9 часть
День Х наступил быстрее, чем я ожидала. Эла организовала проходку за три дня — сказала, что Оскар договорился с пресс-службой «Макларена», и мы пройдём как его личные гости. Никаких бейджей с фамилиями, никаких лишних вопросов. Просто друзья пилота.
Я стояла перед зеркалом в своей спальне и смотрела на отражение. Чёрные джинсы, белая рубашка, кожаная куртка, минимум макияжа. Волосы распущены — обычно я собираю их в хвост, но сегодня почему-то оставила. На всякий случай. Или назло себе.
— Мама, я готов! — Лука влетел в комнату, уже одетый в свою любимую футболку с машинкой, джинсы и кеды, которые светились при каждом шаге. — А там правда будут настоящие гоночные машины?
— Правда.
— А можно будет потрогать?
— Не знаю. Посмотрим.
— А можно я сяду за руль?
— Лука, это не аттракцион.
Он надул губы, но тут же забыл обиду, потому что в прихожей зазвонил домофон.
— Дядя Маркос! — заорал Лука и понёсся открывать.
Я глубоко вздохнула, проверила, всё ли взяла: документы, телефон, кошелёк, влажные салфетки, запасная футболка Луке (на всякий случай), вода, печенье. Материнский набор выживания.
Маркос вошёл с огромным пакетом.
— Это что? — спросила я.
— Подарки. Для маленького гонщика. — Он вытащил кепку «Макларен» и маленькую машинку с автографом Оскара (настоящим, как он подчеркнул). — Эла передала. Сказала, что Оскар подписал специально для Луки.
Лука завизжал так, что, наверное, соседи вызвали полицию.
— Это мне? Правда мне? Мама, смотри! Это настоящая! С автографом!
— Настоящая, — улыбнулась я. — Скажи спасибо.
— Спасибо, дядя Маркос! Спасибо, тётя Эла! Я её в кроватку положу и спать с ней буду!
— Для начала надо съездить и посмотреть на настоящие, — заметил Маркос. — Там такие машины, что твоя машинка рядом с ними покажется игрушечной.
— Поехали! — Лука схватил меня за руку, Маркоса за другую и потащил к двери.
Дорога до аэропорта, а оттуда частным рейсом в Барселону (спасибо щедрости Оскара) прошла в режиме бесконечных вопросов. Лука не замолкал ни на минуту.
— А они быстрые? А быстрее молнии? А у них есть крылья? А они умеют летать? А почему они не летают? А если их подтолкнуть сильно-сильно?
Маркос терпеливо отвечал, придумывая на ходу объяснения про аэродинамику, прижимную силу и почему машины не летают, хотя очень хотят.
Я смотрела в окно самолёта и пыталась успокоить сердце. Оно колотилось где-то в горле.
В Барселоне нас встретил водитель с табличкой «Guest of O.P.». Ещё час по трассе — и вот он, автодром. Пустой, тихий, без гула моторов и толп болельщиков. Только охрана на входе и редкие сотрудники в синих комбинезонах.
Мы прошли через контроль, нас встретила девушка из пресс-службы — улыбчивая блондинка, которая явно не знала, кто мы такие, но выполняла указание начальства.
— Мистер Пиастри сейчас освободится и проведёт для вас небольшую экскурсию. А пока можете посмотреть боксы.
Лука уже бежал вперёд, размахивая кепкой. Я едва успевала за ним. Маркос шёл рядом, спокойный, как всегда.
— Ты как? — спросил он тихо.
— Как на иголках.
— Вижу. Держись. Если что — я рядом.
Я кивнула.
Боксы «Макларена» впечатляли даже меня, хотя я никогда не интересовалась гонками. Огромное пространство, запах резины и бензина, машины, похожие на космические корабли, и люди в синей форме, которые что-то настраивали, проверяли, крутили.
Лука замер перед одной из машин. Его глаза стали размером с блюдце.
— Мама... — выдохнул он. — Это... это как в кино...
— Потрогать можно? — спросила я у проходящего механика.
Тот улыбнулся и кивнул:
— Для друзей Оскара — всё можно.
