Глава 33
Вчера он договорился с научным руководителем, что защита диплома состоится сегодня в три часа дня. Позавтракав, Чи Я в спешке отправился судорожно повторять материал.
Благодаря тому, что у прежнего владельца тела это был диплом бакалавра, в нем набралось от силы восемь тысяч слов, а основная часть делилась всего на три главы. Чи Я первым делом зазубрил вводный доклад, а по каждому тезису за последние несколько дней успел подтянуть соответствующие профессиональные знания - их он тоже выучил на зубок.
Сделано всё, что в человеческих силах, остальное - в руках судьбы.
Что ж, а теперь давайте помолимся!
А если всё-таки не выгорит...
«Чи Я», прости уж. Вернувшись, я куплю корочку для диплома и сожгу её для тебя на каком-нибудь перекрестке.
Я, твой Я-я, правда сделал всё, что мог!
Вскоре обед закончился. Чи Я не знал, как ему днем добираться до университета. Поместье Наньху построили на склоне горы: общественного транспорта здесь нет, такси не поймать, а вызывать курьерскую службу или частника - Чи Я просто жаба душила. Размышляя так и эдак, он пришел к единственному варианту: - В-второй братец...
Гу Хуайань привык, что тот вечно зовет его по имени и фамилии, и от этого внезапного, нежного и ленивого обращения чуть не выплюнул глоток чая ему в лицо.
Он только-только встал после полуденного сна, его жесткие короткие волосы были растрепаны, а остатки сонливости мгновенно улетучились от испуга.
- Кхм-кхм-кхм-кхм! - Гу Хуайань долго кашлял с таким видом, будто увидел привидение. - С чего это ты опять с катушек слетел?
«...» - Чи Я решил не спорить с ним. Опустив голову, он промямлил с запинкой: - У тебя днем есть... есть дела?
Услышав это, Гу Хуайань закинул ногу на ногу и, поигрывая чашкой, вальяжно протянул: - О-о, значит, пришел просить о чем-то?
У Чи Я зубы зачесались от злости, но пришлось пересилить себя: - Ты отвезешь меня... отвезешь в у-университет, можно?
Гу Хуайань вскинул бровь: - Хочешь, чтобы я тебя подбросил...
Чи Я закивал, глядя на него преданными глазами (в стиле .jpg).
Но кто же знал, что Гу Хуайань скажет: - А почему бы тебе не попросить Цинь-третьего подвезти тебя?
Чи Я: «............»
У этого Гу-второго душа размером с игольное ушко, что ли?!
- Что, думал, только тебе можно обиды помнить, а мне нельзя припоминать? - Гу Хуайань развеселился, качая ногой и гадко ухмыляясь. - Попроси меня. Попроси хорошенько. Может, я вдруг разжалоблюсь и возьму на себя труд прокатиться с тобой?
Чи Я молча сверлил его взглядом какое-то время, затем, понурив голову, встал, чтобы уйти. Но Гу Хуайань внезапно вытянул ногу и подставил ему подножку. Чи Я пошатнулся, потерял равновесие и рухнул прямо на диван.
Гу Хуайань в мгновение ока подскочил и прижал его, перехватив оба запястья: - Мы еще не договорили, куда это ты собрался смыться?
Чи Я, утратив всякую волю к жизни, лежал прижатым к дивану. Глядя в потолок остекленевшим взором, он думал: «Неужели это фишка всех "подонков-активов"? Чуть что - прижимать к стене, к колонне, к дивану... Будто они разучатся говорить, если не придавят кого-то и не схватят за подбородок».
Хотя, надо признать, этот Гу-второй не зря герой этой истории - даже с такого «смертельного» ракурса снизу вверх он чертовски хорош.
Чи Я, будучи эстетом до мозга костей, на секунду залюбовался и почувствовал, что злость уходит. В нем даже проснулось какое-то дзен-спокойствие родителя, наблюдающего за проделками капризного ребенка.
