Глава 3.
– Они доставили ей цветы? – спрашивает девушка с каштановыми волосами и с едва заметным шрамом на подбородке, сидя в машине с дорогой кожаной обивкой.
Она одета в костюм и выглядит представительно, но отстраненно – так, что эту отстраненность часто путают с высокомерием. «Та еще надменная засранка», – говорят про таких, как она, но ей это безразлично. Мнение других людей её давно не волнует. А может, она и правда слишком самоуверенна. Еще и выглядит старше своих лет, по крайней мере, в этом костюме.
– Да, – отвечает молодая водительница , глянув в телефон. – Только что пришло сообщение, что заказ доставлен. Ты будто экстрасенс во всем, что касается этой девчонки.
Вместо ответа девушка усмехается и касается шрама – это её старая привычка. Вторая привычка – играть с газовой зажигалкой. Матовая полировка темного корпуса создает впечатление, словно в ней затаились мрачные тени.
– В ней что-то есть.
– В смысле?
– Как в цветах. Смотришь на них – ничего особенного. Но стоит уловить аромат, как хочется срезать, – отвечает девушка и мечтательно смотрит на серую застывшую улицу – они не едут, а ползут в дикой пробке.
– Значит, дело в ее аромате? – смеется водительница, - И как она пахнет, твоя крошка? По-особому сладко?
Темноглазая ей не отвечает, только хрипло смеется.
– Зачем ты это делаешь? – вдруг спрашивает водительница. – Зачем она тебе нужна?
Их взгляды встречаются в зеркале заднего вида. Темные глаза и светлые. Повисает молчание. Вместо слов раздается щелканье крышки газовой зажигалки.
– Она мне безумно нужна, – наконец говорит темноглазая девушка и пугающе широко улыбается. – Хочу ее.
Эти слова звучат как приговор. Для девушки, о которой они говорят, разумеется.
– Могла бы просто познакомиться. Девки на тебя всегда ведутся – красавица, да еще и при деньгах. К тебе даже гетеро на коленях приползают. К чему это все? Да и зачем тебе эта студенточка? Потянуло на правильных девочек?
– Тебя не учили, что задавать столько вопросов своему работодателю не слишком вежливо? – Девушка с щелчком закрывает крышку зажигалки.
– Я просто за тебя волнуюсь, ты мне еще и подруга, отвечает водительница.– После офиса в клуб?
– Да. Сегодня сбор «Легиона».
– Скажи, а я... А я могу туда попасть? – спрашивает вдруг девушка за рулем.
– А ты хочешь умереть? – вопросом на вопрос отвечает каштановолосая.
Её тон спокоен, вот только во взгляде пугающий холод. Водительница едва слышно вздыхает.Она достает фотографию Снежаны, сидящей в кафе, и внимательно рассматривает ее. Снимок хорош, хоть и сделан через стекло. В тонких пальцах чашка с кофе. Длинные волосы перекинуты через одно плечо. Во взгляде- мечтательность. Снежана не видит, что ее фотографируют.
Она улыбается и снова касается шрама. Определенно, в ней что-то есть.
* * *
После учебы мы с Ангелиной привычно отправляемся гулять. Погода стоит теплая и безветренная, и кажется, что все хорошо. Болтая, мы неспешно проходим мимо Большого театра, ЦДМ, ЦУМа, сворачиваем в Газетный переулок, затем на Воздвиженку и направляемся на Новый Арбат. Наша конечная цель – Московский дом книги, где мы давно не были, потому долго ходим среди бесконечных стеллажей с книгами. В конце концов Ангелина покупает долгожданный триллер, и мы идем в «Шоколадницу». Я заказываю чизкейк «Орео», Ангелина блинчики с яблоками и карамелью. Мы обе порядком устали, и ноют ноги, но настроение хорошее, и на время я забываю и о цветах, и о демоне, и о Поклоннице.
На улицу мы выходим довольные, напоследок заказав синий чай матча, и идем до «Арбатской». Оттуда нам обеим удобно ехать домой по синей ветке по прямой и без пересадок. Ангелине нужен «Деловой центр», мне – «Измайловская». Она уезжает первой, а я стою на платформе с наушниками в ушах, жду свой поезд и обращаю внимание на девушку рядом – на её светлых и коротких волосах холодного пепельного оттенка царит художественный беспорядок. Такие волосы идеально рисовать акварелью, на контрасте с темным фоном теплого оттенка для выразительности. Нужно взять светлый ультрамарин, сиреневый, розовый и средне-желтый. Разумеется, волосы девушки крашеные, но пепельный отлично гармонирует с её светлой кожей и яркими голубыми глазами. К тому же у неё милое лицо с правильными чертами, чувственные губы и ямочки на щеках. Они появляются, когда она улыбается, что-то набирая на телефоне.