Лука осторожно, почти благоговейно, прикоснулся к переднему антикрылу. Потом к колесу. Потом заглянул в кокпит.
— Мам, я тут помещусь?
— Когда вырастешь.
— Я вырасту! Я обязательно вырасту и буду гонщиком!
— Обязательно, — раздался голос за спиной.
Мы обернулись. Оскар Пиастри — в джинсах и футболке, без гоночного комбинезона, с лёгкой улыбкой — стоял в двух метрах. Рядом с ним — Эла, которая тут же подбежала и обняла меня.
— Софи! Приехали! — зашептала она мне на ухо. — Как долетели? Как Лука?
— Нормально. Спасибо тебе огромное.
— Да брось. — Она отстранилась и посмотрела на Маркоса. — А это, наверное, тот самый друг?
— Маркос, — представился он, протягивая руку.
Эла оценивающе окинула его взглядом и, кажется, осталась довольна.
Оскар тем временем уже сидел на корточках перед Лукой.
— Привет, чемпион. Говорят, ты хочешь быть гонщиком?
Лука смотрел на него, открыв рот. Потом выдал:
— Ты настоящий? Тот самый, который гоняет? С телевизора?
— Настоящий. — Оскар улыбнулся. — Хочешь, покажу тебе машину изнутри?
Лука закивал так, что я испугалась, не отвалится ли голова.
Оскар взял его за руку и повёл к машине. Эла подмигнула мне и пошла следом.
Мы с Маркосом остались стоять.
— Хороший парень, — заметил Маркос.
— Да.
— Спокойный. Не пафосный.
— Эле повезло.
Мы смотрели, как Оскар сажает Луку в кокпит (насколько это возможно с трёхлетним ребёнком), как Лука крутит воображаемый руль, как его глаза горят.
— Знаешь, — тихо сказал Маркос, — глядя на него, я понимаю, почему ты боишься. Этот ребёнок рождён для скорости.
— Это не от меня.
— Знаю.
Вдруг Лука вылез из машины и подбежал ко мне.
— Мам! Мам! Оскар сказал, что здесь ещё другие команды! Можно посмотреть? Там, наверное, тоже машины!
— Лука, мы в гостях у Оскара, нельзя бегать по чужим боксам.
— А почему?
— Потому что это невежливо.
— Но я хочу посмотреть на все-все машины!
Оскар подошёл и положил руку Луке на плечо.
— Знаешь что, чемпион? У меня сейчас встреча с одним другом из другой команды. Если хочешь, можем сходить вместе. Он тоже гонщик. Покажешь ему свою кепку?
Лука засиял.
— Да! Да! Пойдём!
У меня внутри всё оборвалось.
— Оскар, — начала я, но Эла перебила:
— Софи, там просто ребята из «Феррари» приехали что-то обсудить. Ничего страшного.
— Из «Феррари»? — переспросила я.
— Ну да, Шарль там, Карлос... они иногда заезжают поболтать. Расслабься, это просто гонщики.
Я посмотрела на Маркоса. Он понял всё без слов.
— Мы пойдём с вами, — сказал он ровно. — Если не возражаешь, Оскар.
— Конечно, без проблем. Пошли.
Мы двинулись через паддок. Лука скакал впереди, держа Оскара за руку, и без остановки говорил. Я слышала обрывки: «...а у меня дома есть машинка, только маленькая... а ты быстрее всех?.. а у тебя есть кубок?..»
Я шла за ними, чувствуя, как немеют ноги. Маркос взял меня за руку — просто так, для поддержки. Сжал пальцы.
— Дыши, — шепнул он.
Боксы «Феррари» были открыты. Несколько механиков возились с машиной, кто-то сидел за компьютером. И двое в красных футболках стояли у входа, о чём-то разговаривая.
Я узнала его сразу.
Со спины. По развороту плеч. По тому, как он наклонял голову, слушая собеседника.
Шарль Леклер.
Сердце пропустило удар, потом ещё один, потом понеслось вскачь.
— Оскар! — окликнул его второй парень — видимо, Карлос Сайнс. — Ты вовремя, мы как раз обсуждали вчерашнюю...
