Под одной крышей

Мусим нес ее по темным улицам, не обращая внимания на удивленные взгляды редких прохожих. Его друзья шли сзади, создавая живой щит.
Н-Мусь, давай вызовем скорую! Она без сознания!
М-(сквозь зубы) Домой. Быстрее. Там мама… ее мама медсестра. И меньше шума.
Он не хотел огласки,полиции, вопросов. Только бы донести.

Кира пришла в себя от резкой боли в животе, когда он переступал порог их дома. Головокружительный калейдоскоп: свет люстры, испуганные лица родителей, и его упрямый, напряженный подбородок у нее над головой.
?-(Мама Киры, вскрикнув) Боже мой! Кира! Что случилось?!
?-(Отец Мусима) Мусим! Объясни немедленно!
М-(аккуратно опуская ее на диван в гостиной) Были придурки. Сейчас не время. Нужен лед и бинты.

Он отдавал приказы, резкий и собранный, но его руки, когда он попытался освободить ее из своей кофты, дрожали. Кира застонала, пытаясь прикрыть разорванную ткань своей кофты.
К-Всё… всё видно…
М-(резко обернувшись к родителям) Дайте ей что-то надеть! И аптечку!

Мама, рыдая, принесла халат. Пока родители суетились вокруг, Мусим стоял в стороне, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. На его скуле краснел свежий синяк, а на костяшках правой руки были ссадины.

Когда первая помощь была оказана (ушибы, испуг, но ничего критического), в комнате повисла тяжелая тишина.
?-(Отец Мусима, грозно) Мусим. Объясни.
М-(не отрывая взгляда от Киры) Ее доставали два урода. Я остановил. Всё.
К-(тихо, но четко) Он… он меня спас. Они бы… они бы меня изнасиловали.

Слова повисли в воздухе, леденя душу. Мама Киры вскрикнула, закрыв лицо руками.
?-(Мама Киры, сквозь слезы) Как ты могла пойти туда? Пить с этими… И ты, Мусим! Драться! Могли убить!
М-(взрывом) А что я должен был делать? Смотреть?!
Впервые за все время его голос сорвался,в нем звенела неподдельная ярость и боль.
М-Я же сказал ей, что это плохая идея! Но она…
К-(внезапно оживляясь) Я сама во всем виновата, да?! Ты же хотел уехать! Зачем ты вообще пришел?
М-Потому что я видел, как они к тебе липнут! Потому что я…
Он запнулся,сжал челюсти.
М-Потому что я обещал отцу не допускать дерьма. Все. Кончай этот цирк. Я у себя.

Он резко развернулся и ушел, громко хлопнув дверью в свою комнату.

Ночь была долгой и тревожной. Кира металась в постели, каждое движение отзывалось болью. Перед глазами стояли то перекошенные лица нападавших, то его глаза, полые от ужаса, когда он увидел ее на полу. И его руки… которые так крепко держали.

Около трех ночи она не выдержала. Ей нужно было воды. На цыпочках, кутая халат, она вышла на кухню. И замерла.

У большого окна, спиной к ней, стоял Мусим. Он не двигался, просто смотрел в темноту. В свете луны его профиль казался высеченным из мрамора — усталым и отрешенным. На полу рядом лежала пачка сигарет, которую она раньше у него не видела.

Он услышал ее шаги и медленно повернул голову. Синяк на скуле был теперь багровым.
К-(просто чтобы что-то сказать) Ты куришь?
М-Нет. Просто… держу. Помогает думать.
Пауза.Он взглянул на ее забинтанное запястье.
М-Как… живот?
К-Болит. Но терпимо.
М-Голова?
К-Тоже.

Еще одна тишина, но уже не враждебная, а какая-то измотанная, общая.
К-Спасибо.
Одно слово.Простое. Но оно, казалось, гулко прозвучало в тишине кухни.
М-Не за что. Я же… «под моей ответственностью».
Он произнес свою же фразу без прежней высокомерной интонации,с горькой иронией.
К-Да уж. Отличился.
На ее губах дрогнуло что-то,почти похожее на слабую улыбку.
М-(вдруг серьезно) Больше никогда. Ни на какие такие туса. Ясно?
Обычно такая ультимативность взбесила бы ее.Сейчас она лишь кивнула.
К-Ясно.

Он отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен. Кира налила воды и пошла к себе. У двери обернулась.
К-Мусим… Твой… твой глаз. Помажь чем-нибудь.
Он не ответил,лишь слегка кивнул, не оборачиваясь. Но напряжение в его спине, казалось, немного спало.

В своих комнатах они оба не спали. Враги? Больше нет. Союзники? Еще нет. Но между ними протянулась первая, невидимая и хрупкая нить — пережитая вместе травма.