ОТРАЖЕНИЕ

МЭТТЬЮ

Я всю жизнь жил в обществе, где деньги играли одну из важных ролей. В нашей семье количество нулей всегда решало если не всё, то многое. Один из принципов четы Браун был выгравирован невидимым шрифтом на лбу каждого члена семейства: «Всё продаётся, всё покупается».

Так сложилось в обществе, если ты имеешь немалые финансовые возможности, у тебя будет всё: статус, привилегии, окружение из «нужных» людей, связи, тусовки, лучшая жизнь, красивые реалии, реализованные вмиг мечты. Не будет лишь полноправной свободы. Не той, кто решает по щелчку пальцев любые проблемы за счёт всего перечисленного, а той, что живёт внутри самого́ человека, когда он может быть независим не от других, а от собственной жизни.

Такому человеку не нужно отвечать за выбор других. Такому человеку не нужно гордо словно знамя нести статус, заслуженный кем-то годами. Такому человеку не нужно бояться, что без денег он останется одинок, потому что он и в своём мире будет чувствовать себя комфортно. Такой человек не будет бояться рисковать всем ради себя или кого бы то ни было, потому что его сердце бьётся не ради красивой жизни, а ради собственной семьи, ради тех, кого он любит и бережёт.

Начиная с младшей школы мне было сложно со сверстниками, нет, ко мне относились как к лидеру, вот только я никогда не понимал, действительно это было так, или всё было связано с тем, что моя семья обеспечена. Я каждый день старался, чтобы мои успехи в школе, спорте по показателям были на толику лучше, больше, чем в предыдущий раз, чтобы мне не сказали вслух однажды, что я никчёмный мажор, богатенький сынок своих родителей, который живёт за их счёт и ничего из себя не представляет.

В старшей школе я был круглым отличником, капитаном команды по баскетболу, главным редактором школьной газеты, бойскаутом, участником всевозможных школьных клубов. Казалось, каждая минута, потраченная впустую, прожита зря. Я занимался всем и ничем одновременно, чтобы заполнить ту пустоту, что меня окружала. Парадокс заключается в том, что у меня была большая семья, брат и сестра, родители, друзья, красивые девушки, но и не было никого одновременно. Я всегда чувствовал себя одиноким.

Хотелось быть идеальным во всём, ежедневно доказывая свою значимость в этом мире всем, кому не лень, однако мои успехи замечали только два человека из нашей семьи, для кого моральные устои и ценности ещё что-то да значили в этом мире. Мои бабушка и дедушка хотя и были людьми консервативными, но в них была самая что ни на есть душа, в то время как у остальных членов семьи внутри жила сплошная пустота и желчь, периодически просачивающаяся в те моменты, когда что-то шло не по их плану.

Я был старшим сыном, на кого с самого детства взгромоздили груз вдобавок к имеющемуся – бизнес отца, который в будущем должен был перейти мне в управление. Привилегия младшего брата и сестры как раз заключалась в свободе выбора, кем им быть в будущем, чем заниматься. Мне же было позволено лишь выбрать профессию на свой вкус, окончить университет, на этом всё. Долг семье превыше всего.

Я всегда знал, кем хочу быть, чем мечтаю заниматься. Моя страсть к криминальной журналистике росла из года в год всё сильнее, по мере того как я просматривал документальные фильмы, специальную литературу, сыпал вопросами родителей приятеля, которые работали в полицейском участке, расспрашивая об их интересной работе, а в старших классах так и вовсе участвовал в следственных экспериментах. Я писал обо всём, работал стажёром в местной газете за гроши, лишь бы хоть одним глазком понаблюдать за работой корреспондентов, которые, по моему мнению, были ищейками получше самих копов. Я никогда не относил себя к числу людей, кому интересны выдуманные сюжеты, раздутые до сплетен для жёлтой прессы, чтобы получать за это баснословные гонорары. Нет, это не обо мне. Я был обеспечен, меня это не интересовало. Мне нравилось брать реальные истории из жизни людей и рассказывать о них, описывая конкретные обстоятельства.

