Глава 16
Артем заходит в комнату, посадив меня на кровать.
Стоит мне закрыть глаза, картина детства снова перед моими глазами. Я смахиваю слезу с щеки, прежде чем её увидит Артем. Еще не хватало чтобы он видел моих слез!
– Зачем ты закрыла дверь? Она открывается только с одной стороны, – только оповещает меня Громов.
– Я не закрывала её...Она захлопнулась, когда рухнула коробка, – я морщусь, после сказанного нога вновь напоминает о себе, и Артём замечает это.
– Что с ногой? – Он включает свет и садиться на корточки рядом. Я вздрагиваю, покрываясь легкими мурашками.
– Ничего особенного, просто подвернула, когда упала...
Громов касается моей ноги, ошпаривая, кожа начинает гореть от его касаний, и вибрация волной проходит по телу. Моя ножка в его руке выглядит как у маленького ребенка.
– Больно? – Он смотрит мне в глаза, слегка нажимая на голень. Я прикусываю губу ничего не отвечая, отчего его взгляд мутнеет. Он тяжело выдыхает.
– Не знаю...у меня будто еще где-то болит, – не понимаю, зачем говорю этот бред, но его касания просто рай, как бы не хотелось это признавать.
– Ещё где-то? – ухмыляется он, касаясь уже икры, поднимаясь выше. Я глубоко вдыхаю, мне точно не хватает воздуха!
Я сжимаю простынь в кулак и едва сдерживаюсь не закатить глаза, когда рука Громова ласково переходит к ляжке. Я не отрываю от него глаз, видя в них только черноту, он выгибает бровь, будто ждет подтверждения на легкие надавливания. Но вместо боли я чувствую как в моей голове взрываются атомы, особенно когда Артем придвигается ближе уже находясь между моими ногами, и между нашими лицами дай бог пару футов.
– Здесь что, тоже не болит? – рука Артема пробирается под футболку, касаясь моей талии, и все же я закрываю глаза, приоткрывая губы, едва сдерживая стон. Что он вытворяет со мной?
– Не зна-а-аю... – не сдерживаю стон и это как сигнал «старт» для Громова, и он придвигает меня к себе ближе, лаская мою спину и обжигая своим дыханием мою шею.
– Просто скажи мне...где болит, – шепчет он около уха, тяжело дыша, будто еле сдерживался не сделать со мной что-то хуже, чем сейчас. – И я остановлюсь.
Но мне кажется я не хочу, чтобы он останавливался! Хочу идти все дальше, испытывать его и думать на сколько его хватит.
Его язык блуждает как хозяин по моей шее, высасывая все силы, что еще остаются во мне. Его рука пробирается к груди, ощупывая твердые соски. Я вскрикиваю, когда он прикусывает мою шею.
Я не заметила, как мы уже оба лежим на кровати. Как тяжело дышит Артем, и его желание упирается мне в бедро. Моя рука пятерней зарывается в его волосах.
– Играешь с огнем, принцесска, – рычит он, сжимая меня еще сильнее, отчего жар между ног становится сильнее, ноет.
– А может, мне это нравится? – выдаю я, отчего он улыбается во весь рот, а после облизывает свою губу, вынуждая моих бабочек напиться адреналином.
Я разочаровываюсь и едва сдерживаюсь не выругаться самыми плохими словами в сторону Громова, когда тот легко и просто отстраняется от меня.
– Я принесу лед, тебе лучше поспать, – выдает он спокойно и выходит из комнаты.
Я закрываю лицо подушкой, лицо горит так, будто я умывалась кипятком. Что со мной творит Громов, я сама не пойду.
Не слушая Громова, я вышла на террасу за телефоном. На часах уже ближе к девяти, и если мама не увидит меня дома через час - мне конец, я ведь предупредила её один сообщением, а сеть в лесу не ловит!
– Мне нужно домой, – только говорю я Артёму, и тот удивленно таращиться на меня.
– Я думал мы останемся здесь на ночь, у меня ведь день рождение, – вручает мне лед и таращится на меня, будто я ему что-то обещала.
– Восемнадцать мне только через месяц, тут нет даже связи позвонить маме, – он щурится, но все же кивает, взяв со стола ключи от мотоцикла.
Приехали мы чуть позднее чем за час. Я боялась, что мама будет ругаться, и наверное написывала и названивала мне, но как только мне пришли её сообщения, я удивилась.
Мама: Давай не долго, у нас гости!
Я попрощалась с Артемом и поднялась в дом, и с двери я услышала знакомые голоса. Кира!
Я забежала на кухню, желая обнять сестру, но увидев Вадима, я застыла.