Счастье.-26 глава-
Власть над собой.
***
На следующий день я подрываюсь около 5 утра, чувствуя непривычный прилив энергии. Я возвращаюсь в норму, и это не может не радовать. Пишу Кролу смску:
«Всё в порядке. Зови ребят, отмечаем день рождение по плану».
Я жду, пока сварится овсянка, и нарезаю яблоки, едва слышно подпевая строчкам из трека «Последний билет», который почему-то крутится сейчас в моей голове, когда на кухню выползает Чейз.
— Что ты делаешь? — окидывает он меня подозрительным взглядом, заспанно прищуривая глаза.
— Готовлю завтрак.
— В 5 утра? — недоумённо спрашивает шатен.
— Со мной всё в порядке, правда, — убедительно произношу я.
— Ты вернулась?
— Да, всё в норме, — с улыбкой отвечаю я, мимолётно целуя его в губы.
Он расслабляется и кивает. Ложится на диван в гостиной, наблюдая за моими движениями, но не проходит и двух минут, как он тут же засыпает. Я приношу из спальни одеяло, накрывая им парня почти с головой. Потом я работаю на ноутбуке, готовя посты для группы и отвечая на несколько десятков сообщений от друзей и знакомых, которые успела пропустить, пока была в своей социальной коме.
В районе полудня звонит Грифф, спрашивая, могу ли я заскочить в редакцию на очередную планёрку к 2 часам дня. Я отвечаю согласием и начинаю собираться, выуживая из шкафа брюки оливкового цвета, чёрную майку и белую рубашку. Ещё пару месяцев назад, во время очередного загона, я повыкидывала все вещи ярких цветов, оставив только тёмные и нейтральные. Зато теперь проблема с сочетаемостью была в прошлом, можно одеваться хоть с закрытыми глазами. Верхняя полка для кофт и футболок, нижняя для брюк. Пара движений, и образ готов.
Я достаю из коробки у стены новые кроссовки, решая использовать тёплую зиму в Москве себе на руку. Женщины на каблуках давно перестали казаться мне сексуальными. Особенно, когда встречаются те, которые не умеют на них ходить. Сексуальность — для постели, а не для улицы. Когда он берёт тебя за волосы и кладёт пальцы в твой рот, а не тогда, когда ты думаешь, как бы так лечь, чтобы он не увидел целлюлит на ляжках. Когда у мужчины стояк, ему всё равно, что женщина прибавила два килограмма. Он просто хочет пристроить свой член в тепло как можно скорее.
Хадсон ещё спит, и я долго раздумываю, стоит ли разбудить его и предупредить или же просто уехать, оставив ему записку. В итоге я выбираю первый вариант. Вдруг у него какие-то планы на вечер? Встреча с Гриффом под предлогом планёрки в редакции нередко затягивалась до ночи. Я присаживаюсь на диван, осторожно касаясь волос Чейза, и начинаю покрывать лёгкими поцелуями его лицо. Он просыпается тут же, ехидно улыбаясь, и резким движением тянет меня на себя. Я не успеваю сориентироваться и заваливаюсь на диван. Парень ловким манёвром подминает меня под себя, заключая в кольцо из своих рук. Я сдуваю волосы с лица и натыкаюсь на его смеющийся взгляд.
— Далеко собралась такая красивая?
— Мне нужно заскочить в редакцию. Хотела спросить, останешься ли ты в квартире или у тебя есть какие-то планы? — отвечаю я, мягко поглаживая гладкий подбородок Хадсона.
— Единственный мой план на сегодня — это ты, птичка, — игриво вскидывает он бровь.
В ответ я также поигрываю бровями, закусив губу, и начинаю щекотать его, пользуясь своим положением. Он заливается смехом и тут же перекатывается на другую половину дивана. Я приподнимаюсь и отхожу на кухню, когда мне в спину прилетает робкий вопрос:
— Можно поехать с тобой? Обещаю вести себя хорошо и не мешать.