Ещё со старших классов у меня была девушка, с которой мы расстались на первом году обучения в университете. У нас была влюблённость, страсть, всё как положено. Она тоже была из обеспеченной семьи, наши семьи знали друг друга и дружили, строили даже планы на коллаборацию нескольких бизнесов в один семейный в случае, если мы с Хезер поженимся. На нас возлагали большие надежды. Казалось бы, всё ведёт именно к такому хэппи-энду, если бы не она...

Когда я увидел новенькую впервые в университете, только зашедшую в аудиторию с фотоаппаратом и кучей различных папок, я потерял себя окончательно. Эта девушка заставила полюбить себя до последнего вздоха, до кислородного голодания. Я обожал её уже в первую нашу встречу, словно рехнулся на ней. В ней было привлекательно всё – от миловидной внешности до высокоинтеллектуального ума. Она была начитанна, образованна, спокойна. Вот только она была из приюта. Одинокая. Всеми брошенная душа, которая в целом мире чувствовала себя самой нужной и любимой другими.

Только с ней я мог чувствовать собственную персону значимой. Только с ней я ощущал себя любимым безоговорочно. Только с ней я понимал, что однажды правильно выбрал профессию. Только с ней я мог быть самим собой. Только с ней я ощущал тот жар и голод мужчины, который страстно обожает и боготворит свою женщину. Только с ней я стал по-настоящему счастливым. Только с ней я нашёл себя, свой путь и свою судьбу.

Наш роман начал развиваться стремительно. Она так вскружила мне голову, что я и не заметил, как далеко он зашёл. Мы оба были в агонии, не в силах оторваться друг от друга. Я бросил Хезер, ибо обманывать её и предавать больше не мог. Стало противно от самого себя, но я ничего не мог с собой поделать. Я словно мотылёк всегда рвался к моей красивой девочке. Я не контролировал себя. Эмили стала для меня всем. Она заменила мне всю мою семью.

Мои родственники из-за социального статуса Эмили не могли допустить таких отношений. Она была для них, точнее, в большей степени для моей матери никем. Она считала её полным ничтожеством, которая решила посягнуть на её завидного сына и деньги семьи. Ничто не могло её в этом переубедить. Но меня это волновало меньше всего. Никто из них и предположить не мог, что наша любовная интрижка затянется всерьёз. Они всячески боролись, вставляли нам палки в колёса, пока однажды мой дед не пресёк попытки матери разлучить меня и Эм на корню, дав понять, что это моя жизнь и за свой выбор я буду нести ответственность самостоятельно. Никто не вправе решать за меня, с кем я могу быть счастлив. Единственные люди, кто принял мою девушку в семью, были бабушка и дед. Остальные, все, кроме матери, делали вид, что её просто не существуют. Именно поэтому я однажды решился на скорую помолвку, чтобы окончательно всем дать понять и ощутить вес и значимость своих решений...

Все мои мысли вихрем вскружили голову от происходящего, выводя из воспоминаний об ушедшем времени, когда дед мог заткнуть всем рты. Пришло время это бремя брать в свои руки... Моя родня словно коршуны набросились на Эмили, намереваясь каждый урвать от неё свой ценный кусок в виде облигаций. В виде всего наследства, перепавшего ей от нашего деда. Моя малышка вжалась кресло не понимая, как правильно на всё отреагировать.

Для меня не было удивлением то, что этой славной, милой девушке дед завещал бо́льшую часть наследства. Он называл её лучиком света в нашей семейной трясине.

По моим жилам стекает холодный пот, обжигая внутри органы, словно пропитывая их ядом. Каждый новый поток оскорблений в адрес моей жены словно тысячный отбойный удар молотом по голове, беспощадно повторяющийся из раза в раз беспрестанно.

Чувствую, пришёл конец моей выдержке и терпению к чёртовой матери. Даже уважение к моей любимой бабушке не спасёт от внутреннего взрыва, что уже подкатил, охватывая жаром всё моё нутро.

Не представляю, как сейчас буду объясняться со своей девочкой, как буду успокаивать свою жену... Блять, как? Что мне ей сказать? Прости милая, но иначе никак нельзя было? Ты же понимаешь, что они просто переживают... Это? Твою мать... Полный «Аллес капут»!

