Ошибка Олигарха

Без пяти девять приехали врачи. Терапевтом оказалась женщина среднего роста, коротко стриженная брюнетка восточного типа, возможно, с Кавказа. Хирургом был высокий мужчина, больше похожий на атлета из цирка, чем на известного врача. Сидевшие внизу охранники тщательно проверили его документы, прежде чем пропустили наверх. Хирург оказался знакомым Димы Сизова. Пришлось разбудить Инну, которая снова испугалась и долго не могла понять, что именно хочет от нее Ринат. Затем Шарипов и Дима вышли из комнаты, оставив ее с врачами. Осмотр длился минут тридцать. Врачи вышли из спальни. Хирург взглянул на терапевта, как бы давая ей возможность высказаться первой. Врач поправила очки и обратилась к Ринату:
– Переломов нет. Много синяков и ссадин. Девушка сказала нам, что на нее напали неизвестные бандиты. Я не совсем понимаю, как можно было вытерпеть все издевательства. На руке есть даже место от ожога сигареты...
Дима схватил Рината за руку, тот, слушая врача, дрожал от возмущения.
– Мы обработали раны, но нужна будет специальная мазь. Рецепт я вам выпишу, – пояснила врач. – Сейчас мы сделали пациентке укол, чтобы она снова заснула. Сон для нее лучшее лекарство.
– У нее сильный шок, – продолжил хирург, – сказывается волнение сегодняшней ночи. На всякий случай я бы посоветовал сделать рентген, ее нужно привести к нам в больницу или сделать рентген внутренних органов прямо здесь. Если разрешите, мы пришлем к вам наших врачей. И еще. Девушке обязательно нужен психолог, – посоветовал хирург, – и, конечно, покой. Пусть немного отдохнет. Наша бригада приедет после полудня.
– Спасибо, – кивнул Ринат. – Я все понял. Пусть обязательно приедет бригада.
Врачи ушли через несколько минут. Ринат устало опустился на диван, посмотрел на Диму.
– Ты все еще считаешь, что я поступил неправильно, когда сжег этого типа? – спросил Шарипов.
– Не знаю, – тихо ответил Сизов, усаживаясь рядом, – я всегда был убежден, что убивать человека нельзя. И остаюсь при своем мнении. Но, может, ты убил не человека... Тогда совсем другое дело...
– Это все одни слова, – возразил Ринат, – мне и самому страшно, когда я вспоминаю, что я сделал. И этот невыносимый запах. Только когда я услышал про ожог на ее руке, я пожалел, что сразу его убил. Нужно было оставить его в живых, чтобы он мучился...
– Не нужно так говорить, – попросил Дима. – Он и так мучился – и в этой жизни, и будет мучиться в другой. Мужчина, который избивает девушку только потому, что она в его власти и не хочет с ним общаться, заслуживает жалости, Ринат. Он бил ее от бессилия.
– Если тебя послушать, можно простить любого гада, – зло парировал Ринат. – А мне хочется найти и убить его еще раз.
– Я тебя понимаю, – с печальным видом кивнул Дима. – Но учти, что это твоя жизнь. И все, что ты в ней делаешь, так или иначе остается вместе с тобой. Навсегда.
– Включи телевизор, – попросил Ринат. – Может быть, по другим каналам что-нибудь сообщат. Уже десять часов.
– Сейчас как раз будут передавать новости по НТВ. – Дима достал пульт и включил телевизор.
Они долго смотрели новости. Но о вечерних событиях, происшедших в Москве, словно забыли. В новостях рассказывали о фестивале в Западной Европе, о проблемах в фармацевтической промышленности, о росте экономики.
– Когда наконец они сообщат! – в сердцах крикнул Дима.
В последнем репортаже сообщили о событиях прошедшей ночи. Сначала показали искалеченные автомобили, пострадавшие в аварии у Рижского вокзала. При этом сообщили об одном убитом и уже четверых раненых. Очевидно, в число случайно пострадавших в этой аварии включили водителя «Жигулей», самого Павла, который сильно ударился при аварии, тяжелораненого Богданова и еще кого-то, о ком не знали Ринат и Дима. Затем сообщили, что на другом конце города был ранен начальник службы безопасности компании «Астор». И еще несколько человек. И в конце репортажа показали фотографию Рината Шарипова, снятого, когда он выходил из офиса компании «Астор», и сообщили о том, что сегодня в Киеве должен быть подписан крупный контракт, но теперь сделку наверняка отложат.
Новости закончились. Дима выключил телевизор.
– Тебе обязательно нужно быть сегодня в Киеве, – проговорил он.
– Я полечу, полечу, – сквозь зубы сказал Ринат. – Черт бы их всех побрал. Уже одиннадцатый час. Скоро за мной приедут. Если бы ты знал, как я не хочу сегодня лететь.
В дверь позвонили. Дима удивленно взглянул на Рината.
– Я думал, что тебя предупреждают о всех посетителях.
– Обо всех, – ответил Ринат, – кроме тех, кто приходит постоянно. Если это Лида или Тамара, то у них есть свои ключи, и охранники внизу об этом знают. Поэтому их обычно не останавливают.
– Лучше ты не подходи к дверям, – предложил Дима, – я сам открою.
– У меня входную дверь нельзя пробить даже из гранатомета, – усмехнулся Ринат. – Неужели ты думаешь, что это может быть какой-то бандит, сумевший к нам пробраться на этаж?
– Я проверю, – Дима пошел к входной двери, осторожно посмотрел в глазок и затем открыл. Это была Лида.
– Что случилось? – испуганно спросила она. – Мне позвонила рано утром Тамара и сказала, чтобы я сегодня была здесь. А потом мне позвонила дочь и сказала, что по телевизору передают сообщения о погибших и раненных в аварии и в какой-то перестрелке. Сказала, что, возможно, Ринат Равильевич тоже ранен. Я даже не знала, что подумать. Он действительно ранен?
– Нет, – услышав голос Лиды, из гостиной вышел Ринат. – Я жив и здоров. И даже не ранен.
– Слава богу, – искренне обрадовалась Лида.
– Лучше бы они ранили меня, – пробормотал Шарипов. – Там наверху сейчас спит Инна. Она пострадала... она... в общем, ей досталось... Девушка сейчас заснула. Врачи сделали ей укол, и она будет спать до вечера. Дима останется с вами. Я пришлю людей. Возможно, приедут врачи. Я прошу вас, Лида, остаться сегодня ночью здесь рядом с Инной. У меня больше никого нет, и я не могу никому доверять. А Дима стесняется оставаться здесь.
– Она пострадала в аварии? – испуганно спросила Лида.
– Да, – мрачно ответил Ринат, – и она сейчас спит. Вы можете здесь остаться сегодня ночью, если я не успею вернуться из Киева?
– Господи, о чем вы спрашиваете. Конечно, останусь. Вы не беспокойтесь. Я позвоню дочери, и она покормит брата. И не волнуйтесь за Инну, я ее не брошу. Вы могли бы меня даже не спрашивать. Вы столько сделали для моей семьи...
– Не нужно сейчас об этом, – прервал Ринат домработницу, – спасибо вам за все. И приготовьте для Димы завтрак. Он со вчерашнего дня ничего не ел.
– Сейчас все сделаю, – Лида прошла на кухню.
– Хороших людей всегда больше, чем плохих, – убежденно сказал Сизов, – вот поэтому добро всегда побеждает зло...
– Нет, – возразил Ринат, – не всегда. Если бы у нас не было Талгата, если бы не было Анзора и Павла, если бы на меня не работала компания «Астор», если бы у меня не было столько возможностей, я не уверен, что сегодня ночью все бы кончилось так, как закончилось. Они бы просто меня пристрелили, получив еще и миллион от меня и деньги от Семена. Он бы стал наследником моих денег, так как Лиза и Катя ничего бы не смогли сделать без него. А Инна осталась бы в руках негодяя, и никто бы не стал ее освобождать. Можешь себе представить, что бы с ней сделали, если бы этот тип узнал о моей смерти. Значит, ее можно не возвращать живой. Более того, даже опасно. Не хочу думать об этом, иначе начинаю сходить с ума. Могу взять пистолет и поехать убивать Диланова. Иногда Богу нужно помогать, Дима. Только ни Семен, ни Диланов, ни его бандиты даже не подозревали, что напрасно они все это затеяли. Ведь никакие деньги им бы все равно не достались, даже в случае моей смерти. Просто через некоторое время здесь появился бы целый отряд убийц, которые методично и жестоко со всеми бы расправились.
– Каких убийц? – спросил Дима. – Ничего не понимаю.
Ринат прикусил губу. Сам того не ожидая, он невольно выдал свою самую страшную тайну. Ведь убийцы могли появиться после его смерти только в том случае, если их прислал бы сюда сам Глущенко. Зная характер своего дяди, он не сомневался, что тот так бы и сделал, не разрешив никому владеть его деньгами.
Дима смотрел на него, ожидая ответа.
– Лучше ничего у меня не спрашивай, – попросил Ринат. – Врать я тебе не хочу, а сказать правду не могу. И не хочу. Чтобы не подставлять тебя лишний раз. Поэтому поверь мне и ни о чем не спрашивай. Только я знаю точно, что моя смерть не осталась бы безнаказанной.
В дверь опять позвонили.
– Это уже Тамара, – сказал Ринат, поднимаясь с дивана. Он прошел и открыл входную дверь. Перед ним стояла секретарь. Она выглядела так, словно всю ночь спокойно проспала в своей квартире. Нужно отдать ей должное, она умела работать и была незаменимой помощницей. Тамара успела даже заехать в парикмахерскую, чтобы уложить прическу и сделать макияж. Она взглянула на своего босса.
– Доброе утро. Вы еще не передумали?
– С чего ты взяла?
– Со вчерашнего дня вы уже несколько раз меняли свое решение.
– У меня были причины, – Ринат повернулся и пошел в гостиную. Она шагнула следом.
– Здравствуйте, господин Сизов, – Тамара увидела Диму. – Вы тоже летите с нами в Киев?