«Ладно-ладно, чего связываться с этим оболтусом, который так и норовит сесть на шею?»
Он мгновенно расслабился, понимая: чем больше он будет брыкаться, тем больше азарта будет у Гу Хуайаня. Поэтому он перестал сопротивляться.
Более того, он покраснел и начал нежно прижиматься к груди Гу Хуайаня, преодолевая стыд и заикаясь: - Что... что ты еще хочешь ск-сказать...
У Гу Хуайаня волосы на теле дыбом встали. Его первым порывом было отбросить запястья юноши и отскочить подальше - желательно за тридевять земель от этого заики.
Однако за мгновение до того, как он подпрыгнул, он заметил во взгляде Чи Я кое-что скрытое. Лицо юноши казалось смущенным и влюбленным, но в глубине черных зрачков плясали хитрые искорки.
Они словно кричали: «Ну давай! Давай бесить друг друга! Посмотрим, кто из нас первым от девчоночьих нежностей позеленеет!»
Гу Хуайань: «............»
Хотя он и сам не понимал, откуда в голове взялись такие нелепые догадки, он тут же передумал вскакивать и прижал Чи Я еще крепче.
Чи Я почувствовал, что хватка на запястьях не ослабла, а усилилась: «??» Это не по сценарию!
- Ты и правда не упускаешь ни секунды, чтобы ко мне притереться, - Гу Хуайань смотрел на него сверху вниз с усмешкой. - Неужели так сильно меня любишь, а?
Чи Я моргнул и, не сдаваясь, еще стыдливее опустил ресницы. Раз знаешь, что я хочу притереться, чего ж не убегаешь? Почему вдруг всё пошло не так!
Нависший над ним Гу Хуайань долго вглядывался в него, будто высматривал какой-то узор на лице, а затем, чуть склонившись, выдохнул: - Ты...
Только он начал говорить, как сверху раздался щелчок - дверь одной из комнат на втором этаже открылась. Следом послышались размеренные, тяжелые шаги, принадлежащие только одному человеку.
И почти сразу эти шаги резко оборвались прямо у лестницы.
Двое на диване: «............»
Чи Я слегка повернул голову, с трудом выглядывая из-за плеча Гу Хуайаня, и боязливо встретился с холодным взглядом мужчины, смотрящего на них со второго этажа.
- С-старший брат, - Чи Я неловко улыбнулся. - Ты уже вст-тал?
Лицо Гу Хуайчжана выглядело, честно говоря, неважно.
Хотя он всегда выглядел одинаково невозмутимым, Чи Я благодаря инстинкту самосохранения почувствовал: старший деверь сейчас очень недоволен.
...Неужели он снова, уже в который раз, застукал этого «лисенка» за какими-то вольностями с родным братом среди бела дня?
Чи Я ощутил внезапный укол совести и, изо всех сил оттолкнув Гу Хуайаня, сел прямо.
Мужчина на лестнице постоял немного, прежде чем снова начать движение и медленно спуститься вниз. Яркий дневной свет постепенно обрисовал его фигуру, отбрасывая тени от глубоких надбровных дуг - от этого выражение его светлых холодных глаз казалось еще более мрачным.
Даже Гу Хуайань сел по струнке.
Гу Хуайчжан медленно сошел с лестницы. Он, видимо, собирался уходить: на нем была строгая, безупречно выглаженная рубашка и брюки, кожаные туфли сияли, перекликаясь с кожаными держателями для рукавов на его руках. Темная одежда подчеркивала бледность кожи, а плотно сжатые тонкие губы внушали невольный трепет.
С каждым его шагом и без того напряженная атмосфера в гостиной становилась всё ледянее. В тишине был слышен только стук его каблуков по полу.
Размеренный, тяжелый - будто он наступал прямо на сердце.
Чи Я сам не понял как, но он пулей подскочил с дивана, выпрямился и замер, с тревогой наблюдая за приближающимся Гу Хуайчжаном.