Я оборачиваюсь через плечо, осматривая спутанное одеяло и Чейза, который вальяжно развалился, приподняв голову на подушке. Невольно у меня в голове всплывает известная фраза «Нарисуй меня, как одну из своих французских девочек», и это вызывает у меня лёгкую улыбку. Такого парня, как он, надо не то что рисовать и фотографировать, надо в памятники отливать. Он отпечатывается на сетчатке моих глаз, навеки застревая в памяти.
— Уверен? Там может быть скучно.
— Мне всегда было интересно, как происходит работа по другую сторону экрана, — пожимает шатен плечами, поднимаясь с дивана и поглаживаю аккуратно живот. — Все эти интервью, которые вы делаете. Я участвовал в них лишь в качестве приглашённой звезды, не задумываясь, сколько времени вы тратите на дальнейшую работу.
Я чувствую в его голосе намёк на что-то, и он тут же подтверждает мои мысли с лёгкой усмешкой.
— Ты неделю убила на обработку интервью с Паркер.
— Вот только давай без этого, ладно? — закатываю я глаза. — Я бы справилась быстрее, если бы ты не отвлекал меня своими выходками.
— Ага, то есть дело вовсе не в том, что ты проторчала там столько времени, что материала на десять интервью хватило бы! — недовольно выдаёт Чейз, проходя мимо меня на кухню, чтобы налить себе стакан воды.
Я пялюсь на его спину, едва сдерживая едкие комментарии. Я помню, что накануне мы договорились провести ближайшие дни без ссор, поэтому не хочу устраивать сейчас сцену. Подхожу к парню, ласково поглаживая его по спине и целуя в шею.
— У тебя 15 минут на сборы, — мягко произношу я. Он всматривается в меня долгим пристальным взглядом, но потом всё же кивает и уходит в душ.
Полчаса спустя, потому что Хадсон снова торчал в ванной целую вечность, мы, наконец, выходим из квартиры. У подъезда он оглядывается, спрашивая, поедем ли мы на такси, и я с улыбкой покачиваю головой, ведя его к чёрной Вольво, припаркованной рядом.
— Ты водишь? — удивлённо спрашивает парень. Я красноречиво развожу руками, и он садится в машину, бубня что-то в стиле «Вот только моя собственная девушка ещё меня не возила».
— Давно у тебя машина? — произносит он, пока мы курим, приоткрыв окна, в ожидании того, как прогреется двигатель.
— Около года, — я вижу немой вопрос в его глазах и тут же добавляю, — отчим подарил. У нас неважные отношения, поэтому он компенсирует это подарками.
— Чем они занимаются?
— Мама работает медсестрой в хирургии, отчим продаёт недвижимость, — отвечаю я, мягко нажимая на педаль газа и выезжая со двора.
— А твой отец? — произносит Хадсон, пристёгивая ремень безопасности. Меня это забавляет.
— Он умер от передоза, когда мне было 12.
Шатен резко поворачивает ко мне голову, едва не роняя сигарету в открытое окно.
— Извини, — шепчет он.
— Я же сказала, ты не первый наркоман в моей жизни, — пожимаю я плечами.
Чтобы как-то разрядить обстановку, я подключаю телефон к стереосистеме, ставя песни из своего плейлиста на рандом. Когда там попадаются треки его любимых исполнителей, он тут же включается в игру, начиная зачитывать строчки поверх голосов, немного манерничая. Это заставляет меня смеяться, и я чувствую себя по-настоящему счастливой в этот момент. Снимаю небольшое видео его «выступления» для своего инстаграма, и пару минут спустя получаю комментарий от Крола: «Рад, что у моих детей всё в порядке». В ответ я шлю ему множество сердечек.