– Нет, я остаюсь в Москве.
– Ясно, – Тамара прошла по комнате. На ней были высокие сапоги, широкая длинная юбка и пиджак с черной блузкой.
– Где Иосиф Борисович? – спросил Ринат.
– Он нас ждет, – пояснила она, – мы заберем его по дороге в Шереметьево.
– Мне нужно заехать еще к своему бывшему родственнику, – сказал Ринат, вспомнив о Семене.
– К каком родственнику?
– К Семену. Ты должна его помнить. Это родственник моей бывшей жены.
– Он живет в другой стороне города, – сразу вспомнила Тамара, – когда вы купили своей жене дачный участок, я была там. Но мы туда не успеем...
– Мне нужно заехать к Семену.
– Но это невозможно, – твердо произнесла Тамара. – Даже если мы полетим туда и обратно на вертолете. Мы просто не успеем на наш самолет.
– Ты сможешь увидеться с ним, когда вернешься, – предложил Дима, – он же никуда не сбежит.
– Зачем он вам нужен? – все еще не понимала Тамара. – К чему такая срочность? Какое он имеет отношение к вашему визиту в Киев?
– Долго объяснять, – махнул рукой Ринат. – Я ничего не взял. Если у нас есть еще несколько секунд, поднимись наверх и собери мои вещи. Все, что нужно. Только не входи в соседнюю спальню. Там спит Инна.
– Не войду, – Тамара всегда немного ревновала Инну к своему шефу. Ради справедливости стоит отметить, что из ста посторонних мужчин девяносто девять выбрали бы эффектную, высокую, красивую Тамару, чем невзрачную Инну, больше похожую на угловатого подростка, чем на девушку. Но Рината в данном случае не интересовало мнение девяноста девяти человек. Ему нравилась Инна. А Тамара как женщина его абсолютно не волновала.
Она спустилась через пятнадцать минут. В руках у нее был один чемодан. Тамара позвонила одному из сотрудников охраны и попросила его подняться в квартиру.
– Я все собрала, – сообщила она, – остальное можете купить в Киеве, если понадобится.
– Ничего не понадобится, – отмахнулся Ринат. – Возможно, мы даже не останемся там на ночь и сразу после подписания всех документов вернемся домой.
Он обернулся к Диме.
– Ни о чем не беспокойся, – заверил его Сизов, – я остаюсь вместо тебя.
– Спасибо, – Шарипов протянул другу руку. Рукопожатие было крепким.
Уже в машине Тамара, усевшись рядом с Ринатом в «Мерседесе», недовольно спросила:
– Зачем превращать свою квартиру в приют для всех знакомых? Мало того что вы разрешили Лиде там остаться, так еще и пригласили господина Сизова. И в спальне спит госпожа Стеблова.
– Это мое дело, – грубо оборвал секретаря Ринат. – Как у нас с документами в Киеве? Там все готово?
– Я уже им звонила. В четыре часа будет подписание документов. О передаче вашего пакета акций Харьковского объединения. Насколько я знаю, в церемонии будут участвовать около пятидесяти журналистов. Все известные телевизионные каналы там будут плюс несколько российских. После последних событий всех волнует это подписание. Вы бы слышали, что утром про нас говорили по НТВ...
– Я слышал, – ответил Ринат, – поэтому и решил лететь. Чтобы они не говорили еще более глупые вещи.
– Все равно будут говорить, – рассудительно ответила Тамара. – Я уже все узнала. Талгат чувствует себя нормально. Он уже пришел в себя, и его перевели в отдельную палату. Павел сейчас дома, но сегодня в два часа он должен быть в прокуратуре. Туда вместе с ним поедет младший компаньон Иосифа Борисовича. Теперь насчет тяжелораненого Богданова. Он в реанимации, и врачи считают, что он может не выжить...
– Туда ему и дорога, – пробормотал Ринат.
– Во всяком случае, он пока в сознание не приходил. Еще одно действующее лицо вчерашнего нападения – некто Виктор Диланов. У него повреждена нога. Он тоже в больнице, но не дает показаний сотрудникам милиции, объясняя, что это был случайный выстрел. Талгат тоже говорит о какой-то шальной пуле. Я думаю, что следователи им не очень верят, но пока ничего не могут доказать. Оба отказываются давать показания.
– Они разве в одной больнице?
– Нет, в разных. Но по соседству. А там одно управление милиции. И поэтому одни и те же сотрудники ездят сначала к Талгату, а затем к этому Диланову.
– Это наша ошибка, – мрачно признался Ринат, – нужно было увезти Диланова на другой конец города. Об этом я вчера не подумал...
– Все равно в милиции бы связали эти ранения со вчерашней аварией у Рижского вокзала, – возразила Тамара. – И еще... – сказала она менее решительно, – вчера погиб еще один бандит. Сейчас пытаются установить его имя. Я говорила со всеми нашими сотрудниками... – Она замолчала, не решаясь дальше продолжать.
– Понятно. Ты провела свое собственное расследование?
– Я опросила всех, кто там был, – пояснила секретарь, – и все рассказали, как вы спасли Инну, как отправили ее домой. Как приказали увезти раненого Талгата. А потом вы отправили Диланова в больницу и приказали нашему сотруднику идти к «Мерседесу».
– Все верно. Ну и что?
– Он клянется, что ничего не видел. Вы сели в машину, и в этот момент раздался взрыв. Он говорит, что взрыв произошел тогда, когда вы уже были в машине.
– Молодец, – удовлетворенно произнес Ринат. – Когда вернемся, напомни мне о нем. Нужно повысить ему зарплату.
– Так он будет говорить и следователям, если его спросят, – продолжала Тамара, – но и он, и все остальные вспоминают, что этот бандит был еще жив, когда они уходили. И его машина была в порядке.
– Ну и что? А потом она взорвалась.
– Может быть, – согласилась Тамара, – но почему она взорвалась?
– Я не знаю. Я не механик. Это меня не касается...
– Конечно, не касается. Но все вспоминают, что именно этот бандит мучил вашу знакомую. Понимаете?
– Нет, не понимаю. Не нужно мне об этом говорить. Он был ранен, а потом сгорел в своей машине. Все. Я больше не хочу об этом слышать.
Тамара замолчала. И молчала до самого дома адвоката. Плавник их уже ждал. Он должен был сесть в машину к Ринату, а Тамара пересесть в другой автомобиль. Впереди рядом с водителем всегда сидел один из охранников. Выходя из машины, Тамара обернулась к Ринату.
– В общем, наши люди считают, что вы молодец. Они вами гордятся. Я хотела обязательно сказать вам об этом.
Глава 17
В небольшом первом салоне самолета «Ту-154» было тесно и неудобно. Уже привыкший к большим пространствам в салонах первого класса в «Боингах» и аэробусах, Ринат даже недовольно оглянулся на Тамару, словно она проектировала эти старые самолеты. Он уселся в первом ряду, рядом с ним оказалось место Иосифа Борисовича. Анзор, двое сотрудников охраны и Тамара разместились на следующих рядах. Когда-то эти самолеты считались «рабочими лошадками» на внутренних и внешних рейсах Аэрофлота. Если до них основным перевозчиком был легендарный «Ил-18», то затем его сменили «Ту-134» и «Ту-154», которые стали просто символом гражданской авиации страны. Конечно, «Илы» тоже летали, но «Ил-62» считался почти элитным, а двухпалубный «Ил-86» летал в основном на дальние расстояния. Тогда в «тушках» на внутренних рейсах не было разделений салонов на классы, и все летали одинаково, тесно прижавшись друг к другу. Тучные люди часто не могли даже открыть столики, настолько близко стояли кресла друг к другу. Зато советские самолеты отличались особой надежностью и простотой. Правда, в те годы никто не думал об экономии авиационного топлива, которое продавалось по смешным внутренним ценам. С годами все изменилось. «Тушки» оказались настолько старыми, что их уже не пускали в Европу из-за сильного шума, заставляли переоборудовать, ставить специальные датчики обнаружения самолетов, переделывать неудобные кресла, превращать салоны в подобие салонов бизнес-класса. Но было понятно, что эти самолеты, начавшие работать еще в далекие шестидесятые годы, уже морально и физически устарели. Не говоря уже о топливе, которое они сжигали в неимоверных количествах. Но на внутренних рейсах эти самолеты еще летали.
Когда самолет взлетел, Ринат услышал голос капитана, который объявил, что они будут в Киеве примерно через час двадцать. Шарипов недовольно поморщился. Неужели так долго лететь в Киев? Наверное, капитан объявил это с учетом посадки. Все равно долго. Разница во времени составляет один час. Украинцы взяли себе восточноевропейское время, чтобы еще раз подчеркнуть разницу между бывшими союзными республиками. Теперь время в Москве на один час опережало время в Киеве.
Мы прибудем примерно в половине второго, подсчитал Ринат. Значит, до четырех у нас будет еще много времени. Это плохо. После сегодняшней ночи ему не хотелось общаться со своими родственниками, двоюродными братьями его «погибшего» дяди. Если учесть, что оба «кузена» уже знали, что Владимир Аркадьевич жив и здоров, то задача из просто обременительной превращалась в невыносимую. Нужно было терпеть двусмысленные улыбки этих типов, видеть их насмешливые глаза. Но иначе ничего нельзя было сделать. Он обязан присутствовать при подписании этих документов лично. Во-первых, чтобы заверить их своей подписью, а во-вторых, отвести подозрения от себя и своих людей, которые по большому счету вели себя героически и фактически спасли ему жизнь.– О чем задумались? – осторожно спросил Иосиф Борисович.
– Об Инне, – машинально ответил Ринат.
– Я вас понимаю, – вздохнул Плавник, – это такое потрясение. Наверно, и для нее, и для вас. Мне рассказали, что ей пришлось нелегко. Бедняжка. Хорошо, что все так закончилось.
– Я думаю, что не закончилось, – неожиданно жестко сказал Ринат. – Их главарь находится в больнице. Когда мы вернемся из Киева, я постараюсь обязательно его найти, чтобы переговорить с ним по всему комплексу наших вопросов.