- Разве я не говорил... -
Мужчина заговорил без предупреждения, его голос был холодным, низким и полным неоспоримого давления. - ...Что в общественных местах этого дома запрещено... распутничать?
Слово «распутничать» из уст строгого и аскетичного деверя прозвучало настолько стыдно, что Чи Я мгновенно вспыхнул. Он сконфуженно опустил голову и едва слышно промямлил: - М-мы... мы не... распутничали...
Гу Хуайчжан посмотрел на него ледяным взглядом.
Чи Я: «............»
Ну ладно, ладно, он признает: поза у них была более чем красноречивая...
Он втянул голову в плечи, мечтая превратиться в шарик и незаметно укатиться прочь.
Гу Хуайань, глядя на то, как юноша сгорает со стыда и не может поднять глаз, внезапно почувствовал какой-то странный дискомфорт. Словно смотреть, как этого заику отчитывают, и ничего не делать - значит повести себя не по-мужски.
Он сделал шаг вперед, инстинктивно закрывая Чи Я собой, и твердо произнес: - Брат, мы просто...
- Ты думаешь, я отчитываю только Чи Я? - холодно перебил его Гу Хуайчжан. Его янтарные глаза, похожие на безжизненные стеклянные шарики, переместились на лицо Гу Хуайаня.
Гу Хуайань открыл было рот, но не нашел аргументов для защиты.
Сказать, что он ни за что бы не стал «путаться» с этим заикой? Но в глазах брата они именно в таких отношениях. Сказать, что он просто от нечего делать дразнил его?
...Но в глазах брата какая разница между этим и «распутством»?
В конце концов, для его брата всё, что он делает - это сплошное безобразие!
Чи Я и Гу Хуайань стояли рядышком, как два напроказивших ребенка, понурив головы под суровым взглядом главы семьи и не смея издать ни звука.
Время шло, и каждая секунда под этим взглядом казалась пыткой.
Наконец Гу Хуайчжан негромко произнес: - Если я еще хоть раз увижу подобное непотребство в любом общественном месте этого дома... поверьте мне.
Он медленно выговорил каждое слово: - Вы не захотите знать последствия.
Чи Я подумал, что последствием может быть его изгнание из Наньху.
Он украдкой поднял голову, бросив взгляд на деверя, и с удивлением заметил, что Гу Хуайчжан произнес это, глядя в упор на Гу Хуайаня.
OvO??
Хотя во всей этой истории виноват был исключительно младший Гу, старший брат, оказывается, совсем не выгораживает родственника?
Обычно ведь по канонам, если свекровь видит сына с невесткой в интимный момент, она всеми силами изводит именно невестку. Вспомнить хотя бы классику!
Странно всё это. Сегодня оба брата Гу ведут себя совсем не по сценарию.
Но помимо удивления, Чи Я почувствовал легкое умиление.
Какой проницательный деверь! Непредвзятый, справедливый - судит всех одинаково. Будь в свое время у классических героинь такой «свекор», их судьбы сложились бы куда удачнее.
«Деверь = глава семьи, что почти равносильно строгой свекрови...» - Чи Я чуть не рассмеялся над полетом своей фантазии.
Но сдержался. Рассмеяться сейчас было бы равносильно самоубийству.
Закончив с нотациями, Гу Хуайчжан перешел к делу: - Хуайань, я распорядился, чтобы материалы по филиалу скинули тебе на почту. Изучи всё сегодня днем, завтра утром выходишь на работу.
Гу Хуайань кивнул: - Хорошо, тогда я сначала отвезу Чи... в университет...
- Материалов много, - Гу Хуайчжан налил себе чаю, не поднимая головы. - Садись за изучение сейчас.
Ну вот, посмотрите, что он говорил? Деверю явно не по душе, когда они с братом ошиваются рядом!
Гу Хуайань нахмурился, взглянул на Чи Я и хотел было возразить, но тот поспешно вставил: - В-всё в порядке, я могу... доехать на т-такси.