Моя семейка с её ценностями сейчас выглядит словно голодное зверьё. Стадо голодных шакалов. Множество мелких падальщиков, готовых урвать ценный лакомый кусок любым способом. И всему это одно объяснение.

Деньги...

Перед глазами начинает плыть от здешней духоты, однако я отчётливо вижу градом стекающие слёзы на щеках Эмили, испуганно отходящей от стола, видимо, в попытке сбежать из этого проклятущего рассадника ненависти и жадности, а после и её побег из этого злачного места, именуемого моим домом.

— Рты закрыли! – в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь звуками стрелок на часах. – Вы всё своими деньгами никак не нажрётесь? Что вы за люди-то за такие? Вам важнее ужраться своим капиталом, да и этого вам думаю, будет недостаточно! Уже молчу про какие-либо семейные ценности. Для вас хоть что-то имеет ценность в этом мире, кроме денег? Вы только что задели самое дорогое, что у меня есть! Вы себя вообще слышали, что вы несёте все? Мне стыдно, что такие уроды как вы, называетесь моей семьёй! Если ещё раз хоть кто-то из вас разинет свою грязную пасть в адрес Эмили, хоть кто-то посмотрит на неё косым взглядом или же проявит малейшее неуважение, я сотру вас в порошок, долго думать не стану! – резко подрываюсь с места, отбрасывая стул подальше от себя и почти бегу в сторону выхода, как слышу позади себя.

— Вот как ты заговорил, сынок! Ты хоть понимаешь, что ты защищаешь эту оборванку? Она что... приворожила тебя, что ли? Очнись! На кого ты променял свою семью! Окстись пока непоздно! Я твоя мать и...

— Так вот, так называемая мать! – подхожу вплотную к матери, понимая, что пугаю её тем самым судя по её побледневшему лицу, одна бабушка была спокойна сейчас, не вмешиваясь ни в чьи разборки. – Ещё одно твоё поганое слово и я откажусь от тебя! Ты никогда в жизни больше не увидишь меня! Я откажусь от такой семейки ради неё. Ради Эмили я на всё пойду, если ты ещё этого не поняла. Я всех вас вычеркну из своей жизни! Ариведерчи! Не захлебнитесь в собственной желчи и яде!

Да пошли они все к чёрту! Не нужна мне такая семейка, где мою самую любимую драгоценность, моё сокровище не уважают и втаптывают в грязь! Эмили – это мой осознанный выбор, который я заставлю уважать каждого! Я не проживу без этой чудесной девушки и секунду в этом алчном мире. Я просто не выживу без моего ангела. Я сделаю всё с этой минуты для того, чтобы у нас с ней был дом там, где захочет эта чудесная девушка. Я сверну горы, чтобы она была счастлива. Выстрою наш с ней уголок, где не будет моих «уважаемых родственников».

Выезжаю молниеносно на трассу, увеличивая скорость до запредельной. На пустой дороге стоит полная тишина, нарушаемая лишь хлынувшим холодным ливнем, мешающим видимости. Чёрт, в таком состоянии она может попасть в аварию на дороге! Нужно срочно найти мою женщину, пока не случилось ничего страшного. Сердце колотится бешено в груди, затрудняя дыхание. Слышу на панели начинает вибрировать телефон. Ожидая увидеть на экране лишь одно желанное имя, беру телефон в руки, в одно мгновение выжимая тормоз ногой.

Только не сейчас...

— Я слушаю тебя, Хезер...

Flashback

— Я, Мэттью, беру тебя, Эмили, в жёны, чтобы быть с тобой в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, любить и оберегать, пока смерть не разлучит нас. В присутствии Бога я даю эту клятву.

— Я, Эмили, беру тебя, Мэттью, в мужья, чтобы быть с тобой в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, любить и оберегать, пока смерть не разлучит нас. В присутствии Бога я даю эту клятву.

— Я, Мэттью, сегодня хочу разделить с тобой, Эмили, свою жизнь и вручаю тебе единственный ключ от моего сердца. Доверься моей любви. Она подлинна и реальна.