– Нет, – испугался Иосиф Борисович, – ни в коем случае. Это будет означать фактическое признание собственной вины. Вы его не знаете, никогда не видели и видеть не хотите. Иначе журналисты сделают из этой встречи настоящую сенсацию. Любые подробности вы можете узнать у него, послав туда одного из ваших «горилл». Так будет лучше не только для вас, но и для него, поверьте мне, старому адвокату. Сейчас не самое лучшее время для встречи с этим типом.
– Возможно, вы правы.
– Теперь насчет документов, – обрадовался Плавник. – Я уже вчера их просмотрел. В них нет ничего особенного. Вы продаете пакет своих акций Харьковского объединения своим родственникам, гражданам Украины, которые и будут платить все налоги и улаживать различные формальности с местными государственными органами. Пакет акций оценивается в тридцать пять с половиной миллионов долларов. Однако некоторые специалисты считают, что вы несколько поспешили. Нужно было дождаться, когда на Украине к власти придет новое правительство. Возможно, ваш пакет в этом случае мог стоить не тридцать пять с половиной миллионов, а все сорок. Повышение цены на десять-пятнадцать процентов нормальная маржа при таких ценах. Но сроки были жестко оговорены, и украинская сторона настаивала на подписании этого договора. Деньги они переведут в банк Нассау. Я не совсем понимаю, почему туда и на чье имя. Но они сообщили мне через своего представителя, что все вопросы с вами согласованы.
– Да, – сдержанно ответил Ринат, – я дал свое согласие.
– Банк в Нассау мы никак контролировать не сможем, – сообщил Иосиф Борисович. – Получается, что вам нужно будет открыть там себе счет, чтобы затем в банк вам перевели эту сумму. Хотя я лично не стал бы так торопиться.
– У нас другие соображения, – уклонился от объяснений Ринат.
– Я понимаю. Поэтому ни о чем не спрашиваю. Ваша задача туда приехать и подписать документы. Там будет их адвокат Марк Пинхасович Шрайбман, с которым мы уже говорили...
Услышав фамилию украинского адвоката, Ринат улыбнулся. Ему стало весело. Впервые за время полета.
– Чему вы улыбаетесь? – не понял Иосиф Борисович.
– Все меняется, а хорошие адвокаты всегда евреи, – пояснил Ринат. – Даже если распалась страна, даже если большинство евреев уехали в Израиль. Все равно самые лучшие адвокаты – это обязательно евреи. Почему так получается?
– По-моему, все понятно. Куда могли пойти учиться дети из обычных еврейских семей? В оборонную промышленность их не пускали. На партийную и советскую работу брали не очень охотно. Можно было стать либо врачом, либо юристом, либо заниматься творческой деятельностью или наукой. Вот основные направления. Причем евреи, которые оканчивали юридический факультет, обычно не шли работать следователями, судьями или прокурорами. Иногда сами не хотели, чаще их не брали. Обычно представителей, имеющих отметку в пятой графе, охотно принимали в коллегию адвокатов или на работу нотариусом. В Советском Союзе эти профессии считались самыми непрестижными. Выпускники юридических факультетов и вузов хотели быть судьями, прокурорами, следователями. Это понятно. С одной стороны, реальная власть, а с другой – романтика. Поэтому мне и моим коллегам, имеющим тот же «изъян» по пятому пункту, был почти заказан доступ в правоохранительные органы, особенно в следственные части КГБ или МВД. Зато самые сильные кадры адвокатов были традиционно в крупных городах – Москве, Ленинграде, Киеве, Баку. И, конечно, в Одессе.
– Многие шли в адвокатуру или занимались творчеством. Но почему-то самых больших успехов добивались именно ваши соотечественники, – заметил Ринат.
– Разумеется. Мы ведь знали, что не имеем права состязаться с представителями «титульных» наций в Москве, Киеве или Баку. Мы должны быть настолько выше и лучше, чтобы экзаменаторы не могли нас срезать, а распределительные комиссии в вузах отказать нам в праве выбирать адвокатуру. Так и в творчестве. В Советском Союзе существовал скрытый антисемитизм, вы же знаете, как у нас клеймили Израиль и сионистов. Был даже организован печально знаменитый антисионистский комитет во главе с дважды Героем Советского Союза генералом Драгунским.
– Я помню, – снова улыбнулся Ринат, – о нем мне рассказывали. Тогда я был совсем мальчиком. Но об этом я знаю. Значит, там Шрайбман, а со мной будете вы. Очень хорошо. Тогда я думаю, что подписание документов пройдет быстро и займет не очень много времени.
– Пятнадцать-двадцать минут, – подтвердил Плавник.
– И через час мы сможем снова быть в аэропорту, – резюмировал Ринат. – Очень хорошо. Закажем билеты на вечер.
– После подписания документов будет пресс-конференция, – напомнил Иосиф Борисович, – и я полагал, что мы обязаны там задержаться. Не говоря уже о том, что мне в любом случае нужно будет согласовать с Шрайбманом еще несколько документов.
– Ясно. Тогда я улечу после пресс-конференции, а вы останетесь в Киеве.
– Как вам будет удобно. Я слышал, что Инна осталась у вас?
– У меня такое ощущение, что все новости обо мне сегодня подробно передавали по всем каналам телевидения. Откуда вы знаете про Инну?
– Тамара рассказала. Она несколько раз звонила к нам ранним утром. Сначала она подтвердила, что мы летим в Киев все вместе, затем позвонила и сообщила, что вылет вообще отменяется. Потом снова позвонила и сказала, что мы летим. Спать в таких условиях было почти невозможно. Вчера вы говорили, что вместо вас полетит Надежда Анатольевна. Согласитесь, что я мог окончательно запутаться. Тамара сообщила мне про Инну, когда позвонила в последний раз, и предупредила, что по пути в аэропорт вы заберете и меня.
– Она, как всегда, все рассчитала верно, – согласился Ринат. – Надеюсь, никто больше не предполагает, что акции могут вырасти в цене. Иначе мне придется пережить несколько неприятных минут, пытаясь объяснить, почему я продаю эти акции именно сегодня.
– А действительно, почему? – оживленно спросил Плавник.
– Мне так захотелось, – пожал плечами Ринат и отвернулся.
– Это как-то связано с неожиданным появлением завещания Глущенко? – не унимался адвокат.
– Не помню, – ответил Ринат, не поворачивая головы.
Иосиф Борисович понял, что большего ему все равно не удастся добиться, и замолчал. Стюардесса разносила еду и напитки. В Киев они прибыли точно по расписанию. Тамара несколько раз звонила в Москву, уточняя у Надежды Анатольевны необходимые детали их встречи. Как только они получили свои документы и прошли через границу, выяснилось, что их ждут шестеро приехавших в аэропорт сотрудников частного охранного агентства. Два «Мерседеса» и большой внедорожник «Ниссан» были готовы принять приехавших.Увидев руководителя приехавшей группы, Анзор удовлетворенно кивнул. Он давно знал этого человека. Бывший полковник милиции Василий Безорудько уже больше пяти лет работал в частном охранном агентстве, обеспечивая безопасность приезжающих в столицу Украины звезд кино и шоу-бизнеса. Безорудько считался настоящим профессионалом, кроме того, был неоднократным чемпионом Украины по стрельбе из пистолета.
– Куда мы поедем? В какой отель? – уточнил Анзор.
– За город, – пояснил бывший полковник, – вам заказан особняк. Там можно разместить человек двадцать. Мы не знали, сколько человек к нам прилетит. Поэтому заказали особняк. Он находится в сорока километрах от центра. Сейчас мы туда едем. Отдохнете и приведете себя в порядок. У вас будет минут тридцать-сорок. Потом мы поедем подписывать документы. Там уже все готово.
– Хорошо, – согласился Анзор.
Они расселись по машинам. Анзор сел вместе с водителем, на заднем сиденье оказались Шарипов и Плавник. Безорудько пригласил Тамару во второй «Мерседес», где впереди сидели двое его сотрудников. Еще двое оставшихся и двое приехавших разместились во внедорожнике. Все три машины, развернувшись, выехали из аэропорта.
Ринат позвонил Диме. Услышав голос Сизова, он нетерпеливо спросил:
– Врачи приехали?
– Они уже уехали. Сделали снимки. У нее все нормально. Ничего не сломано. Есть сильные ушибы. Но Инна еще спит. Я попросил не будить ее.
– Правильно. Лида у вас?
– Да. Она делает бульон для Инны. Считает, что ей сейчас нужна такая пища.
– Наверно, правильно считает. Ты себе что-нибудь закажи.
– Я уже поел. Ты за меня не волнуйся. Как ваше подписание?
– Через два с половиной часа.
– Удачи. И не дергайся. Если не успеешь вернуться сегодня вечером, прилетишь завтра утром. Ничего страшного не случится. Инна все равно будет отдыхать. Лида останется здесь. Я уеду, а рано утром снова вернусь.
– Убедил, – согласился Ринат, – я теперь буду спокоен.
Шарипов отключил телефон. Плавник ничего не спрашивал. Машины, набирая скорость, неслись по шоссе.
– Зачем они сняли нам этот особняк? – недовольно спросил Ринат. – Лучше бы Тамара заказала нам несколько номеров в каком-нибудь отеле в центре Киева.
– Возможно, у них есть свои резоны, – предположил Плавник. – После вчерашней ночи они просто боятся за нас, боятся, что не смогут гарантированно обеспечивать нашу безопасность. Поэтому и заказали нам отдельный особняк.
– Все равно глупо. Такой расход денег, – не унимался Ринат. – Оттуда нам труднее будет добираться до аэропорта, чтобы улететь сегодня вечером в Москву.
Шарипов мрачно посмотрел на мелькавшие за окном деревья. И в этот момент зазвонил его мобильный телефон. Ринат подумал, что это Дима. Наверное, не успел ему что-то сказать. Не глядя на дисплей, он достал мобильник и спросил:
– Что случилось, Дима? Что-то не так?
