Глава 1: Чужие в своем горе
Дождь стучал по крыше черного лимузина, словно отбивая последний салют. Кира, сжав в ледяных пальцах смятую ткань черного платья, смотрела в окно, не видя улиц. Мир потерял цвета два месяца назад, когда сердце отца остановилось так внезапно. Теперь в ее жизни была только серая пустота и тихие, полные жалости взгляды.
— Кир, приехали, — тихо сказала мама, ее голос был хриплым от слез. Ее рука дрогнула, поправляя прядь дочери. — Нам нужно быть сильными. Для него.
Но сил не было. Только ненависть. Ненависть ко всему: к дождю, к людям, к несправедливости. И особенно — к тому неизвестному парню, который сейчас ждал их в дверях нового дома. Дома, который купила ее мама, чтобы начать жизнь «с чистого листа» с каким-то новым мужчиной и его сыном.
Мусим Ашуров стоял на пороге, прислонившись к косяку. Высокий, с холодными карими глазами и резкими чертами лица. В его позе читалось то же самое отчуждение, та же ярость, замороженная вежливостью. Он потерял маму полгода назад. А теперь его отец, вместо того чтобы горевать, нашел себе новую «утешительницу» с дочкой-подростком.
— Заходите, — бросил он, не глядя на Киру. Его взгляд скользнул по ее заплаканному лицу и тут же отвелся, будто обжегся.
Кира прошествовала мимо него, намеренно задев плечом.
—Не думай, что мы тут надолго, — прошипела она так, чтобы слышала только он.
—Мечтай, — так же тихо парировал Мусим. — Мой отец, похоже, окончательно спятил, но этот дом теперь и его.
Их родители, красноглазые и неуверенные, пытались наладить какой-то жалкий ужин. Кира и Мусим игнорировали друг друга, сидя на разных концах стола. Воздух был густым от невысказанного.
Позже, показывая ей комнату напротив своей, Мусим остановился в дверях.
—Правила простые. Не лезь ко мне, не трогай мои вещи, не впускай сюда своих друзей. И забудь о музыке после десяти.
—Ты мне не командир, — огрызнулась Кира, сверкая глазами. — А свои воющие гитары ты сам после семи уберешь.
—Посмотрим, кто кого перетерпит, — усмехнулся он без тени веселья.
—Это не ты. Это я.
Дверь захлопнулась, оставив их по разные стороны баррикады из боли и злости. Они ненавидели все: этот дом, свою новую «семью», несправедливую судьбу. Но больше всего — друг друга. Пока что