Чудом миновав все пробки в центре, мы приезжаем в редакцию. Я замечаю, как люди едва ли головы не сворачивают при виде Хадсона, как они подрываются поздороваться с ним, и на миг меня охватывает чувство гордости. Планёрка затягивается на пару часов, и, пока мы обсуждаем рабочие моменты в компании коллег, сквозь зеркальную перегородку я вижу, как шатен обходит мой кабинет, с интересом рассматривая всё вокруг.
Уже ближе к концу мне приходит уведомление. Я нажимаю на него, и на экране моего мобильного появляется история, которую выложил Чейз. На ней я и Грифф увлечённо над чем-то спорим. Но улыбку у меня вызывает подпись к этому фото: «Птичка разъёбывает #горжусь #жду #скучаю». Я оборачиваюсь на парня и знаком показываю ему «ещё 5 минут».
После совещания я, Хадсон и Грифф отправляемся поесть китайской еды в соседнем квартале. Мы с коллегой нашли это местечко совершенно случайно полгода назад, когда пьяные после тусовки поехали в редакцию отоспаться на диванах у себя в кабинетах, но проголодались посреди ночи.
Туда же приезжает Хосслер со своей девушкой, с которым мы позже должны сделать интервью. Мы проводим в этой кафешке почти два часа, просто болтая и дружно хохоча над шутками друг друга. По возвращении в редакцию беседа с Джекс затягивается на добрых три часа, потому что Чейз тусуется рядом и постоянно влезает в разговор, вставляя какие-то комментарии и вспоминая вместе с кудрявым истории из прошлого.
— Хадсон, блять! — не выдерживаю я в какой-то момент.
— Всё-всё, понял, не сердись, — со смехом чмокает он меня в губы и выходит за дверь.
Но сквозь незакрытые жалюзи комнаты я всё равно вижу, как он корчит нам рожицы, сидя на диване у противоположной стены. «Вот же ребёнок», — мелькает у меня в голове, и я с усмешкой неодобрительно покачиваю головой.
После того как Джейден и Мэдди уезжают, я спрашиваю у Хадсона, хочет ли он вернуться домой или мы можем ещё побыть в редакции.
— Если тебе нужно, мы останемся здесь, — пожимает он плечами, присаживаясь на стол рядом со мной.
— А чего хочешь ты?
— Будет лучше, если мы останемся здесь, — приглушённо отвечает шатен, теребя кольца на своих пальцах. — Мне сейчас полезно побыть где-то вне дома.
Я осторожно киваю, притягивая его к себе для мягкого поцелуя. Я вижу, что несмотря на все свои проёбы, он всё же старается сделать всё правильно. И это трогает меня до глубины души. Я чувствую, насколько важна ему, и из-за этого готова закрыть глаза на всё остальное.
Мы проводим в редакции ещё несколько часов, пока Чейз помогает мне разобраться в материале, зарываясь в бумажки с головой. Когда я веду машину в сторону дома, он внезапно просит сделать пару кругов по району, просто чтобы не ехать пока в квартиру. Он упирается макушкой в закрытое окно, разглядывая улицы вокруг, яркие горящие вывески разных заведений и спешащих куда-то людей. Я невольно ловлю чувство дежавю, вспоминая Синтию и то, как та катала меня по вечернему городу.
Вечер дома проходит в атмосфере милоты и уюта. Хадсон снова затихает, и мы вместе готовим ужин уже в районе полуночи из целой кучи продуктов, которые он убедил меня купить по пути. Негромко переговариваясь, мы делимся историями про учёбу в универе, и я не перестаю думать о том, что было бы, если бы парень всё-таки закончил обучение. Стал бы он тик-токером? Встретились бы мы при других обстоятельствах?
После ужина Чейз предлагает посмотреть что-нибудь, и я не задумываясь прошу включить Криминальное чтиво. Люблю его всей душой. Он апатично пожимает плечами и соглашается. В какой-то момент у меня звонит телефон, и пару секунд мы оба пялимся на имя звонящего абонента. Это Синтия. Я медлю, и Хадсон делает вид, будто ему всё равно, махая рукой, мол «Ответь ей». Я встаю с дивана, отвечая на звонок, и краем глаза замечаю, как парень нервно стискивает челюсти, делая звук максимально громким мне назло.