– Это я, – услышал он голос, который заставил его вздрогнуть. – Что у тебя происходит, Ринат? Мне звонили из Москвы. Там идет настоящая война, а ты мне ничего не говорил. Что сегодня ночью у тебя было? Почему ранили Талгата?
Ринат покосился на сидевшего рядом Плавника. Как бы иносказательно он сейчас ни отвечал, Иосиф Борисович может догадаться, с кем он говорит. И это будет хуже всего, ведь Плавник и без того подозревает Рината в недобросовестной игре.
– Спасибо, что позвонили, – быстро сообразил Ринат. – Но я пока не могу разговаривать. Если можно, перезвоните мне через десять минут.
Он отключил мобильник.
– Кто это был? – сразу спросил Иосиф Борисович.
– Один мой знакомый, – ответил Ринат, – он тоже интересовался сегодняшними событиями. Но я пообещал все рассказать попозже.
– Правильно сделали, – кивнул Плавник, – сейчас не время что-то рассказывать.
Машины свернули в сторону, направляясь к большому загородному дому, видневшемуся в конце дороги.
Глава 18
Особняк был двухэтажным. Здесь можно было разместить не только пятерых приехавших, но еще целый взвод гостей. Полковник Безорудько знал, что говорил. Только спальных мест в этом особняке было на четырнадцать человек, не говоря уже о местах для охраны. Анзор обходил здание со смешанным чувством тревоги и недоумения. Организовать охрану в таком особняке будет непросто. А вместе с приехавшими двумя сотрудниками компании «Астор» их всего три человека. Хотя Безорудько уверял, что сегодня ночью вокруг здания будут дежурить четверо его вооруженных людей с собаками. Тем не менее Анзор решил для себя, что они займут только левую часть здания на втором этаже, компактно разместившись в нескольких комнатах, чтобы их легче можно было охранять.
Самые роскошные апартаменты отвели приехавшему гостю. Ринат отправился в ванную, умылся и, пройдя в большую гостиную, уселся на диван в ожидании телефонного звонка. Очевидно, Глущенко уже успел узнать, что именно здесь произошло. Ничего удивительного в этом нет. Рано или поздно это должно было случиться, ведь единственным доверенным лицом якобы погибшего олигарха был его начальник охраны – который, по официальной версии, тоже погиб вместе со своим боссом. Это был Карим Касымов, старший брат Талгата. И, конечно, он мог узнать о ранении своего младшего брата и уточнить у него подробности, чтобы передать их самому Глущенко. Следовало удивляться не тому, что ему позвонил «воскресший» дядя, а тому, что он не позвонил гораздо раньше.
Ринат услышал осторожный стук в дверь.
– Кто там? – спросил он, не двигаясь с места.
– Это я, – услышал он голос Тамары. – Вы идете? Мы уже собрались.
– Подождите меня немного, – попросил он. – Я пока не готов.
Он взглянул на телефон. Почему не звонит Владимир Аркадьевич? Ведь сам Ринат не может позвонить своему дяде. Он не знает, где и в какой стране сейчас обитает Глущенко, как он выглядит и откуда звонит. Глущенко мог оказаться его соседом по дому или пожилым человеком, который сидит на скамейке перед зданием и звонит ему, используя свой французский или бельгийский телефон. Он мог быть где угодно и в каком угодно обличье. После своей «смерти» он сделал пластическую операцию, и теперь даже Карим не знал, как выглядит его босс. Он тоже получал указания по телефону. Раньше Глущенко говорил, куда ему можно звонить. Теперь связь была только односторонней.
Кто мог подумать, что подобное вообще возможно? Ведь Владимир Аркадьевич, казалось, все рассчитал правильно. Он перевел деньги на свои новые счета в разных банках, а основные доверенности оформил на имя Вольдемара Леру, бельгийского гражданина, под именем которого он собирался жить. Но неожиданно оказалось, что у него есть племянник. Об этом Глущенко даже не подозревал. Оказалось, что настоящий отец Владимира Аркадьевича был родным дедушкой Рината Шарипова и, значит, основная часть наследства отходила племяннику. Нужно отдать должное Глущенко, сначала он был в ярости, даже пытался устранить своего неожиданно появившегося родственника. Но затем осознал, насколько выгодно иметь такого человека, который может законно получить наследство и перевести все деньги уже безо всяких проблем на имя мсье Леру.«Почему не звонит телефон, – недовольно подумал Ринат, – ведь уже прошло больше десяти минут? О чем он думает?» Если он снова позвонит в машину, когда рядом будет Иосиф Борисович, то Ринат снова не сможет с ним разговаривать. Плавник и без того вчера утром все время намекал на невозможность получения завещания с того света. Адвокат слишком большой агностик и прагматик, чтобы верить в потусторонние связи. Он сделает правильный вывод о том, что Глущенко жив. Если уже не сделал его. Почему он не звонит?
В дверь снова постучали.
– Что нужно? – недовольно крикнул Ринат.
– Извините меня, Ринат Равильевич, – услышал он вкрадчивый голос Иосифа Борисовича, – но мы должны выезжать. Уже три часа. Нам нужно быть на месте хотя бы минут за двадцать до начала всей церемонии, чтобы я успел просмотреть документы на месте.
– Сейчас выйду, спускайтесь к машине, – предложил Ринат. Он снова взглянул на мобильник. Если Глущенко не хочет звонить, это его личные проблемы. Опаздывать нельзя, это Ринат хорошо понимал. Он оставил Инну одну в Москве только для того, чтобы приехать сюда и подписать все нужные документы.
Он поднялся, положил телефон в карман, взглянул на себя в зеркало. Все нормально. Может, лучше надеть галстук? Нет, он не любит галстуки, от которых у него ощущение, будто на шее удавка. Нет, он не станет изменять собственному стилю и не наденет галстука. Ринат подошел к дверям, открыл их. В коридоре стоял Анзор. Он терпеливо ждал, когда Шарипов наконец выйдет. И в этот момент зазвонил телефон. Ринат захлопнул дверь и достал мобильник.
– Я слушаю, – быстро сказал он.
– Что случилось? – снова услышал он знакомый голос, который вызывал у него целую гамму противоречивых чувств. – Что там у вас происходит? Ты совсем с ума сошел? Что ты устроил в Москве? О тебе говорят уже по всем телевизионным каналам России.
– Ничего я не устроил, – разозлился Ринат. – Это все ваши проклятые деньги. Из-за них на меня вечно охотятся. Один мой бывший родственник решил стать моим наследником. Он нанял целую банду убийц. Чтобы подобраться ко мне, они украли мою невесту. И предложили мне выкупить ее за миллион.
– Подожди, – прервал Рината Глущенко, – не нужно об этом по телефону.
– Я уже все рассказал, – возразил Шарипов. – Наша охрана сработала лучше их. Вместо меня подставили другого человека, которого чуть не убили. Когда бандиты пытались уехать, случилась авария. Один погиб, другой в тяжелом состоянии в больнице. А потом мы поехали на встречу. И там тоже были неприятности... Талгат попал в больницу с ранением. Главарь банды тоже ранен. Вот, собственно, и все. Невесту свою я вернул домой. Живой и невредимой, – последнее слово он произнес чуть запнувшись. «Невредимой» Инну можно было назвать с большой натяжкой.
– Ты у нас герой, – издевательски произнес Глущенко, – перебил целую банду. Только не нужно было тебе вообще лезть в это дело. Талгат и его люди профессионалы. Они бы и без тебя справились. А кто сжег этого последнего в его машине? Кто его сжег?
– Я не знаю.
– Ясно. Правильно делаешь, что не знаешь. И не знай дальше. Но ты, оказывается, очень опасный человек. Я в тебе ошибался. Думал, ты спокойный парень, журналист, интеллигентный человек. А ты у нас, оказывается, мститель и народный герой. Теперь буду знать, что ты можешь в любой момент выкинуть такой фортель. Где ты сейчас?
– В Киеве. Еду на подписание договора по пакету акций Харьковского объединения. Вы же сами говорили...
– Все верно. Они тебя уже ждут. Все подпиши и можешь уезжать в Москву прямо сегодня вечером. Мои родственнички все сделают как нужно. Хотя теперь благодаря тебе я знаю, что они мне вообще не родственники. Но они об этом не знают. В общем, подписывай все документы и можешь смело возвращаться в Москву. А на следующей неделе я тебе позвоню и мы обсудим передачу всех активов и счетов бельгийскому гражданину Вольдемару Леру. Ты меня понял?
– Да. Я давно все понял. И чем быстрее, тем лучше. В компании «Астор» я уже объявил, что будем проводить сокращение, а потом их закроем.
– Не гони коней, – посоветовал Глущенко, – они хорошо работали. Жаль, что все так получилось. Но ни в России, ни в Украине мне больше не работать. Это уже понятно. Но ты будь осторожен. Эти наследники плодятся как тараканы. Или как крысы. Когда имеется большое наследство, оно как огромный кусок сахара без присмотра. Отовсюду лезет разная мелочь – жучки, паучки, крысы, мышата, тараканы, в общем, все, кто хочет сахарком полакомиться. И наша с тобой задача у них этот сахар отнять и в надежном месте спрятать. В общем, давай поскорее все закончим. А то я боюсь, что у тебя сахар отнимут до того, как ты его мне отпишешь.
– Не отнимут, – упрямо сказал Ринат, – теперь не отнимут.
Он отключил телефон и вышел в коридор. Когда они спустились вниз, в автомобиле уже сидел Плавник с убитым выражением лица. Ринат сел рядом, Анзор прыгнул на переднее сиденье, и машины сразу тронулись.
– Хорошо, что вы быстро спустились, – негромко сказал Иосиф Борисович, – мне нужно еще все просмотреть. Я уже говорил с Марком Пинхасовичем. Он внес в документы некоторые изменения, нужно будет все внимательно прочитать.
– Читайте, – согласился Ринат. – Для того вы сюда и приехали. Где состоится подписание документов?