Он осекся, заметив нас. Обернулся и Шарль.
Их взгляды сначала скользнули по Оскару, потом по Эле, потом по мне и Маркосу... и остановились на Луке.
Я видела этот момент. Видела, как Шарль смотрит на ребёнка, который замер в двух метрах от него, разглядывая красную машину.
Лука поднял голову. Посмотрел на Шарля. На его футболку с логотипом «Феррари». На его лицо.
И вдруг выдал:
— Ой, а я вас знаю! Вы тот дядька из телевизора, который похож на меня!
Тишина. Такая густая, что её можно было резать ножом.
Шарль смотрел на Луку. На его волосы. На его глаза. На его улыбку.
— Оскар, — голос Шарля был хриплым, — чей это ребёнок?
Оскар, не подозревая подвоха, кивнул в нашу сторону:
— Друзей Элы. Приехали посмотреть.
Шарль перевёл взгляд на меня.
И я поняла, что он меня узнал.
Не сразу. Сначала просто смотрел, потом в его глазах что-то мелькнуло. Воспоминание. Узнавание.
— Это ты, — сказал он тихо. — Из клуба. Три года назад.
Я молчала. Внутри всё заледенело.
— Мам, — Лука дёрнул меня за руку, — а почему он на меня смотрит? У меня что-то на лице?
— Нет, малыш, — ответила я, не сводя глаз с Шарля.
И тогда я сделала то, что планировала.
Повернулась к Маркосу, взяла его лицо в ладони и поцеловала в губы.
По-настоящему. Долго. Так, чтобы Шарль видел.
Маркос не ожидал, но подыграл — обнял меня за талию, притянул ближе.
Когда я отстранилась, Шарль стоял бледный, с каменным лицом. Только желваки ходили на скулах.
— Прости, — сказала я ровно, — мы, наверное, помешали. Пойдём, Лука.
— Но мам, я хочу посмотреть машину!
— В другой раз.
Я схватила Луку за руку и пошла прочь. Быстро, почти бегом.
Маркос догнал меня через минуту.
— София, остановись.
— Нет.
— Остановись!
Я замерла. Лука смотрел на нас удивлённо.
— Ты в порядке? — спросил Маркос тихо.
— Нет. Но это пройдёт.
— Он тебя узнал.
— Да.
— И он понял про Луку?
— Не знаю. Надеюсь, что нет.
— Софи, он не идиот. Он видел этого ребёнка. Если у него есть глаза...
— Заткнись, Маркос. Просто заткнись.
Он замолчал.
Мы дошли до выхода. Эла бежала за нами.
— Софи! Софи, подожди! Что случилось? Почему ты ушла?
Я повернулась к ней. В глазах жгло.
— Он меня узнал. И он видел Луку.
— О боже... — Эла прикрыла рот рукой. — И что теперь?
— Не знаю. — Я посмотрела на Луку, который уже устал и начинал капризничать. — Нам пора.
— Софи, может, останешься? Поговоришь с ним?
— Нет. Не сейчас. Я не готова.
Я села в машину, пристегнула Луку. Маркос сел за руль.
Мы уехали.
В зеркало заднего вида я видела, как у входа в боксы «Феррари» стоит Шарль и смотрит нам вслед.
И в этом взгляде было столько всего, что у меня перехватило дыхание.
— Мам, — спросил Лука с заднего сиденья, — а почему тот дядька так на меня смотрел?
Я закрыла глаза.
— Не знаю, малыш. Наверное, ты ему просто понравился.
— Ага, — Лука зевнул и привалился к креслу. — Он красивый. Как я.
Маркос хмыкнул. Я промолчала.
В машине играла тихая музыка. За окном проплывала Барселона.
А в голове стучало: «Он узнал. Он всё понял. И теперь ничего не будет, как раньше».
Мне ничего не нужно было от тебя, кроме любви. Такой обычной, человеческой. Ни трогательных записок в букетах цветов, ни красивых слов с того конца провода, ни плюшевых «заинька» и «солнышко» десятки раз в день.
Я всего лишь хотела быть рядом с тобой.