Раньше я внимательно рассматривала людей, чтобы запомнить каждую деталь и воспроизвести на холсте, а теперь это просто привычка, от которой я не в силах избавиться.
Девушка ловит мой взгляд и поворачивается ко мне. Почему-то она улыбается, а я отвожу взгляд. Не люблю, когда кто-то понимает, что я внимательно рассматриваю его. Особенно если это девушка . Привлекательная девушка. Обычно они все не так понимают.
Я отхожу от неё на шаг, но это моя ошибка. Мимо пробегают два подростка, и один из них отталкивает меня. Я лечу на пол, даже не успев осознать, что произошло, однако меня вдруг подхватывают и не дают упасть. По телу пробегает странная теплая волна меня держит та самая девушка, которую я только что рассматривала. Она держит меня осторожно – одна рука на талии, вторая на предплечье. И внимательно смотрит.
– Все в порядке? – спрашивает девушка.
От неё едва уловимо пахнет табаком и шоколадом.Я киваю и торопливо отстраняюсь:
– Да, спасибо.
– Осторожнее, будь внимательнее, вокруг много невменяемых, – предостерегает она меня.
Глаза у неё выразительные, лучистые и кажутся очень добрыми. И сама она кажется светлой, в серых джинсах и белой толстовке с закатанными рукавами, из-под которых видны татуировки. Во мне просыпается странное полузабытое желание изобразить и это лицо, и эти глаза, и эти волосы на бумаге нежной акварелью.
– Я заметила, – отвечаю я. – Правда, спасибо, иначе я бы точно грохнулась.
– Меня зовут Аня, – вдруг говорит она. – А тебя?
– Снежана, – удивленно отзываюсь я.
– Это имя тебе подходит. Такое же нежное.
Я прихожу в замешательство, но ловлю себя на мысли, что не могу оторвать от этой девушки взгляд.
– Ты меня смущаешь, – искренне говорю я.
– Извини. Я просто сказала правду.
Она по-особому улыбается, и на её лице появляются ямочки. Это меня пленяет.
– Я с учебы еду, а ты?
– И я.
– На кого учишься?
– На детского психолога, – отвечаю я.
– Ого, здорово! Моя мама тоже детский психолог по образованию. И раньше работала в школе, куда я ходила, – делится Аня. – Помню, в младших классах я постоянно сбегала с уроков в ее кабинет и дико радовалась, что мама работает в школе. А в старших не могла спокойно прогулять школу – мама не делала поблажек, а стоило мне не прийти на занятие, как учителя бежали к ней. – Она задорно смеется, – Зато я постоянно таскала у нее шоколадки – их ей дарили родители. Так что ты выбрала отличную профессию
!– Из-за шоколада? – невольно улыбаюсь я.
– Ну да, – невозмутимо отзывается Аня,- Лучше только профессия врача. Моя бабушка работала педиатром, и у нее шоколада было еще больше. А еще подарочное вино.
– А ты на кого учишься? – спрашиваю я с интересом, – На врача или на психолога? Или есть еще более «шоколадные» профессии?
– Увы, я учусь на программиста, – хмыкает Аня.
– И кто же будет дарить тебе шоколад?
Глядя на неё, мне хочется улыбаться все больше и больше.
– Видимо, самой придется зарабатывать, вздыхает она. – Не могу же я постоянно ходить за ним к маме.
– Ты так любишь сладкое?
– Знаешь, как-то не хочется в этом признаваться, Снежана. Это не по-женски. Я должна любить салатики и водичку с лимоном, чтобы казаться хорошей, – в голосе девушки усмешка, – а не молочный шоколад и апельсиновый сок.
Не знаю, что мною движет, но я достаю из рюкзака ореховый батончик и протягиваю Ане. Она изумленно на меня смотрит.
– Держи, – говорю я. – Ты моя единомышленница. Молочный шоколад и апельсиновый сок – лучшее сочетание.
Она берет батончик в руку, и на её щеках вновь появляются ямочки.– Ты смешная
– Это плохо или хорошо? – уточняю я, надеясь, что она не думает, будто со мной что-то не так.