– В компании ваших родственников, – сообщил Плавник. – По соображениям безопасности они отказались от церемонии подписания в отеле. Это недалеко от Крещатика, в самом центре города.
Ринат промолчал. Он думал о своем последнем разговоре с Глущенко. Через тридцать пять минут они наконец подъехали к зданию компании, которую возглавляли братья Глущенко. Оба брата встречали своего двоюродного племянника в кабинете президента компании. Два кабинета находились рядом, связанные одной приемной. Старший брат, Юрий Глущенко, – был президентом компании, младший, Степан Глущенко, – председателем совета директоров. Оба были очень похожи друг на друга. Ниже среднего роста, полные, плотные, с одутловатыми лицами и немного выпученными глазами. Их можно было даже принять за близнецов, если бы не более вытянутое лицо старшего брата. Они были одеты даже в одинаковые серые шерстяные костюмы в широкую полоску.
Рядом с ними находился незнакомый мужчина лет шестидесяти. У него был большой выпуклый череп, почти полное отсутствие волос на голове и короткие усы с бородкой. Этот тип был больше похож на одного из тех революционеров, героев Гражданской войны, которых рисовали в учебниках. Он был в очень скромном, двухсотдолларовом костюме, хотя его годовые заработки превышали заработки руководителей многих стран мира. Шрайбман и Плавник обменялись рукопожатиями и сразу начали о чем-то говорить. Юрий Глущенко оглянулся на них и махнул своей короткой рукой, мол, идите в кабинет Степана и там все обговорите.
Когда оба адвоката вышли, он указал прибывшему гостю на стол. Так они и сели. Юрий и Степан вместе по одну сторону стола, а Ринат по другую. Оба брата переглянулись и подмигнули Шарипову.
– Как он там поживает? – шепотом спросил Юрий.
– Нормально, – ответил Ринат, – шлет вам приветы.
– А почему сам не звонит?
– Наверное, опасается, что его могут здесь прослушать и вычислить. Не хочет лишний раз подставляться.
– Володя у нас всегда был самым разумным, – уважительно сказал Степан, – только он напрасно все это придумал. Мы бы его от любой проверки отмазали. От любого следователя. Он думал, что его налогами задавят, заставят платить по полной. А у нас такие перемены начались.
Ринат промолчал. Им не следовало говорить, что Владимир Глущенко принял осознанное решение. К этому времени им интересовались уже правоохранительные органы сразу нескольких европейских стран. К тому же он узнал об изменах своей молодой жены. И решил, что удобный момент настал. Когда Ринат встречался с двумя братьями Глущенко в прошлый раз, они даже не поверили, что Владимир Аркадьевич жив. Пришлось убеждать их с помощью самого Глущенко.
– Значит, нужно было так сделать, – строго заметил Юрий. – Володя знает, как ему поступать. Не глупее нас с тобой. Только у него в последнее время большие неприятности были. Он ведь не хотел отдавать эти акции Харьковского объединения. Думал постепенно контрольный пакет выкупить и самому стать владельцем. А вот как получилось. Теперь мы пакет покупаем и деньги ему переводим.
– Почему неприятности? – поинтересовался Ринат.
– Политика, – вздохнул Юрий.
– Политика, – подтвердил его младший брат, – все из-за того, что он полез в политику.
– Я вас не совсем понимаю.
– Ты лучше у него спроси, – посоветовал Юрий, – он ведь у нас был таким разумным бизнесменом, всегда поровну денег давал. И левым, и правым. Чтобы, значит, дружить со всеми. А потом решил на прежнего президента поставить. Напрасно решил. Кучму уже все ненавидели, вся Украина. Потом пленки пошли всякие, про Гонгадзе начали говорить. И Володя постепенно отошел от бывшего президента, но было уже поздно. Его и по делу Лазаренко в суд таскали. А потом вообще решили возбудить уголовное дело. И тут Володя свою главную ошибку допустил – решил сразиться с самим премьером, вырвать для себя контрольный пакет акций Харьковского объединения. Только ему этого сделать не дали. Вот тогда он крупно повздорил. И с Януковичем, и с его людьми. А еще больше с самим... – Юрий показал на небо. – Сам знаешь, кто у нас главный на востоке. Твой земляк, владелец донецкого «Шахтера». С ним Володя тоже отношения испортил.
Юрий тяжело вздохнул, словно показывая, как он переживает за исчезнувшего двоюродного брата. Если учесть, что на сегодняшней сделке Юрий и Степан должны были заработать по нескольку миллионов долларов, его вздох показался просто верхом неприличия и лицемерия.
– А затем Володя дал деньги уже будущему президенту, – продолжал Юрий, – тогда все давали деньги Ющенко. Мы знали, что американцы хотят, чтобы он был президентом. И европейцы тоже хотят. Поляки приезжали, немцы. Мы все знали, что здесь творится. Янукович голосов больше набрал, а победу ему не отдали. Тогда американцы собрали всех его спонсоров и друзей и популярно им объяснили, что все их счета на Западе хорошо известны. Если будут продолжать поддерживать Януковича, то все счета заблокируют и начнут уголовные дела против них. Все тогда согласились «сдать» Януковича, и Ющенко стал президентом. Володя говорил, что это и его личная победа.
– Что стало потом?
– А потом новый президент стал чудить. Он сначала со своими вдрызг разругался, а затем Юлию уволил. Ну, Тимошенко, значит. И вместо нее Януковича предложил. Можешь себе представить, что с нами было? Мы уже акции Харькова делили между собой. Да и другие предприятия, которые на востоке оставались. Думали, что навсегда. А оказалось, что премьером снова стал Янукович. Вот тогда нас всех прижали. Сильно прижали. Кто мог, остался, чтобы договориться. Кто не смог, сбежал. А против Володи уже дело открыли. Вот тогда он и «взорвался» на своей вилле во Франции. Мы думали, что кто-то из конкурентов с ним расправился, искали обидчиков. А потом оказалось, что он сам все и устроил.
– Теперь стало лучше?
– Конечно, – кивнул Юрий, – теперь все снова нормально. Янукович на последних выборах ничего особенного показать не смог. И теперь у него власть снова отберут в пользу Юлии. А тогда мы снова попытаемся Харьков отбить. Да и другие предприятия тоже бесхозными не останутся. Пойдем на восток в «крестовый поход».
– Теперь понятно. Значит, ваши акции сразу вырастут в цене, учитывая ваш интерес к этому объединению?
– Конечно, вырастут, – согласился Юрий, – но мы заберем весь пакет акций, чтобы показать, как опасно с нами ссориться.
– И новую власть поддержим, – поддакнул ему Степан, – чтобы другим неповадно было.
Ринат слушал без особого интереса. Его мало волновали политические баталии на Украине. В прежние времена он бы сразу опубликовал статью, постарался бы сделать из нее настоящую сенсацию. А сейчас ему было скучно и немного грустно. Он больше думал об оставшейся в доме Инне, чем о проблемах с акциями Харьковского объединения. В эти минуты он готов был подписать все, что угодно. Но ни он, ни сидевшие напротив него братья Глущенко даже не подозревали, что через несколько минут приехавший гость сорвет подписание договора и скандально покинет пресс-конференцию. Юрий и Степан полагали, что все практически решено. Но они ошибались.
Глава 19
На часах было уже без трех минут четыре, но адвокаты еще не появлялись, очевидно, обсуждая детали нового договора. Улыбающаяся девушка-секретарь внесла кофе в небольших чашечках и, переставив их на столик, улыбнулась еще раз и грациозно удалилась. Ринат попросил кофе. Он был отменным. Ему начинало нравиться пить дорогой и качественный кофе. После суррогатов, которые он покупал в обычных ларьках и киосках, настоящий кофейный напиток вызывал изумление и восторг. Он положил два куска сахара. Юрий проследил за его действиями и крякнул с досады.
– А мне сахар нельзя, – огорченно произнес он, – только сахарин. Или вообще заменитель. Врачи говорят, что у меня диабет развился. Я даже не знаю от чего.
– И у меня сахар повышенный, – добавил Степан, – сейчас говорят, что это болезнь века. У всех мужчин после сорока лет сахар в крови повышается. Вот поэтому мы с тобой такие упитанные.
– Ты меня с собой не равняй, – рассудительно произнес старший брат. – Ты сколько весишь? Почти сто. А я только девяносто два. Тебе тоже нужно похудеть.
– Не получается. Я уже пробовал разные диеты, – огорченно заметил младший Глущенко, – ничего не помогает. Ты видел, Харчук какой стройный. Как тополь ровный. А ему уже девятый десяток пошел. Ветеран...– Какой Харчук? – машинально спросил Ринат, не поняв, о ком они говорят.
– Микола Харчук, – пояснил Степан, – наш герой. Ему, говорят, тоже звание Героя дадут. Одному уже посмертно дали. А он живой, легенда настоящая. Почему бы не дать.
– Кому дадут Героя? Кто он такой?
– Он у нас против москалей воевал во время войны. Командовал батальоном. Потом в Австрию ушел и там союзникам-англичанам сдался. А те сдали его Сталину. Вот такие союзники были. Но здесь ему «повезло». Тогда смертную казнь отменили, и он двадцать пять лет лагерей получил. Тогда еще про него не все знали, а другие солдаты его не выдали. И он вместе со всеми получил двадцать пять лет. Как обычный рядовой солдат, боровшийся с большевиками. И отсидел все двадцать пять лет от звонка до звонка. А уже потом, в наши дни, все всплыло. Что он командиром батальона был и как его ребята героически сражались. Теперь все просят президента его тоже отметить. Говорят, что скоро Ющенко новый указ подпишет и Харчук тоже звание Героя получит.
– Он был бандеровцем? – догадался Ринат. – Воевал с Советской армией?
– Он за свободу Украины воевал, – поднял большой толстый палец Степан, – за нашу свободу. И против фашистов, и против большевиков. За свободную Украину.