Только что в глазах старшего брата они «предавались пороку», и если сейчас Гу Хуайань бросит работу, чтобы поработать у него водителем, то в глазах деверя он окончательно закрепится в статусе «коварного соблазнителя»...
Ему еще жить в Наньху какое-то время. Только-только мнение деверя о нем начало исправляться, нельзя же всё так быстро пустить по ветру!
Чи Я поджал губы, одарил братьев самой кроткой и добродетельной улыбкой, зашел в гостевую комнату, сложил диплом и документы в рюкзак и вышел.
Братья Гу всё еще сидели в гостиной. Чи Я демонстративно заглянул в телефон: - Машина почти... приехала, я п-пойду!
Гу Хуайань впервые в жизни захотел сделать что-то полезное для него, но не преуспел. В дурном расположении духа он лишь мазнул по нему взглядом и, не проронив ни слова, поднялся к себе.
На диване остался только Гу Хуайчжан. Он тоже ничего не сказал, лишь на мгновение встретился взглядом с Чи Я, как бы принимая его прощание.
Чи Я улыбнулся и, покрепче перехватив лямки рюкзака, вышел за дверь.
Вот только никакой машины не было.
Чи Я брел по дороге в одиночестве, вздыхая при виде бесконечного серпантина.
Наньху - место удаленное, к тому же всем известный элитный район. Таксисты не любят жечь здесь бензин впустую: вызвать машину можно, но это в копеечку влетит.
Чтобы сэкономить эти несколько десятков юаней, ему придется топать от поместья до самой автобусной остановки у подножья горы.
Чи Я снова вздохнул.
Все его деньги сейчас - это трехзначная сумма на счету WeChat прежнего владельца, начинающаяся с единицы. Разве он мог ими разбрасываться? Он до сих пор с невозмутимым видом донашивает одежду старшего брата Гу.
Раз нога зажила, вопрос заработка встал ребром.
Вчера Чжан Яо говорила, что её двоюродный брат искал кого-то для подработки. Интересно, что там за работа.
Чи Я подумал, что после защиты стоит связаться с Чжан Яо и разузнать подробности.
К тому же, если он хочет поскорее съехать из Наньху, ему, вероятно, придется найти еще какую-нибудь подработку, чтобы накопить на аренду жилья.
Чи Я медленно прокручивал в голове свои планы, быстро шагая по обочине в тени деревьев.
Наступило начало лета, и на солнце становилось довольно припекало.
- ...Босс, - водитель крутанул руль и с легким сомнением в голосе произнес: - Тот паренек на обочине подозрительно похож на молодого господина Чи.
Прохлада от кондиционера беззвучно разливалась по салону. Мужчина на заднем сиденье, прикрывший глаза для недолгого отдыха, открыл их.
Водитель сбавил скорость и указал на обочину: - Взгляните.
Гу Хуайчжан поднял взгляд и как раз увидел юношу в белой рубашке и джинсах; тот пробежал пару шагов и подпрыгнул, чтобы дотянуться до свисающей ветки. Черный рюкзак за его спиной смешно подпрыгнул следом.
«............»
И впрямь знакомый силуэт.
Но разве юноша не говорил, что вызвал машину?
Гу Хуайчжан постучал кончиками пальцев по колену, глядя в окно.
Водитель ехал очень медленно. Юноша шел впереди них, ничего не замечая. Сорвав листок с ветки акации, он зажал его между большими пальцами обеих рук и поднес к губам.
- Би-и-и! - свист вышел на редкость звонким.
Водитель не выдержал и усмехнулся: - А молодой господин Чи умеет развлечься...
На середине фразы он спохватился, тут же замолчал и осторожно глянул в зеркало заднего вида на босса.
Гу Хуайчжан с бесстрастным лицом наблюдал за тем, как юноша развлекает сам себя. По нему совершенно невозможно было понять, о чем он думает.
После долгой тишины водитель, затаивший дыхание, наконец услышал: - Остановись.