А со мной действительно что-то не так: флирт и я – понятия несовместимые.
– Смех – это всегда хорошо, не подумай чего-то плохого. – Она поднимает вверх ладони, и я вижу на левом запястье небольшую изящную татуировку одну непрерывную линию, изображающую нежный поцелуй двух женщин.
А потом Аня вдруг вытаскивает из своего рюкзака пачку сока – апельсинового, моего любимого.
– А это тебе. Эй, бери, не заставляй меня чувствовать себя глупо.Она смахивает со лба пепельную челку и вкладывает сок мне в руку. Наши ладони соприкасаются, и я чувствую тепло её рук. И снова по телу пробегает волна света, такая, что у меня на мгновение перехватывает дыхание. Я перестаю слышать шум метро – только учащенный стук собственного сердца.
– Спасибо, – тихо говорю я, – но не надо было.
– Я всегда возвращаю долги, – отвечает она и поправляет вдруг прядь моих волос, выбившихся из-за уха. Это смущает меня еще больше. Меня касается незнакомая девушка. И... и мне это нравится.
– Снежана, я могу попросить твой номер? продолжает Аня. Её лицо кажется уверенным, но в голове появляется что-то такое, отчего я понимаю – она волнуется.
– Если нет – так и скажи, я пойму, – торопливо добавляет она, глянув на приближающийся поезд.
Наверное, это её поезд. Ей пора.
Что я теряю? Я диктую ей номер, она записывает его и перезванивает мне.
– Я тебе обязательно напишу, – обещает Аня, если ты не против, конечно.
Я не против, я очень даже за, но вместо ответа я лишь улыбаюсь ей. И надеюсь, что моя улыбка не выглядит нелепой.
– Тогда еще пообщаемся. Мне пора, Снежана!
Она машет мне рукой и заскакивает в вагон. Я провожаю Аню глазами и несмело машу в ответ, когда вижу её за окном. Теперь мне остается только ждать безумно хочется, чтобы она написала.
Я все еще чувствую тепло её пальцев, и мне снова хочется дотронуться до Ани. Парадокс.
По пути домой я то и дело проверяю телефон, хотя понимаю, что это глупо. Аня действительно понравилась мне, и в голове один за другим строятся воздушные замки. Как и любая девушка, я уже представляю, как она приглашает меня на свидание, как мы вместе гуляем, как она целует меня... Мысли о Ане развеиваются, словно пыль на ветру, как только я оказываюсь около своего дома. Мне нужно зайти в подъезд, но я боюсь сделать это – вспоминаю Поклонницу, которая сегодня утром убегала от меня. И правда, чем я только думала, когда пыталась остановить её?
Я в нерешительности топчусь у подъездной двери и захожу в нее спустя минут десять вместе с соседом, который думает, что я забыла ключи. У квартиры происходит заминка – я спешно пытаюсь открыть дверь, но не получается. Сначала ключ не вставляется в замочную скважину, а потом и вовсе выскальзывает у меня из рук и со звоном падает на пол. В это же мгновение позади раздается грохот, и я вздрагиваю. Мне кажется, что это Поклонница, которая сейчас нападет на меня со спины, но, когда я резко оборачиваюсь, вижу пожилого соседа, который уронил ящик с инструментами. Я успокаиваюсь и помогаю соседу собрать его вещи, а потом оказываюсь в своей квартире. Только тут я чувствую себя в безопасности.
Пахнет цветами – привычно и раздражающе.Я открываю настежь окна и, не раздеваясь, падаю на кровать в своей комнате. Быстрее бы вернулась мама, отпуск которой длился до начала октября, – жить одной становится невыносимо. И быстрее бы написала Аня – и зачем она только пообещала сделать это? Чтобы я ждала? А может быть, мне написать первой? Но что она подумает?
Мне хочется мечтать об этой девушке с пепельными волосами и теплыми голубыми глазами, но цветы, превратившие мою комнату в оранжерею, заставляют меня думать о Поклоннице.
Они – её невидимое присутствие. Транслятор. Постоянное напоминание. Когда одни умирают, им на смену приходят другие. И таким образом она всегда остается в моей голове.