— Я, Эмили, всегда буду разделять твои мечты, надежды и чаяния, Мэттью. Я обещаю всегда быть рядом с тобой.

— Если ты упадёшь, Эмили, я обещаю, что подниму тебя. Если ты заплачешь, то я утешу.

— Если ты засмеёшься, Мэттью, то я разделю твою радость. Если тебе станет плохо, я поддержу тебя.

— Вместе мы всегда и всё преодолеем, Эмили. Клянусь любить, опекать тебя и защищать до скончания веков. Клянусь перед Богом всегда быть тебе верным и преданным. Клянусь не оставлять до самой смерти.

— Клянусь хранить верность и нежность тебе, Мэттью, принимать твои недостатки с любовью, радоваться твоим победам и поддержать в моменты поражений. Наше с тобой счастье зависит только от нас двоих, обещаю, что буду всю жизнь делать всё от меня зависящее, чтобы это счастье было вечным.

— Всё, что есть во вселенной, Эмили.

— Всё, что есть во вселенной, Мэттью.

— Всё, чем я обладаю в этой жизни, Эмили, всё твоё, отныне и во веки веков.

— Всё, чем я обладаю в этой жизни, Мэттью, всё твоё, отныне и во веки веков.

— Отец, по вашему благословению, пусть эти кольца для Мэттью и Эмили станут символом бесконечной любви и верности, чтобы напомнить им в тяжёлые дни о тех обетах, которые они сегодня дали во имя Иисуса Христа, Господа нашего. Аминь.

— Эмили, я даю тебе это кольцо в качестве знака нашего союза. Вся моя сущность почитает тебя, всё, что у меня есть я разделяю с тобой в любви к Богу, Отцу, Сыну и Святому Духу. Аминь.

— Мэттью, я даю тебе это кольцо в качестве знака нашего союза. Вся моя сущность почитает тебя, всё, что у меня есть я разделяю с тобой в любви к Богу, Отцу, Сыну и Святому Духу. Аминь.

В этот самый день, в этот счастливый момент я не мог после церемонии нашего союза насмотреться на свою любимую женщину, с которой мы решили пожениться спустя несколько лет общения и три месяца страстных отношений, что вспыхнули как спичка, распаляя обоих полыхать от нежности и любви друг к другу.

Моя красавица... уже жена сейчас стоит напротив, ослепляя своей невозможной белоснежной, до безумия лучезарной улыбкой, сводя меня с ума заново. Её лёгкое ажурное платье пудового оттенка с россыпью пышных светлых кудрей, рассыпанных по изящной спине, скрывая слегка выпирающие рёбра, опьянили меня окончательно, приковывая намертво к деревянному полу.

Под вихрь не угасающей оркестровой музыки вперемежку с поздравлениями я вдруг случайно замечаю неподалёку знакомый размывчатый силуэт, плавно удаляющийся из церкви. Уловив взглядом, что моя любимая сейчас на некоторое время отвлечена вниманием наших друзей, я начал протискиваться между узкими деревянными стасидиями, стараясь быть как можно незаметнее для всех присутствующих.

— Хезер? Что ты здесь делаешь? Какого чёрта ты притащилась на мою свадьбу? – чувствую, как сердце начало бешено стучать лишь от одного взгляда на свою бывшую девушку, которая по непонятной причине явилась на нашу с Эм свадьбу без приглашения. Нервно оборачиваюсь, проверяя, что мы с ней сейчас вдвоём без посторонних глаз.

— Мэттью, мне нужно поговорить. Это очень важно! – развернувшись ко мне полностью лицом, первое, что бросается в глаза, так это бледное, слегка измученное лицо, под глазами которого отчётливо прослеживаются тёмные пятна.   

— Что? – не понимая, как правильно реагировать на её просьбу, начинаю открыто пятиться назад, упираясь поясницей в перила лестницы. – Зачем? – поторапливаю девушку, пытаясь поскорее избавиться от её ненужного никому здесь присутствия. – Хезер, ты моё прошлое, там и оставайся. Не суйся в мою семью. Я уже давно дал понять, что не люблю тебя, мне нужна только моя Эмили. Что непонятного...

