признание на стене
Утро понедельника началось со скандала. На стене старого заброшенного здания прямо напротив главных окон школы за ночь появилось огромное граффити. На сером бетоне ярко-голубой, почти ледяной краской было выведено всего два слова: «люблю тебя». А рядом, ярко-рыжим, напоминающим пламя, красовался дерзкий тег Степана.
Весь девятый «Б» прилип к окнам. Учителя бегали по коридорам, вызывая полицию и завучей, но все понимали, кому это адресовано.
Диана стояла у окна, сложив руки на груди. Её лицо оставалось непроницаемым, но внутри всё дрожало. Она чувствовала на себе взгляды всей школы. Ульяна шепталась с подругами, но стоило Диане повести плечом, как они тут же отворачивались.
Степа зашел в класс последним. Он выглядел уставшим, его пальцы были испачканы в синей краске, которую он безуспешно пытался оттереть. Он прошел к своей парте, сел рядом с Дианой и, не говоря ни слова, положил перед ней баллончик с той самой голубой краской.
— Это тебе, — хрипло произнес он. — Чтобы ты знала: даже если весь этот город закрасят серым, твой лед будет светиться ярче всех.
Диана посмотрела на баллончик, потом на него.
— Ты идиот, Дунаевский. Тебя же поймают. Там камеры на углу.
— Плевать, — Степа ухмыльнулся, откинувшись на спинку стула. — Пусть смотрят. Пусть знают, что эта «ледяная принцесса» — под моей защитой. И если кто-то еще раз рискнет открыть рот в твою сторону... я закрашу их жизни в черный.
Весь урок они провели, держась под партой за руки. Степан выводил пальцем узоры на её ладони, а Диана впервые за всю жизнь чувствовала, что ей не нужно быть сильной. Кто-то другой взял на себя эту роль.
***
В пятницу Скалли предложил: «Валим из этого ада на выходные». У его деда был старый дом у лесного озера — покосившийся, без вай-фая, но зато в сотне километров от школы, завучей и сплетен.
Компания собралась у гаражей в субботу утром. Три мотоцикла и старая развалюха Ромы 163, в которую загрузили спальники, палатку и кучу еды.
— Белова, ты готова к выживанию в дикой природе? — смеялся Никита, помогая Насте застегнуть шлем.
— Я сама — дикая природа, Никит, — парировала Диана, надевая кожаную куртку.
Степа подогнал мотоцикл. Диана села сзади, обхватив его так крепко, как только могла.
Дорога была долгой. Они летели по трассе, мимо желтеющих полей и густых лесов. Ветер выбивал из головы все остатки школьного шума. Когда они добрались до озера, солнце уже начинало садиться, окрашивая воду в кроваво-красный цвет.
Дом оказался очень уютным. Старое дерево, запах хвои и полная тишина, которую нарушал только плеск воды. Пока пацаны разводили костер и таскали дрова, Диана и Степа ушли к самому берегу.
Ночь опустилась на лес внезапно. У костра было шумно: Рома 163 рассказывал какие-то небылицы, Скалли пытался поймать ритм на старой гитаре, которую нашел на чердаке. Все смеялись, ели обгоревшее на огне мясо и чувствовали себя по-настоящему живыми.
Степа сидел на бревне, притянув Диану к себе. Она положила голову ему на плечо, глядя на танцующие искры костра.
— Эй, голубки, — крикнул Скалли, перестав бренчать. — Вы чего такие тихие? Степа, зачитай что-нибудь!
Степан покачал головой.— Не сегодня, Даня. Сегодня я просто слушаю тишину.
Через час компания начала укладываться. Шайни и Настя заняли палатку, Рома и Скалли устроились в доме. Диана и Степа остались у костра одни. Огонь уже почти прогорел, оставляя лишь тусклое красное свечение углей.