Кто она? Чего хочет? Действительно ли что-то чувствует по отношению ко мне? Или я её своеобразная игрушка? А вдруг Аня и есть Поклонница? Эта мысль сначала кажется мне пугающей, а потом – смешной. Аня не похожа на навязчивую дурочку, повернутую на цветах. Но говорят, что внешность обманчива, а убийцы всегда выглядят как среднестатистические люди. С другой стороны, если бы Аня и являлась Поклонницей, это бы было слишком очевидно.
Когда на телефон приходит сообщение, я радостно хватаю его, думая, что это Аня, но это всего лишь Ангелина. Она спрашивает, нормально ли я добралась до дома и не нужно ли ей приехать ко мне на ночь. Я не хочу заставлять ее ехать ко мне в такую даль, но Ангелина настаивает, говорит, что ее подвезет знакомый, и приезжает ко мне поздно вечером, когда я как раз успеваю доделать домашнее задание на завтра, поменять воду цветам и приготовить пирог с малиной. Отчего-то меня не покидает ощущение, что на меня смотрят, и я задергиваю все шторы. Однако мне все так же кажется, что меня изучают, словно животное в клетке, и я понимаю, что это из-за цветов. Они – словно глаза Поклонницы.
Я ухожу из спальни в гостиную, закрыв дверь, но оставив окно приоткрытым – растениям, пусть даже умирающим, нужна прохлада.
Время от времени я попиваю сок из трубочки и посматриваю на телефон – все жду сообщения от Ани. Девушки устроены странно – казалось бы, всего одна случайная встреча, всего одно прикосновение, всего одно обещание от незнакомки, а мы готовы ждать его, попутно выстраивая в голове едва ли не всю совместную жизнь. Интересно Аня тоже так думает и ведет себя? Это меня смешит, и я в очередной раз убеждаюсь, что слишком романтична.
Ангелина приезжает, когда на улице стоит густая черничная тьма, сквозь которую пробивается лунный свет.
– Ты в порядке? – первым делом спрашивает подруга, и я киваю, а когда она заходит в мою комнату, то восторженно ахает. – Сколько цветов! Мама дорогая! Да она ненормальная! Может тоже стать лесбухой?
Она нюхает цветы, касается их, даже фотографирует.
– Я словно в цветочном магазине, – смеется Ангелина. – Ты не думала продавать цветочки? Или сдавать в прокат? А что, выставим на «Авито» объявление, деньги заработаешь. Разве они лишними бывают?
Методично обрывая засохшие листья с роз, я качаю головой. Не думаю, что смогу.
– Поверить не могу, что такое бывает, – продолжает подруга. – Даже не знаю, радоваться за тебя или бояться.
– Если учесть, что во всех букетах четное количество цветов, то лучше бояться, – отвечаю я хмуро. Вдруг она так предупреждает меня, что убьет?
– Глупости. Может быть, она
просто иностранка?! – озаряет вдруг Ангелину. – Знаешь ли, это только у нас поверье, что четное количество цветов – для покойников, а во многих странах как раз принято дарить четное. Я сейчас даже погуглю! – Она достает свой телефон. – Вот, смотри, в интернете пишут, что в США считается, что четное количество цветов – к счастью, а в Грузии только нечетное кладут на могилу...
Ее прерывает неожиданный звонок в домофон, и мы с удивлением смотрим друг на друга.
– Кто это? – спрашивает Ангелина.
– Без понятия, – пожимаю я плечами и иду в прихожую с мыслью о том, что это Поклонница. Кто это может быть еще в столь позднее время?
Страшно ли мне? Немного. Но рядом с Ангелиной страх скукоживается и отползает в угол.
Домофон продолжает настойчиво звенеть.
– А вдруг это она? – спрашивает меня подруга, когда я касаюсь трубки. Мои пальцы замирают в воздухе. Мы обе прекрасно понимаем, о ком речь.
– Думаешь, не стоит отвечать? – спрашиваю я.
– Стоит, – говорит Ангелина. – Иначе будешь жалеть, что не сделала этого.
Я поднимаю трубку домофона.
– Доставка суши и роллов, – раздается незнакомый женский голос. – Примите заказ.
– Но я ничего не заказывала, – теряюсь я.
Курьер уточняет номер квартиры, мое имя и говорит, что все оплачено.
– Но я правда ничего не заказывала.
– Просто заберите и наслаждайтесь, – говорит курьер с ноткой раздражения.
– Открывай, – шепчет мне Ангелина, и я нажимаю на кнопку.
– Это снова она, – шепчу я.