Ринат нахмурился. Он родился в семьдесят шестом, и все его детство прошло в Киеве. В его семье был настоящий культ фронтовиков, людей, героически защитивших и отстоявших Родину во время самой страшной войны в истории человечества. Он с детства привык гордиться своим дедушкой – Петром Григорьевичем Полищуком, Героем Советского Союза, генерал-лейтенантом авиации, с которым он вместе ходил на парады до двенадцати лет. Как ему завидовали все соседские ребята, как он гордился Золотой Звездой на груди своего деда. И теперь он снова вернулся в Киев и, сидя в этом кабинете, слушает о «подвигах» какого-то Харчука, который во время войны стрелял в спину генералу Полищуку и его боевым товарищам.
– Как ему можно давать Героя? – возмутился Ринат. – Он же предатель, бандеровец. Каратель. Пока другие за Родину воевали, он людей убивал.
– Он большевиков убивал, комиссаров и «москалей», – ласковым тоном пояснил Юрий, – видимо, мало убивал, если они все-таки Украину смогли захватить. А такие, как Харчук, настоящие герои были. Они и с фашистами воевали, и с большевиками. Хотели самостийную Украину, свободную и независимую. Но тогда не получилось.
– Это они были героями? – не поверил услышанному Ринат. В нем сказывалось его пионерское прошлое. Комсомольцем он не был, к этому времени Союз уже распался, но пионером и командиром отряда дружины он был. В девяносто первом ему было только пятнадцать. Но в Москве, где он жил все последние годы, отношение к таким людям, как Харчук, было однозначным – они считались врагами и предателями. И в семье генерала Полищука к ним тоже относились как к врагам и предателям.
– Конечно, героями, – кивнул Степан, – они за свободу Украины жизни свои отдавали. А ты чего так дергаешься? Ты же не москаль. Ты наполовину украинец и наполовину татарин. И тех и других русские всегда не любили. Они и Казань взяли, и Киев не отдавали. Ничего, мы свободными стали, дай бог, и вы свободными станете. Недолго осталось, скоро Россия развалится.
– А какое отношение к вам имеет Харчук? – нахмурился Ринат. – Вас тогда и на свете не было.
– Зато сейчас мы здесь. Мы ветеранские организации поддерживаем. Только не тех полоумных, которые под красными флагами по Крещатику шастают, а настоящих патриотов. Которые вместе с нами готовы за Украину сражаться.
В этот момент в кабинет наконец вошли оба адвоката.
– Мы завершили нашу работу, – заявил Иосиф Борисович, – все пункты согласованы, и вы можете идти на подписание договора.
– Все готово, – подтвердил Марк Пинхасович. – У нас не осталось никаких вопросов.
– Ну и ладно, – поднялся Юрий, – а то мы здесь парню мозги запудрили. Политика – она вещь тягучая, затянет, и спорить можно до утра. А бизнес – дело конкретное, в нем цифры и факты.
– Пойдем, – согласился Степан, поднимаясь следом за братом, – нас уже ждут журналисты. Мы стольких людей пригласили. Пусть все увидят, что мы работать начинаем.
Ринат все еще сидел на своем стуле. Если бы не было сегодняшней ночи, возможно, он повел бы себя иначе. Но за эту ночь он повзрослел и постарел на много лет. Он стал другим человеком. Он перешел некую грань, убил другого человека, пусть даже мерзавца, пусть даже находящегося при смерти. Но он это сделал. И после случившегося он уже не мог оставаться прежним. Не мог предаваться прежним страхам, оставаясь робким и нерешительным молодым человеком.
– Чего сидишь? – спросил Степан. – Пойдем. Нас уже ждут.
Ринат наконец поднялся, и они вышли из кабинета. Пройдя по длинному коридору, они спустились по лестнице на первый этаж в большой зал. Здесь уже было человек восемьдесят журналистов, щелкали фотоаппараты, работали камеры. На столе было установлено несколько десятков микрофонов. Юрий Глущенко торжествующе улыбнулся, проходя к председательскому месту. С левой стороны сел его младший брат. С правой стороны несколько ошеломленный Ринат Шарипов. Рядом с ним уселись оба адвоката. Юрий щелкнул по главному микрофону пальцем, проверяя его работу.
– Сегодня мы собрались в офисе нашей компании для подписания большого договора, – начал президент компании, – и, учитывая, что здесь присутствуют гости из Москвы, я буду говорить по-русски.
Он говорил минут пять или шесть. Рассказывал о перспективах своей компании, объяснял, почему они приняли решение купить такой крупный пакет акций, подробно перечислил преимущества консолидации акций в одной компании. В заключение он добавил, что их компания уже купила около семи процентов акций Харьковского объединения и собирается после подписания сегодняшнего договора выйти на покупку контрольного пакета акций, чтобы провести реконструкцию и поднять капитализацию компании в два с половиной раза.
Ринат, увидев в зале Тамару, подозвал ее к себе. Она заметила его жест и, поднявшись, подошла к нему.
– Скажи Анзору, что мы уедем прямо сегодня вечером, – сообщил Ринат, – и узнай насчет билетов. Если не будет билетов, пусть везут нас на автомобилях. Прямо в Москву.
– Сегодня вечером будет банкет. Они заказали банкет на двести человек, – показала Тамара глазами на братьев Глущенко, – будет неудобно, если мы уедем.
– Мы уезжаем сегодня, – твердо повторил Ринат. Он так посмотрел на своего секретаря, что она невольно попятилась.
– Я все поняла, – тихо сказала Тамара, отходя от столика.
– Иосиф Борисович, – наклонился к сидевшему справа от него адвокату Ринат, – что будет, если я не подпишу этот договор?
– Вы шутите? – удивился Плавник. – Как это не подпишу? Ведь уже все готово. Сейчас будет подписание в прямом эфире.
– Я задал вопрос, – терпеливо напомнил Ринат.
– Будет грандиозный скандал, – осторожно объяснил Иосиф Борисович, – но я не совсем понимаю, зачем мы тогда сюда приехали? Это ведь и в ваших интересах. Вы не будете заниматься делами этого объединения. А у новых хозяев может получиться. Судя по всему, они пользуются поддержкой нового правительства Украины.
– Сколько мы потеряем, если не подпишем соглашение?
– Не знаю. Я об этом не думал. У нас не предусмотрены санкции за отказ в подписании договора. Но вы точно потеряете миллионов пять или шесть. Акции сразу упадут в цене. Возможно, и на большую сумму. Вы должны это себе четко представлять. Я надеюсь, ваши вопросы были гипотетическими.
Ринат ничего более не сказал. Юрий Глущенко закончил наконец говорить и показал на сидевшего рядом с ним Шарипова:
– А теперь наш московский гость скажет вам несколько слов, и мы перейдем в другой зал для подписания нашего договора. Такой крупный пакет акций, который сегодня покупает наша компания, еще никогда не выставлялся на продажу. И у нас тоже никогда не было такой крупной сделки. Не скрою, что нам помогли наши родственные отношения. Вы все хорошо знаете, что после смерти нашего двоюродного брата Владимира Аркадьевича Глущенко его доля акций перешла к его племяннику – Ринату Равильевичу Шарипову. И это помогло нам найти общий язык и договориться по всем проблемам. Пожалуйста, господин Шарипов.
Он подвинул главный микрофон к сидевшему рядом Ринату Шарипову. Все камеры повернулись в сторону московского гостя. Все журналисты смотрели на Рината. Он негромко кашлянул.
– Я только недавно стал олигархом и поэтому немного волнуюсь, – пошутил он. Журналисты оценили его шутку, раздались аплодисменты. – Еще недавно я был на другой стороне, – продолжал Ринат, – и поэтому хорошо представляю трудности вашей работы. И важность оперативной подачи материала. Именно поэтому я прошу всех присутствующих журналистов точно и объективно осветить сегодняшнюю пресс-конференцию, доведя до своих читателей и слушателей независимую и объективную информацию.
Юрий все еще улыбался. Степан нашел в толпе журналистов симпатичную молодую женщину и откровенно подмигивал ей. Оба адвоката сидели словно на иголках, они как будто предчувствовали, что здесь произойдет через минуту. И сенсация произошла...
– Я благодарен вам всем за то, что вы пришли сюда на эту пресс-конференцию. Я отчетливо понимаю важность нашего совместного договора. Не сомневаюсь, что новая компания могла бы удвоить или утроить капитализацию Харьковского объединения. И думаю, что у них бы все получилось. Но должен сказать, что я решил отказаться от подписания договора...
Юрий повернул голову. Улыбка сошла с его лица. Степан, все еще не понимая, о чем говорит приехавший гость, продолжал улыбаться.
– Я отказываюсь подписывать этот договор и передавать пакет своих акций компании моих родственников, – громко произнес Ринат. В зале начался ропот, шум. Степан наконец понял, что говорит Шарипов, и тоже повернул к нему голову.
– Он с ума сошел? – спросил он у старшего брата.
– Помолчи, – сквозь зубы процедил Юрий, – я сам не понимаю, что происходит.
– Мое решение продиктовано конкретными политическими обстоятельствами, – продолжал Ринат. – Подчеркиваю, не экономическими, а политическими. Я только сегодня узнал, что компания, в которой мы находимся, является спонсором ветеранских организаций националистов, воевавших во время войны с Советской армией. Как внук генерала Петра Григорьевича Полищука, который был командиром авиационной дивизии, я не могу одобрить такое положение дел. Он был Героем Советского Союза, и многие его товарищи и друзья отдали свои жизни за победу в Великой Отечественной войне. Для меня, внука Героя и командира дивизии, сотрудничество с компанией, которая финансирует бывших предателей и националистов, невозможно по определению. Я понимаю, что понесу большие финансовые потери. Понимаю, что подрываю доверие к собственным проектам и инвестициям. Но я не могу поступить иначе. Не могу предать память моего деда и его боевых товарищей.
– Ты с ума сошел, мальчишка? – не выдержав, закричал Юрий.
– Что вы делаете? – ужаснулся Иосиф Борисович. – Вы рубите сук, на котором сидите. Разве так можно?
