Глава 26: Месть
То, что произошло дальше, Кира потом вспоминала обрывками, как страшный, но победный сон. Мусим не кричал. Он действовал с пугающей, молниеносной эффективностью. Первый удар монтировкой (плашмя, она поняла это позже) пришёлся по спине того, кто держал её. Тот свалился с хрипом. Второй мужчина бросился на него с ножом. Мусим, будто предвидя это, отбил руку ударом в запястье — нож звякнул об асфальт. Последовал короткий, жёсткий удар в челюсть — и второй покатился по земле.
Третий, тот самый шантажист, попытался ударить его сбоку. Мусим ловко увернулся, схватил его за капюшон и с размаху ударил головой о кирпичную стену. Звук был глухим и страшным. Мужчина осел без сознания.
Всё это заняло меньше минуты. Потом он был рядом с ней. Он снял с себя куртку и, не глядя, накинул на неё, застегнул на все молнии, укутывая, как ребёнка. Его руки дрожали, но движения были точными. Он поднял её на руки, прижимая к себе так крепко, что боль от синяков отступила перед теплом и безопасностью.
М-(шепотом, прерывисто) Всё… всё кончено. Я тут. Я с тобой. Держись.
Он понёс её к своей машине,которая стояла в начале улицы с выбитым стеклом (он, видимо, не тратил время на парковку). Усадил на пассажирское сиденье, пристегнул, поймал её взгляд, полный шока и слёз.
М-Сейчас поедем. Всё хорошо. — Он говорил это больше для себя, чтобы не сойти с ума от ярости и страха.
Он не повёз её домой и не в больницу. Он повёз её в гараж. Там было безопасно. Там была их территория. Он усадил её на раскладушку, заварил крепкого сладкого чая и, взяв аптечку, молча начал обрабатывать её ссадины. Его лицо в свете лампы было каменным, только мышцы на щеках нервно дёргались. Когда он добрался до синяков на рёбрах, его пальцы, такие нежные, вдруг сжались в кулаки.
М-Я убью их. Я найду и убью каждого.
К-(схватив его руку) Нет. Ты не станешь убийцей. Из-за них… не стоит. Они уже ничего не сделают.
Он посмотрел на неё,и в его глазах была такая боль и беспомощность, что у неё сжалось сердце.
М-Я опоздал. Я должен был быть там…
К-Ты пришёл. Ты спас меня. Ты всегда приходишь. — Она притянула его к себе, и он, наконец, сломался. Он прижался лицом к её плечу, и его могучие плечи задрожали от беззвучных, тяжёлых рыданий. Вся его стальная выдержка рассыпалась в прах перед лицом того, что с ней чуть не случилось.
Они просидели так всю ночь. Он не отпускал её ни на секунду. Он рассказывал ей, как, почувствовав неладное, сорвался с совещания, как нёсся через весь город, как нашёл её телефон (выброшенный в сугроб у школы), как по счастливой случайности увидел ту самую арку. Его голос, тихий и надтреснутый, был лучшим лекарством.
Под утро, когда она наконец дрожащим сном забылась, он осторожно высвободился, накрыл её одеялом и вышел на улицу. Он достал телефон и сделал два звонка. Первый — Никите. Коротко и ясно: «Нужна помощь. Гараж. Без лишних вопросов». Второй… второй был его отцу. Он сказал всего одну фразу: «Всё. Больше не можем. Мы уезжаем. Сегодня».
Он вернулся в гараж, сел на пол рядом со спящей Кирой и взял её руку в свою. Его лицо было спокойным. Решение принято. Война окончена бегством. Но это было стратегическое отступление для сохранения самого ценного. Он смотрел на её синяки, на разбитую губу, и в его сердце не осталось места ни для сомнений, ни для жалости к тем, кого они оставляли позади. Пришло время строить свою крепость вдалеке от этого поля битвы.
Конец главы 26.