Сегодня она прислала
курьера из цветочного салона, ближе к ночи – из доставки суши. Что с Поклонницей? Решилась на новый этап общения?
Я молча иду на кухню и беру нож – тот самый, который уже держала в руках с утра. На лезвии ножа искрится электрический свет. Это лезвие острое, и я знаю, что в случае чего смогу постоять за нас обеих. Мне некуда деваться.
Ангелина странно смотрит на меня, словно видит впервые в жизни.
– Снежана, – осторожно говорит подруга, – зачем тебе нож?
– На всякий случай. Вдруг это обман? Я должна защитить нас. – И я крепче стискиваю пластиковую рукоятку. Мой голос решителен.
– Положи нож, – просит Ангелина,– Правда, положи. Это не твоя Поклонница. Это я заказала роллы. Ничего не сказала, потому что решила пошутить.
Мне словно дают пощечину, и я прихожу в себя. Я возвращаюсь на кухню, кладу нож обратно, наливаю себе ледяной воды и жадно пью. Я и сама не знаю, что со мной.
«Ты знаешь, детка, – доносится до меня смешливый голос демона. – Тебе просто страсть как нравится держать оружие».
Я слышу, как Ангелина открывает дверь и принимает заказ. А потом она идет на кухню с двумя пакетами. В заказе куча всего – коробочки с лапшой и свининой в кисло-сладком соусе, роллы, суши, какие-то салаты. Ангелина растерянно выкладывает это все, а я молчу, чувствуя себя дурочкой. Наверное, она подумала, что я совсем сошла с ума.
– Я поступила глупо, прости, Снежана, – вздыхает вдруг Ангелина и обнимает меня. – Я думала, что это будет весело, но теперь вижу, как все это достало тебя. Прости, – повторяет она.
– Все в порядке, – отвечаю я. – Ты тоже извини.
– За что?!
– Наверное, я казалась ненормальной.
– Глупая! – восклицает подруга. – Это у меня шуточки идиотские. Правда, прости и забудь об этой придурошной, которая присылает тебе цветы. Ничего она не сделает, трусиха.
Мы устраиваем поздний ужин – едим, смеемся, смотрим милый и смешной фильм про любовь. Нежная и неуклюжая героиня, красивый и смелый герой, разбирательства с ее отцом, романтическая ночь, козни его стервозной бывшей, расставание из-за них и воссоединение во время морского круиза. И хеппи-энд – герой и героиня надевают на пальцы друг другу кольца в церкви, а после упоительно целуются. В конце на фоне прекрасных рассветных кадров звучит трогательная музыка. Странно – хороший фильм, а я чувствую горечь внутри.
– Ты бы хотела влюбиться? – спрашиваю я Ангелину, которая ищет новый фильм.
– Я десятки раз влюблялась, – отвечает она со смехом.
– По-настоящему.
– А я что, по-искусственному?
– Думаю, по-настоящему десятки раз влюбиться сложно, – отвечаю я. – Тогда от сердца совсем ничего не останется.
– Хорошо, тогда что ты вкладываешь в это понятие «по-настоящему»? – щурится подруга.
Парней у нее и правда было много, но обычно отношения длились не больше нескольких месяцев. А у меня не было никого – редкие свидания не в счет. Среди тех, с кем я куда-то ходила или гуляла, не нашлось того самого человека, которого бы я полюбила. По-настоящему.
– По-настоящему – так, чтобы один раз и навсегда, – отвечаю я, подперев щеку ладонью. – Отказаться от своего эгоизма и любить его, как саму себя. И принимать таким, какой он есть, – целиком, со всеми его победами и страхами, светом и тьмой.
– Ты просто максималистка, Снежана. А я не хочу растворяться в человеке, – серьезно отвечает Ангелина. – Я хочу любить и быть любимой, но я не хочу жить для кого-то и ради кого-то. Да и умирать ради кого-то у меня нет желания. Моя любовь – это партнерство. Я выгодна ему, он – мне, и вместе нам хорошо.
– Я не говорю, что нужно растворяться! – возражаю я неожиданно горячо. – Я говорю о той любви, когда два человека наполняют собой внутреннюю пустоту друг друга. И душевно срастаются – так, что больше не смотрят на других.
– Тогда на такую любовь способны только очень одинокие люди, – говорит Ангелина и ловко подхватывает ролл. – Не у всех внутри есть пустота, знаешь ли.