– Что он сказал? – спросил Степан, обращаясь к своему старшему брату. Тот отмахнулся.
В зале нарастал шум. Все пытались выкрикнуть свой вопрос. Ринат поднял руку.
– Спокойно, – попросил он. – Я готов ответить на ваши вопросы и объяснить причины своего неожиданного поступка. Пожалуйста.
– Вы понимаете, что становитесь персоной нон-грата в Киеве, если откажетесь подписать договор по таким непонятным мотивам? – выкрикнул один из журналистов.
– Мотивы абсолютно понятные, – возразил Ринат, – насчет персоны нон-грата не знаю. Будет неприятно, если это произойдет на самом деле.
– Вы действуете по подсказке из Москвы? – спросил другой журналист.
– Нет. Я принял это решение несколько минут назад. Здесь сидят наши адвокаты, они могут подтвердить, что готовили весь пакет документов до последней минуты.
– Сколько вы теряете? – спросила женщина, сидевшая в первом ряду. – Можете назвать конкретную сумму?
– Много, – ответил Ринат. – Я думаю, более пяти миллионов долларов. Но это предварительные выводы. Возможно, еще больше.
– Что думают о вашем отказе ваши родственники? – спросил один из журналистов.
Юрий махнул рукой. Он все еще не верил, что такой проект мог сорваться. Степан жалобно посмотрел на него, но промолчал.
– Я думаю, лучше спросить у них, – предложил Ринат.
– Вы понимаете, что ваши странные принципы вредят вашему бизнесу? – спросил другой журналист, очевидно, поляк.
– Принципы не бывают «странными», – возразил Шарипов, – они либо есть, либо их нет. Я все понимаю, но документы не подпишу. Это окончательное решение. Спасибо, господа, а теперь разрешите завершить нашу пресс-конференцию.
Он поднялся, услышав, как Шрайбман спрашивает у Иосифа Борисовича:
– Что происходит? Почему он так делает? Он совсем сошел с ума?
– Похоже, – негромко ответил Плавник. – Я сам ничего не понимаю.
Ринат усмехнулся и вышел первым. За ним поспешили адвокаты и оба брата Глущенко. Когда они вышли в соседнюю комнату, Юрий, не сдержавшись, схватил Рината за шиворот.
– Что ты себе позволяешь, сукин сын, – громко закричал он, – хочешь, чтобы я позвонил Володе и ему все рассказал? Он размажет тебя по стене, молодой мерзавец.
Страница

Глава 20
Услышав эти слова, Плавник изумленно взглянул на Рината.
– Значит, Владимир Аркадьевич все-таки жив? – упавшим голосом осведомился он.
– Он погиб в прошлом году, – возразил его коллега.
– Хватит, – Ринат стряхнул с себя руки Юрия Глущенко. Сделать это было не сложно, он был на голову выше двоюродного брата своего дяди. – Зачем вы пугаете наших адвокатов? Они могут решить, что дядя Володя действительно вернулся с того света.
– Я ему сам позвоню и скажу, что ты сегодня здесь устроил, – зло пообещал Юрий, уже не обращая внимания на своего младшего брата, который тянул его за руку. – Ты думаешь, что тебе все сойдет с рук? Что за балаган ты тут устроил?
– Если бы я знал, что вы финансируете националистов, я бы не приехал сюда на подписание договора, – честно ответил Ринат. – Для меня все бойцы этих повстанческих отрядов и полков только предатели, и никто больше. Что бы вы мне ни говорили.
– При чем тут они? – заорал Юрий. – При чем тут вообще те, кого мы финансируем? Чего ты дурака валяешь? Какое это имеет отношение к нашим договорам? И вообще к нашим деньгам? Зачем ты это все придумал? Кто тебе разрешил так себя вести? На кого ты работаешь?
Он выкрикивал вопросы, не дожидаясь ответа хотя бы на один из них. Приоткрылась дверь, и в комнату заглянул один из журналистов.
– Закрой дверь! – заорал изо всех сил Юрий.
– Не кричите, – поморщился Ринат.
– Я тебе покажу, – прошипел Юрий. – Я тебя размажу сам...
– Ничего ты не сделаешь, – разозлился в свою очередь Шарипов. Он наклонился к своему «родственнику». – А теперь послушай меня. Не ори. Я сегодня ночью человека убил. Вот этими руками. Сам его сжег. И мне теперь ничего не страшно. Поэтому не ори. Я уезжаю. Акции я вам не продам. Из принципа. Чтобы мой дед в гробу спокойно спал. Все. До свидания...
Он повернулся и пошел к выходу.
– Ринат Равильевич, – бросился за Шариповым Плавник. – Я уезжаю с вами.
– Что делать? – спросил Степан у брата. – Может, успеем его задержать. Я могу найти нужного человека, чтобы этот молодой тип не доехал до аэропорта.
– Дурак, – презрительно сказал старший брат, – кому он нужен мертвый? Нужно найти Володю и все ему рассказать. Пусть воздействует на этого молодого придурка. И пусть быстрее забирает обратно свои деньги. Хватит, наигрались уже.
– Что скажем журналистам? – поинтересовался Степан.
– Что мы нарвались на идиота, который ничего не понимает в экономике и в бизнесе. Так бывает, когда деньги попадают к человеку, который их не заработал. Солидный бизнесмен никогда бы так не поступил.
– Да, – грустно согласился младший брат, – он действительно оказался придурком.
Ринат находился уже в машине, направлявшейся в аэропорт. Тамара успела позвонить и узнать насчет билетов. На ближайший рейс было только два билета бизнес-класса и один эконом. Она забронировала все три билета, решив, что полетят Иосиф Борисович, сам Ринат и Анзор. А в Москве их уже встретят сотрудники компании «Астор».
Когда автомобили выехали на трассу, Иосиф Борисович негромко сказал:
– Я уже давно догадывался, что есть какие-то тайны, в которые вы не обязаны меня посвящать. И поэтому я ни о чем вас не спрашиваю. Но почему вы отказались сегодня подписывать документы? Вы с кем-то советовались? Или у вас есть определенный план по овладению контрольным пакетом объединения?
– Не нужно видеть во всем тайный умысел, – посоветовал Ринат, – просто за несколько минут до того, как мы вошли в этот зал, я узнал, что мои «родственники» финансируют ветеранское движение бывших бандеровцев. Я с такими людьми не могу иметь никаких дел. Просто не могу.
– И все? Только из-за этого?
– Разве этого мало?
– Безумный поступок, – усмехнулся Плавник, – просто сумасшедший. Но я вас понимаю.
– Знаете, о чем я сейчас вспомнил, – неожиданно сказал Ринат. – Я ведь был последним, кто брал интервью у ныне покойного писателя Алеся Адамовича. И он мне рассказал, что еще в шестидесятые годы узнал страшную правду о Хатыни, о белорусском селе, которое сожгли вместе со всеми его жителями. Выяснилось, что в этой карательной акции принимали участие не немцы, а украинские националисты. Немцев там было только три человека. Но об этом нельзя было писать, это подрывало устои братской дружбы народов в бывшем Советском Союзе. И поэтому Адамовичу запретили об этом вообще упоминать. Нужно было всем показывать Хатынь как памятник зверствам немецко-фашистских палачей. А вы считаете, что я совершил безумный поступок. Сегодня ночью я понял, что у каждого человека должны быть принципы, за которые нужно драться. И не все измеряется деньгами, даже если это миллионы долларов.
– Семью моего дяди сожгли в фашистском концлагере, – объяснил Плавник, – я думаю, что вы совершили сегодня высоконравственный поступок. Но вас все равно не поймут. Просто не поймут. В Киеве сейчас другие взгляды, здесь не считают бандеровцев предателями. И здесь свой взгляд на историю двадцатого века вообще и Второй мировой войны в частности.
– От этого мое понимание истины не становится более ущербным, – возразил Ринат. – Я не могу и не хочу с ними работать. И тем более помогать им обогащаться. И давайте закончим на этом.
Он замолчал и отвернулся.
– А если ваш дядя действительно жив, – осторожно спросил Плавник, – вы же понимаете, как ему не понравится ваше решение. После того как мы уедем из Киева, вы или он потеряете очень большую сумму.
– Его нет, – устало ответил Шарипов, – и никто нам ничего не скажет.
Он подумал, что нужно отключить свой мобильный телефон хотя бы на один день, чтобы не услышать глухой голос своего воскресшего дяди. В аэропорт они прибыли через сорок минут. Тамара отправилась оформлять документы, и в этот момент позвонил телефон Плавника. Тот выслушал сообщение и подошел к Ринату.
– Я должен задержаться, – сообщил он. – Мне позвонил Марк Пинхасович. Он просит меня задержаться. Нужно расторгнуть прежние соглашения и посмотреть, как мы можем нейтрализовать ваше неожиданное решение. Не забывайтечто семь процентов акций у их компании уже есть. Нужно сделать все, чтобы не обвалить наши котировки.
– Оставайтесь, – согласился Ринат– Машина отвезет вас в город. Надеюсь, что вам ничего не угрожает?
– Нет, – улыбнулся Иосиф Борисович. – Ничего не угрожает. Мы стряпчие и всегда действуем по указу своих доверителей. Адвокатов обычно не убивают, можете не беспокоиться.
– До свидания, – Ринат протянул руку Плавнику. – Извините меня за то, что я не всегда бываю с вами откровенным. Иногда подобная открытость почти невозможна.
Страница
– Я вас понимаю, – Иосиф Борисович пожал руку Шарипову. Он подозвал Тамару и объяснил ей ситуацию. Тамара кивнула – вместо Плавника в Москву полетит она. Тамара поспешила поменять билет. Перед тем как уехать, бывший полковник милиции Безорудько подошел к Ринату Шарипову. Ему было лет пятьдесят. Это был высокий грузный мужчина с большими казацкими усами, крупными чертами лица.