— Выслушай, умаляю. – сбивая с мысли, подаётся корпусом вперёд, соединяя руки между собой. – Я должна тебе кое-что сказать, Мэттью. Это очень срочно. Я...

— Да что ты прицепилась ко мне? – напускное раздражение взяло верх от возмущения всей сложившейся ситуации, выводя меня на эмоции. – Отпусти уже меня и будь счастлива! Ты полюбишь другого мужчину, и он обязательно сделает тебя счастливым. Прекращай вмешиваться ко мне в жизнь. – чуть ли сам не умаляя её, начинаю повышать голос на шатенку, пытаясь как можно скорее избавиться от неё и всех этих неперспективных разговоров, которые не прекращаются уже давно.

— Но, Мэттью, послушай! – не отступая от задуманного, продолжает напирать жалостным видом.

— Пожалуйста, уходи, я должен вернуться к... – не успеваю договорить, как меня резко оглушает признание бывшей любовницы.

— У меня есть для тебя подарок.

— Чего? Что ты несёшь? Какой ещё подарок? – обречённо вздыхаю, уже не зная, куда себя деть. И как я мог с ней рядом находиться, не считая времени в постели, где и говорить-то особо не нужно было.

— Я беременна, Мэттью Браун! У нас с тобой будет малыш!

Беременна... Она?
   
Беременна... Бе-ре-мен-на... Что?
   
Чушь собачья! Нет! Это розыгрыш, что ли?

— Че... чего? – хватая ртом воздух, пытаюсь взять себя в руки, чтобы не провалиться прямо на месте в про́пасть, не веря в происходящее. – Этого... Этого не может быть! – только сейчас замечаю у девушки заметно округлившийся живот, который она предусмотрительно прикрыла лёгкой вуалью.

— Ты станешь папой, милый...

— Чт... Что? Нет... Нет! – мотаю головой из стороны в сторону, пытаясь тщетно совладать с мыслями. Как такое возможно?

Это ложь... Да нет же... Этого не может быть... Как?

Слова словно застывают в прохладном потоке воздуха, затуманивая мой разум с новой силой. Я не могу вымолвить из себя и слова, пребывая в сильнейшем трансе и пытаясь переварить полученную информацию.

Чувствую, как дыхание то замедляется, то вновь ускоряется, ударяя тело невидимым током и пропуская немыслимое количество разрядов по всему организму, продолжив отравлять меня изнутри.

— У нас был секс три месяца назад... Это невозможно! Провести меня решила? – кричу в ответ, начав смеяться, и чуть ли не реветь как девчонка одновременно.

— Мой срок и есть три месяца! Это случилось незадолго до нашего расставания, когда ты ушёл от меня к своей Эмили.

— Этого не может быть... Ложь... Неправда... – начинаю судорожно вспоминать каждый проведённый день вместе с этой проклятущей девушкой, измеряя шагами лестницу.

— Это твой малыш, Мэттью, у меня после тебя не было мужчин. – словно обухом по голове отражаются её нелепые слова, вызывая во мне кипящую ярость и страх, заставляя одним точным ударом пройтись кулаками по бетонной кладке стены церкви, оставив на них кровавые узоры. – Если ты настаиваешь, можем после рождения малыша провести анализ и ты поймёшь, что ребёнок твой. Только твой. – широко улыбается, цепко хватая мою трясущуюся в подтёках от крови ладонь, прикладывая к своему животу. – Только твой и мой.

Мотаю головой из стороны в сторону, желая стереть из своей жизни каждый миг, проведённый с Хезер, чтобы только не слушать всего этого бреда. Я просто не в силах даже взглянуть на эту женщину, что жестоко крадёт моё счастье прямо в день нашей с Эмили свадьбы...

Как мне быть? Если обо всём узнает моя блондинка, она... Нет, я уверен, она не поймёт... Она не поверит... Что будет с нами? Я не смогу без неё ни жить, ни существовать...

The end of Flashback