или нет, но отказываться у нас не принято.
— Доброе утро. – За спиной я услышал голос девушки и, не оборачиваясь, также пожелал ей доброго утра. Обычно я хожу по своему дому с голым торсом, обнажая небольшие кубики пресса и грудь, но сегодня я решил все же накинуть майку, чтобы не вызывать никаких неудобств у Адель.
— Ты же пьешь на завтрак кофе? Я поставил нам вариться. – по уютной кухне разносился аромат горького напитка, который я всегда пью на завтрак. Хотя, я не исключение, практически все испанцы пьют кофе на завтрак, принято так. — Ты присаживайся, не стой.
Хоть мне и было по большей части наплевать на Адель, я не хотел показаться грубым и просто принял ее, как обычного гостя. Например, как дедушку Дино, который ушел от Эсмеральды ещё в молодости. Хоть они и разошлись, он у нас частенько бывал в гостях, как-никак он один из моих немногих родственников.
— Прости, у меня аллергия на кофе. Я, наверное, пойду, поем в школе. И так столько неудобств тебе доставила. – По одному ее виду было понятно, что она чувствовала себя виноватой. Сейчас и вовсе напоминала мне провинившегося котенка, который вот-вот забьется в угол и будет тихо сидеть, пока его не позовут на руки.
— Эй, ты хочешь сейчас расстроить меня? Я здесь старался, готовил на нас двоих, а ты хочешь убежать и даже не попробовать моих чудесных лепёшек. – Скорее они были подгоревшими, нежели чудесными. Когда я говорил это, я надеялся разрядить обстановку, хотел, чтобы она перестала чувствовать себя неловко. — Есть молоко, есть чай, ты с чем будешь?
Поставив на стол тарелку с лепешками, я начал расставлять остальное.
— Если есть чай – давай чай. – она неловко улыбнулась и заправила прядь белокурых волос за ухо. После сна у нее голос ещё более хриплый, что меня, сказать честно, слегка умиляло. — Я... Я вчера не наговорила ничего лишнего?
Я сел за стол и потянулся за завтраком, после запивая его глотком кофе. Воспоминания в моей голове стали выстраиваться по порядку, начиная с того, как я только ее увидел там, обнимающую какого-то парня.
— Да так, говорила о какой-то ссоре с Эмилио, такое ведь не редко бывает между братом и сестрой? – за одну лишь секунду она изменилась в лице. Будто бы вспомнила что-то ужасное, отвратительное, будто прямо сейчас испытывает некий страх. — Эй, все в порядке? Если хочешь – можешь не рассказывать.
— Да, да. Все хорошо. Извини, я пойду, спасибо за завтрак. – она встала из-за стола и пулей вылетела из дому, словно умалишенная. В уход я ей крикнул что-то по типу «Стой, ты куда?», но по всей видимости она меня уже не слышала. Она девочка не маленькая, знает, что делает, сама принимает решения. Раз посчитала нужным уйти – пусть уходит.
***
В отличии от Адель, Эмилио вел себя вполне нормально, так же, как обычно. И если бы не его сестра, я бы и не узнал, что что-то стряслось.
— Эй, Лео, привет! – весёлый и, как всегда, жизнерадостный Диего подошёл ко мне и раскинул руки для объятий. – Слушай, брат, тут такое дело... В общем, дядя мой...– он что-то постоянно мямлил, что меня немного раздражало, чесал затылок и опускал взгляд. – В общем, он попросил передать, что ты больше не можешь работать у него. Рассказал о какой-то стычке, якобы парня ты побил... Короче говоря, отец его крупная шишка, там по-другому никак. Прости.
Я стоял и смотрел на него растерянно, будто ничего не понимая. Во мне смешались многие чувства: ярость, обида, безысходность.
Ярость на самого себя, что влез в это и на того ублюдка, что оклеветал меня. Обида на то, что вышло все так не справедливо. Пытаясь защитить кого-то, не смог защитить себя. И безысходность. Безысходность от того, что понимал, что в мои семнадцать меня не возьмут на более-менее прибыльную работу, которая нужна мне как никогда.
Эмилио смотрел на меня с недопониманием и с сочувствием, видя мое выражение лица.
— Идём, брат. Все в порядке. – он похлопал меня по плечу, подталкивая к выходу из школы.
Он не понимал всей ситуации, но поддерживал меня. Так было всегда и будет. Он не бросит, он знает когда промолчать и за это он мне дорог.