– Я слушал ваше выступление, – сказал Безорудько, – хочу вам сказать, что вы поступили как настоящий мужчина и порядочный человек. В наше время уже многие забыли, что это такое. Я многих повидал, многих охранял. Для них деньги важнее совести, памяти, важнее всего на свете. А вы не такой. Спасибо, – он пожал руку Шарипову.
Уже в самолете Тамара спросила Рината:
– Зачем вы все это устроили? Вы же понимали, что будет грандиозный скандал? Нельзя было его избежать?
– Каким образом? – не понял Шарипов.
– Притвориться больным. Сказать, что вы себя плохо чувствуете. Вообще не приходить на пресс-конференцию.
– Так было бы честнее?
– Так было бы лучше, – резонно заметила секретарь.
– Я так не считаю. Мне нужно было обязательно появиться там, чтобы все узнали, почему я отказываюсь.
– Представляете, что теперь про вас будут говорить?
– Пусть говорят. Мне абсолютно все равно. Я сделал то, что должен был сделать. И ничего больше.
– Вы меня все время поражаете, – призналась Тамара.
– У меня будет к вам просьба, – вспомнил Ринат, – когда прилетим в Москву, сразу поедем в какой-нибудь ювелирный магазин. Мне нужно купить два обручальных кольца. Как вы думаете, магазины еще будут открыты?
– Я найду вам ювелирный магазин, который будет открыт, – пообещала Тамара. – В Петровском пассаже магазины открыты до восьми вечера. Мы успеем туда заехать. Есть еще несколько торговых центров, где магазины открыты до десяти. Вы хотите сделать Инне предложение?
– Да, – чуть помедлив, ответил Ринат. – Этот вопрос я тоже должен с вами согласовывать?
– Нет, – ответила Тамара, – конечно, нет. Она хорошая девушка и будет для вас достойной парой. И она вас любит, что в данном случае очень важно. Хотя я бы подождала немного. После такой ночи...
– Именно поэтому я хочу ей сделать предложение сегодня, – сказал Ринат.
– Я достану вам кольца, – вздохнула Тамара. – Можете не волноваться. Я уже перезвонила Надежде Анатольевне и сказала, чтобы нас встречали. Между прочим, Павел уже был в прокуратуре. Там считают, что виноват был Богданов, который выехал на встречную полосу.
– Правильно считают. А как этот Богданов? Он еще жив?
– Пока в реанимации.
– И не дает показаний?
– Он еще не приходил в себя.
– Бог шельму метит, – убежденно произнес Ринат.
Во время полета Тамара читала журнал, а он смотрел в окно, словно пытаясь там что-то увидеть. Этот длинный день, казалось, никогда не закончится. В Шереметьево они сели в половине седьмого вечера. На оформление документов потратили несколько минут. Оставив одного из встречавших сотрудников получать багаж, они отправились в ювелирный магазин. По дороге Шарипов успел позвонить Диме. Инна еще спала. В магазине они пробыли недолго. Ринат выбрал изящные и отнюдь не дорогие кольца. Ему нужен был некий символ их единения. А не дорогие украшения, к которым Инна относилась скептически. Она часто бывала в Индии, где работали ее родители-дипломаты, и любила украшения из простых камней или бижутерию.
Когда они вышли из магазина, Шарипов взглянул на часы. Он подумал, что у него есть еще немного времени.
– Мы едем к Семену, – приказал Ринат водителю.
Анзор, сидевший на переднем сиденье, ничего не спросил. Тамара покачала головой.
– Может, завтра? Зачем вам так нужен ваш бывший родственник? Раньше вы его не очень любили.
– Сейчас не люблю еще больше, – признался Ринат, – но мне нужно с ним увидеться.
У дома Семена они были через час – сказывались вечерние автомобильные пробки. Во дворе играли дети. Ринат с мрачным видом отметил среди них детей Семена. Они были похожи на отца, два упитанных бочонка. Он прошел мимо детей и ступил в подъезд. Дом был старый, пятиэтажный, лифта в нем не было. Семен переехал сюда жить одиннадцать лет назад и очень гордился своей четырехкомнатной квартирой в этом доме. Тамара осталась в машине, с Ринатом был только Анзор. Шарипов предупредил своего охранника, чтобы тот не вмешивался в разговор с Семеном ни при каких обстоятельствах.
Они поднялись на второй этаж. Ринат никогда здесь не был, но два раза он провожал до этого дома Лизу, которая приезжала в гости к Семену. Поэтому помнил адрес. Позвонив, он услышал громкий женский голос. Это была супруга Семена. Очевидно, она подумала, что поднялись дети. И открыла дверь, что-то крикнув своему супругу. Увидев незнакомых мужчин, она сделала шаг назад, прищурилась. У нее было плохое зрение, но очки она не любила носить, считая, что выглядит в них гораздо старше.
– Здравствуйте, – сказал негромко Ринат. – Вы меня не узнали? Я Ринат Шарипов.
– Очень приятно, – сразу заулыбалась женщина. – Заходите, заходите. Семен, посмотри, какие у нас гости. Иди сюда. Проходите в комнату, – она начала суетиться.
Из комнаты вышел Семен. Он был в майке и в тренировочных брюках. Увидев гостей, он ошеломленно кивнул им.
– Здравствуй, Семен, – коротко сказал Ринат, входя в квартиру.
– Вы... ты... вы приехали... – бормотал Семен. Руки у него дрожали.
Ринат вошел в комнату, закрыл за собой дверь. Анзор остался в коридоре.
– Ну, здравствуй, гнида, – вздохнул Ринат. – Не ждал?
– Что вы. Я рад. Честное слово. Я так рад...
– Знаю, как ты рад. Мне Диланов все рассказал. Виктор Викторович. Знаешь такого?
– Нет, – отвел глаза Семен.
Даже если бы Ринат точно не знал, что он врет, то, глядя на хозяина квартиры, можно было понять правду. Он слишком волновался, лицо покрылось красными пятнами, и эта противная дрожь, которая била Семена.
– А он тебя знает, – сказал Ринат, – рассказывал о вашей встрече.
– Это провокация, – пробормотал Семен, – они хотят нас поссорить. Честное слово. Я всегда к вам... к тебе... относился с большим уважением. Вы же знаете... Я всегда... И Лизу очень любил. И Катю... Как своих детей...
– И поэтому хотел сделать ее сиротой. Чтобы самому к деньгам пробраться?
– Нет, – выдохнул Семен. – Нет, нет. Вас обманули. Я никогда с ним не встречался. Я даже не знаю, кто он такой.
– Знаешь, – сказал Ринат. – Ты его нанял, чтобы меня убить. Заплатил ему пятьдесят тысяч долларов. И обещал еще семьдесят пять, когда они все сделают. Вспомнил?
Семен упал на колени.
– Не убивайте, – простонал он, – я не хотел. Честное слово, не хотел.
В дверь позвонили. Это были дети, вернувшиеся домой. Послышались их громкие голоса.
– Твои дети? – спросил Ринат.
– Только не их, – умолял Семен. – Их не убивайте. Только их не трогайте. Они не виноваты. Честное слово. Я думал... я хотел... – он заплакал.
– Семен, – раздался голос жены. – Что у вас происходит? Почему меня к вам не пускают? Этот человек меня к тебе не пускает, – она имела в виду Анзора.
– Подожди там, – закричал Семен, – не входи сюда. – Он пополз к Ринату, обнял его за ноги. – Только их не трогайте, – умолял он. – Только не трогайте детей. Они ни в чем не виноваты.
Ринат посмотрел на извивающееся у ног жирное, лоснившееся тело. Он думал, что приедет сюда и сам изобьет до полусмерти своего бывшего родственника. Но теперь, глядя на это неповоротливое жирное тело, он испытывал лишь чувство отвращения. Гадливости и отвращения.
– Я не виноват, – плакал Семен. – Я не хотел.
– Какая мразь, – негромко произнес Ринат.
Он с силой оттолкнул от себя Семена. Взглянул на валявшегося на полу Семена.
– Нужно тебя пристрелить, – задумчиво сказал он. – Из-за тебя они украли мою невесту и весь вечер ее мучили. Понимаешь ты, сволочь, они ее мучили, сигаретами ее прижигали, издевались, без воды оставляли, избивали. А ты в это время здесь ждал, когда тебе позвонят и сообщат о моем убийстве.
– Нет! – плакал Семен. – Нет!
Ринат с силой ударил его ногой. Хотел ударить второй раз, но передумал. Даже сделал шаг назад, чтобы больше не поддаваться искушению.
– Будь ты проклят, – сказал он, – хотя ты и так проклят. Ради денег готов всем рискнуть – семьей, женой, детьми. Ты даже не представляешь, как тебе повезло. Если бы вчера меня убили, сегодня сюда приехали бы совсем другие люди, которые покрошили бы твою семью на куски. Какой же ты дурак. И ничтожество...
– Я не виноват, – скулил Семен.
– Пустите меня к мужу! – кричала из-за двери жена Семена, пытавшаяся войти, но Анзор ее не пускал. Ринат взглянул на хозяина квартиры.
– Если еще раз появишься в моей жизни, я тебя раздавлю. Как клопа, – пообещал Шарипов. И, повернувшись, вышел из комнаты. Анзор последовал за ним. Они вышли из квартиры, хлопнув дверью. Супруга Семена бросилась к мужу.
– Что случилось? – спросила она, увидев лежавшего на полу мужа. – Почему ты упал?
– Отстань, дура! – крикнул Семен, отталкивая жену. – Они уже ушли? – тревожно осведомился он, прислушиваясь к шуму в коридоре.
– Да, – кивнула жена, – оба ушли. Зачем они приходили?
– Не твое дело. – Семен поднялся. Сел на стул, вытирая лицо. – Принеси мне воды, – попросил он.
Когда жена вышла, Семен подумал о Диланове. Это было самое важное, что сейчас его волновало. «Нужно будет найти этого типа и постараться вернуть свои пятьдесят тысяч, – думал Семен. – Раз они не смогли ничего сделать, то пусть тогда хотя бы вернут деньги. Так будет правильно. Да и потом, глупо терять столько денег».