Блондинка расспрашивает меня о моём самочувствии, рассказывая, что её пребывание в Берлине подходит к концу и что она возвращается обратно в Америку. Мы разговариваем буквально минут пять, и, когда я выхожу в гостиную, Чейз намеренно не смотрит на меня, устремляя взгляд в экран телевизора. Я укладываю голову ему на грудь, тут же чувствуя, как он зарывается пальцами в мои волосы.
— И часто Синтия звонит? — отстранённо спрашивает он.
— Иногда.
— «Пару раз в месяц» иногда или «пару раз в неделю» иногда? — произносит парень более напряжённо.
— Чейз, — ласково тяну я, оборачивая лицо к нему и встречая его прямой взгляд, — ты ведь в курсе про главное правило.
— Какое правило?
— Не спрашивай, если не уверен в том, что действительно хочешь знать ответ, — отвечаю я спокойным голосом. Он медлит, нежно поглаживая пальцами моё лицо.
— Ты права, — выдыхает он, — я не хочу ничего знать про Паркер.
Я приподнимаюсь на локте, прижимаясь к его губам, и мы очень быстро перестаём обращать внимание на происходящее на экране, едва не разрывая друг на друге одежду. Уже после секса, когда мы лежим рядом, пытаясь привести дыхание в порядок, Чейз вдруг выдаёт, повернув голову в мою сторону:
— Я бы убил тебя, если бы ты мне изменила.
Воздух комом встаёт у меня в горле, и я замираю. Он наклоняется, осторожно целуя меня в висок, а потом снова жмёт на плей, запуская видео на экране и направляя всё своё внимание на него. Но все реплики актёров проходят мимо меня, потому что в сознании крутится лишь эта его фраза. Ты только что кончил, и первое, что приходит тебе в голову — мысль об убийстве? Господи Иисусе.
Весь следующий день мы проводим дома, лениво валяясь в постели до самого вечера, делая друг другу милые комплименты, перебирая альбомы с моими детскими фото и разгребая вещи в шкафу. Я хочу каких-то перемен, и мы разрисовываем целую пачку листов, пытаясь придумать новый дизайн для моей спальни.
Чейз много болтает и шутит, но я чувствую, что он нервничает относительно предстоящего похода к психологу. Он несколько раз начинает расспрашивать меня, как проходит терапия, но в итоге обрывает сам себя и переводит тему. Чтобы как-то отвлечь его, мы отправляемся в магазин по соседству, и я позволяю ему выбрать любой алкоголь, какой он пожелает. Раз уж мы заключили сделку, нужно её исполнять.
— Нервничаешь? — спрашивает Хадсон с улыбающимися глазами, когда мы уже лежим в постели, готовясь ко сну.
— По поводу чего? — удивлённо произношу я, растирая крем в руках.
— Твой день рождения завтра. Ещё один год прожит, и всё такое. Целых 19 лет.
— Да, а тебе целых 23 года, — шутливо пихаю я его в бок.
Уже на грани сна и реальности я слышу, как он тихо шепчет строчки из старого трека, утыкаясь носом мне в шею.
С каждым новым поцелуем понемногу очищаюсь
Я кручусь, она скучает
Я грущу — она спасает
Туго скрученный иссай
Между пальцами косая
Angel dust, это Москва
И плевать кто как играет
Злую сдавливал гортань
Я все правильно представил
Ее стоны как хрусталь
Симбиоза нет и рядом
Да, мы хуевая пара
Мне всегда мало
Я ласково поглаживаю его плечо, целуя в макушку. Впервые за последние 10 лет я встречаю свой день рождение, будучи абсолютно счастливой.