Я соглашаюсь с ней. Не у всех. У кого-то внутри целый мир, играющий всеми красками. А такие, как я, с пробитой душой, наскоро заштопанной, ищут способ заполнить внутреннюю пустоту.
– А ты готова принять свою Поклонницу? с любопытством спрашивает подруга. – Как ты там сказала – «со всем светом и тьмой»?
– Если я её полюблю – да, – правдиво отвечаю я. – Но я не уверена, что она та, кто мне нужен. Да и вообще, она не появляется. Как я могу полюбить ту, кого не видела?
– Действительно, – звонко смеется Ангелина. Вдруг она чудовище? И выглядит как помесь жителя планеты Нибиру со снежным человеком. Слушай, а может, она скрывает свое лицо, потому что страшная?
– Перестань, – хмурюсь я. – В каждом есть что-то прекрасное.
– Ты не просто максималистка, ты идеализируешь этот мир, – выносит вердикт подруга. – А таким, как ты, всегда тяжело. Тебе нужен человек, который не станет прятаться за красивыми цветами и присылать одну и ту же открыточку. Тебе нужен кто-то сильный и смелый, живущий не фантазиями, а реальностью. Иначе ты совсем пропадешь.
Она деланно тяжело вздыхает. Я не обижаюсь на Ангелину – знаю, что она желает мне счастья.
– Сегодня я познакомилась с девушкой в метро, признаюсь я. – Её зовут Аня, она высокая, спортивная и с ямочками на щеках – они появляются, когда она улыбается. Я дала ей свой номер телефона и жду, когда она напишет.
– Подожди, – хитро щурится Ангелина, – она что, понравилась тебе?
– Да, – просто отвечаю я , – Хотя не уверена, что я понравилась ей. Мы общались пару минут, но она чем-то меня зацепила. Глупо, да?
– Красивая? – деловито спрашивает подруга, макая в соевый соус очередной ролл.
– Красивая.
Я вспоминаю Аню и едва слышно вздыхаю.
– Тогда не глупо. Расскажи о ней? Мне о-о-очень интересно, на кого запала наша милая Снежинка!
Ангелина в шутку называет меня так, потому что я отвергаю ухаживания девушек. Говорит, что до Снежной королевы я еще не доросла, а вот холода во мне хоть отбавляй, так что Снежинкой вполне быть могу. В ответ я называю ее Круэллой – как злодейку из мультфильма «101 далматинец»: однажды Ангелина пришла на учебу в безвкусном белом платье с черными пятнами и атласной алой лентой на талии, и я не могла взглянуть на подругу без смеха. Художественное образование все-таки привило мне чувство вкуса, и я всегда знаю, какие цвета и оттенки подходят человеку, а какие – нет.
Я рассказываю о Ане, глядя в окно: начинает шуметь ветер, – приближается гроза, о которой сегодня говорили по радио.
– Так-так-так, значит, какая-то крашенная блондинка понравилась тебе больше Саши, – царапает меня взглядом подруга.
Эту Сашу она припоминает мне при каждом удобном случае.
В конце прошлого семестра она предприняла героическую попытку свести меня с лучшей подругой парня, с которым на тот момент встречалась. По мнению Ангелины, это был отличный вариант – симпатичная девочка из хорошей семьи, с айфоном последней модели и неплохой машиной. Я вытерпела три свидания и на третьем, когда она полезла под юбку, просто оттолкнула её и выпрыгнула из её автомобиля. Не могла вытерпеть чужие холодные руки на своей коже. Ангелина не могла меня понять – эта Саша казалась ей идеальной для меня кандидатурой, более того, я нравилась ей. Но вот она так и не смогла вызвать у меня симпатию.
– Значит, обещала написать и не пишет, – трет подбородок Ангелина. – Либо забыла о тебе, либо тянет время, чтобы набить себе цену. Осторожнее с ней, подруга, хорошо?
– Не думаю, что мы еще встретимся. Знаешь, она из тех людей, которых встречаешь однажды в жизни, запоминаешь, может быть, влюбляешься в её образ и больше никогда не видишь, – отзываюсь я, и мы боремся за последний ролл в темпуре палочками, а в итоге делим его пополам.
Ангелина обладает удивительной способностью заряжать оптимизмом и уверенностью – рядом с ней мне становится легко, страх отступает, и я слышу слабые отзвуки завываний своего демона – в тон усилившемуся ветру. Рядом с Ангелиной он не смеет появляться.
_______________________________
5 звезд и следующая глава