14
Сегодня я работал с другими людьми - похожая на шестнадцатилетнюю девушку бариста Алина и помощник баристы, неплохой парень Витя. Уже не было никакого прессинга, работать было максимально комфортно. Общаться во время затишья было все также не с кем, но зато меня не тыкали носом во все подряд. Я мог спокойно выйти на улицу, поболтать со знакомыми, встретить пару милых девушек и погулять по ТЦ. В этот раз, на улице мне предложили выпить. Мужику лет сорок, лицо было в морщинах, нос поломан, а голос безнадёжно прокурен. Но в его глазах ещё горел какой-то огонёк, будто внутри ещё сидит молодой паренёк.
-Дружище, ну давай, рюмку со мной.
-Нет, мужик. Извини, но я на работе.
Где-то полчаса мы болтали, все это время он пытался всучить мне водку. Мои руки жутко замёрзли, я уже не чувствовал пальцев. Постояв ещё десять минут мы, в конце концов, разошлись. Посетителей не видно. Пусто, как и было.
-Оль, я ничего не пропустил?
Она стояла у печки, грела руки и иногда зевала. Мои слова словно пробудили её.
-Нет, Дань, ещё никто не пришёл. Хотя глянь, вон мужик зашёл. Ты или я?
Каково было моё удивление, когда посетителем оказался мой пьющий собеседник.
-Давай я. Погрейся, пока есть время.
Он меня узнал, подмигнул и заказал два больших белых моккачино. Не стал долго сидеть, попил кофе, оставил тысячу и ушёл. Чаевых было почти семьсот рублей. В этот день, я встретил его ещё дважды и оба раза мы стояли по полчаса и болтали о многом.
-Хороший ты парень, Данила. Дай Бог тебе здоровья.
-Тебе тоже. Удачи тебе, не попади в неприятности.
Он махнул рукой и растворился в толпе. Добрый мужик с огнём в глазах.
Видно, в последний день смены небеса сжалились надо мной и дали хороших и щедрых посетителей: англоговорящие семьи по четыре человека всегда удивлялись, что не приходилось пользоваться услугами переводчика и давали большие чаевые; родители, которые оставляли своих детей в кофейне на часок доплачивали за «хорошее обслуживание» и роль няньки; компании мелких мажоров тоже в долгу не оставались, да и вели себя, в большинстве своём, весьма прилично, а милые и молодые девушки, помимо лишних сотен оставляли свой номер телефона и различные комплименты. Мне это очень льстило, казалось такое бывает только в хреновом кино. Похоже, теперь я сам попал в один из таких фильмов. Алина пересчитала деньги:
-Нихрена себе! Только три часа дня, а у тебя уже две с половиной тысячи.
Я улыбнулся и потёр руки.
-Да, сегодня на моей улице праздник.
В моём воображении всплывали мысли о том, сколько я ещё заработаю за сегодня? Ещё две тысячи? Я спляшу джигу, если это случится. Но потом началась запара и моя голова была забита мыслями о том, как бы не просрать все деньги. Три часа длился этот ад. За столиком сидело минимум четыре человека и каждый счёл своим долгом заказать побольше. Наверное, в голове у них были слова Умки: «Как хочется всего побольше». Витя то и дело выкрикивал нам названия блюд, сиропов, напитков и топингов, которые закончились. Пару раз я уронил заказ: один раз на себя, другой раз на стол клиента. В первый раз было горячо и обидно, пришлось быстро бежать и переодеваться, а во второй раз обидно было вдвойне. Мы с Олей несколько раз путали размеры одного напитка и случайно забивали в кипере не то блюдо. Все это влетало нам в копеечку. Суть в том, что когда ты нажимаешь на кнопку « Конец», заказ окончательно закрывается, убрать из него ничего нельзя, только добавить. Если был записан средний капучино, а не маленький, то изменить что-то невозможно: либо плати за него, либо пытайся втюхать его другому клиенту. Если повезёт, то деньги не потеряешь. Но если тот же капучино пользуется большим спросом и продать его позже не составит труда, то какой-нибудь «Молочный сникерс-шейк» уже за гранью возможного. С Олей счёт был равный, два лёгких промаха и по одному сложному. Мы старались помогать друг другу, если у кого-то попадался косяк другого, тот пробивал его как за свой столик. Так и работали. Вокруг царил хаос, кофе машины выпускали огромное количество пара, разговоры гостей превращались в нескончаемый гул, что-то орали с барной стойки. Мария помогала баристам как могла. Я уже перестал думать, сознание полностью отключилось, всё было на автомате. Худо-бедно, работа шла, мы начали выходить в плюс, проблем почти не было, а чай приходил. Но один мужик, которого мы не заметили, решил, что вежливо попросить обслужить его, это удел лохов и тютей, посему решил подойти к барной стойке и закричать на всю «Галерею»:
-АЛЁ! НАС ОБСЛУЖАТ ИЛИ ВЫ ДАЛЬШЕ БУДЕТЕ ЗАНИМАТЬСЯ ВСЯКОЙ ХЕРНЕЙ?!
Он напугал нас. Огромный жирный бугай, с непропорционально маленькой, похожей на перепелиное яйцо головой. Я подбежал к нему. В ответ на все любезности, он попросил администратора. После чего, мне сделали выговор и отправили обслуживать этого мужика. Чаевых, естественно, не было. После его ухода, народ больше не напирал, последние люди уходили - запара кончилась.
-Ну и говнюк же. - сказала Оля, когда мы стояли у кассы и разменивали. - Ненавижу таких.
-Да ладно, плевать. У тебя были такие мудилы?
Она издала нервный смешок.
-Конечно. Тут одна компания хотела не платить за счёт на две штуки. Видите ли, им не понравился десерт. А один из них постоянно орал: « Да они все из «Русапа» взяли, а продают втридорога!»
-Вот идиоты.
-И не говори. Я ещё должна до конца дня продать «Пуэр» и вишнёвый штрудель.
-О, мне тоже нужно скинуть штрудель. Ещё чёрный моккачино средний.
-Поняла, все сделаем. Вить, сколько у нас пока что?
Витя ещё считал. Наконец, он положил деньги в кассу и изрёк:
-Сейчас вы заработали по полторы тысячи каждый. Может, мне тоже в официанты пойти?
Мы посмеялись, я взял мелочь и пошёл на заслуженный отдых.
Это был самый приятный час за долгое время. Кажется, я так в бане не отдыхал. Вернулся аккурат к приходу моих постоянных посетителей. У каждого официанта они появляются. Рано или поздно. Это всегда мило, они обращаются к тебе по имени, оставляют щедрые чаевые, всегда заказывают примерно одно и тоже и дружелюбны с тобой. Но для меня в этом было нечто пугающее. Это все хорошо, однако в такие моменты я начинал видеть себя в сорок лет на этой должности в этом кафе. Жуть, да и только. Мне трудно представить, как люди работают пять, семь, десять лет официантом, а уж двадцать тем более. Ну уж нет, надолго я здесь не останусь. Вот, и они ушли, людей почти нет, осталось несколько часов до закрытия кафе и окончания моей смены. Три дня отдыха, которые я видел во сне. Не так уж и много, но мне достаточно.