Гамблер

CHAPTER FORTY THREE
| Is this the end? |

Susan.

— Эй, Барби! Томпсан просит свежие фотки твоей задницы. Время исполнять!

Учитель опаздывает на урок. Я смотрю на пустую парту рядом с моей. Джекилайн... Она так и не смогла выйти из тени, и я вряд ли бы смогла, будь на ее месте. Теперь она вынуждена скрываться в тени и следить за всем из стороны. Словно никому ненужный глюк, который выбился из системы и который пытается найти себе место среди иных.
"Идеальных..."

Поднимаю голову на раздавшийся грохот. Звуки из открытого окна привлекает мое внимание. Поднимаюсь с места и подхожу ближе, вместе с шокированными взглядами учеников.

К школе подъехало две полицейских машины. Двери открылись. Сотрудники выходят наружу и направляются внутрь здания.

Телефон в руках закричал. Не глядя, каким-то образом принимаю вызов.

— Ты снова следишь за всеми?
— Ты тоже видишь это?...

Шериф. Его рука потянулась внутрь куртки, к поясу, и мое сердце застучало в конвульсиях. Это пистолет... А шериф, на самом деле - отец Джекилайн и Тейлора.

Шериф настойчив. Я представляю его убийственный взгляд и то, как он намеревается найти преступника. И он не уйдет отсюда с пустыми руками. Точно не уйдет.

— Тебе нужно прятаться. Сьюзан, беги оттуда!

Бегаю глазами по классу и ищу одного...

Уайт. Неужели он допустил ошибку?

— У тебя такая милая юбочка... Интересно, как долго ты сможешь скрывать то, что под ней?

Хлипкая девушка, прижатая к стене, попыталась отпихнуть от себя крепкого парня. Однако все, что ей и удавалось сделать - прятать свою белоснежную блузку учебниками, от похотливого взгляда придурка и его разлетающихся по сторонам слюней.

— Эй, а ну отвянь от нее! — грубым хватом вцепляюсь в его плечо и отталкиваю парня в сторону, в собранную кучку его дружков. Встаю спереди девушки. — Ты в порядке?

Ее глаза забегали за моей спиной и, не найдя за ней ничего спокойного, девушка сильнее вцепляется в свои учебники и выбегает из класса.

Блеск...

— Ну что, убогая, теперь твой черёд искать себе телохранителя.

Я в западне. Теперь я - главный эпицентр всеобщего внимания, зажатая в полукруге. Вряд ли кто-то поможет мне. Как и вряд ли я смогу вспомнить тот момент, когда ждала чьей-либо помощи.

— Как ты можешь пытаться защитить других, если даже за себя постоять не можешь?
— Если бы я не могла сделать этого, мне бы пришлось молчать. Ты же не думал, что я сделаю так же, как это сделали остальные? — ответила я слишком бдительно и четко, заставив лицо Тейта скривиться, а массивное тело двинуться на меня.
— А что тебе мешало сделать это? Вбила себе в голову, что не такая как все? Особенная?
— Я не особенная, но и бежать за остальными тоже не стану.
— Пытаешься наверстать остатки прошлого... Возомнить из себя идеал общества? Брось, — он усмехнулся. — Как ты была отбросом, так им и останешься. Я даже не стану трогать тебя. Ты сама скоро добьёшь себя.

Тейт уходит мне за спину, его дружки делают то же самое. Со злости от унижения сжимаю телефон в руках. Все вокруг продолжают молчать.

— Помнится, однажды ты был менее сговорчивым.

Улавливаю, как шаги затихли.

— Желание погубить жалкого пса внутри себя, когда на деле ты не такой уж и стоящий. Ты же не несёшь в себе никакой ценности. Так с каких пор?
— Придется вовремя замолчать, — с этими словами парень встаёт спереди меня. — Иначе...
— Что? Натравишь на меня своих псов, которых дрессировал даже не ты? Или, может, поплачешься на счёт меня своему братцу?
— Пора бы уже заткнуться, ты не в том положе...
— Ему давно следовало прижать тебя к полу или посадить на цепь возле себя. Не удивительно, почему вся школа шепчется только о нем "идеале", а не о тебе.
— Закрой рот! — резкий рывком парень сметает мой блокнот с парты в стену.

Представление только начинается... Со всей силы толкаю парня в грудь, освобождая свои накопленные эмоции.

— Вбил себе в голову, что круче всех! Так почему забываешь, что для всех ты все тот же щенок, чью голову обязательно нужно омыть в унитазе?
— Ты дрянь, я прибью тебя! — стоит ему замахнуться, как щелчок двери заставляет его одуматься.

Зелёные глаза охватили комнату... Пробежались по стенам, по разбросанным листам и распахнутому блокноту и остановились на мне, а затем вцепились в парня рядом со мной.

Рука Тейта упала вниз, и лицо залилось кровью от нехватки воздуха.

— Какой же ты жалкий.

Громко срываю ноги от пола, собираю листы и сажусь на свое место. Мои глаза снова сбрасываются на Уайта, двинувшегося вглубь кабинета и усевшегося за единственную свободную парту второго ряда, рядом с моей первого ряда. Мы в самом конце и на нас даже никто не смотри. Или на нас смотрят вовсе не из-за того, что никому нет до нас дела? Вернее, не смотрят на него... Почему? Потому что боятся? Он также запугал их?

Смотрю на перемешавшиеся листы, далее вспоминаю свои слова, и тут же их прерывает чей-то тихий голос.
Сердце сжимается.

— Сильно...
— Ты... Ты все слышала? — почти шепотом спрашиваю я Джекилайн, пригнувшись к столу.
— Не то, чтобы... Да так ему и...! Я...
— Да ответь же!
— Да, я все слышала.

Прерывисто мычу и закрываю лицо, не сбрасывая трубку. Не важно, видит ли это Уайт или нет. Теперь уже все равно.

Неужели это говорила я?..
Или может быть тот, кто засел внутри меня?

Тут я посмотрела на него.

Делает вид, что не знает меня... Только мы оба знаем правду: днем обычный мальчишка, ничем не отличающийся от других, а ночью ему боится противостоять даже сама тьма.

Тейт больше не лезет ко мне. Ещё бы... Я сковырнула когда-то зажившую чужую рану и точно уверена, как долго она будет зарастать вновь.

В классе полная тишина, все уважали учителя. Мой взгляд устремлён в окно, на утренний блуждающий туман по спешим улицам и на бледное небо, по которому все облака сошлись в одно целое.

Снова возвращаюсь к учителю и, не услышав ничего интересного, погружаюсь в себя.

Урок почти подошёл к концу. Дверь открывается. В кабинет проходят полицейские. Шериф, тот, что спереди кивает ошеломлённому преподавателю. Три пары глаз сразу же улавливают цель.

— Уайт Кэммерон, пройдемте с нами.

Русоволосый приподнимает бровь. По его выражению лица можно только утверждать, что эта троица не особо напугала его.

Парень спокойно встаёт с места и подходит к "подмоге", пробегается взглядом и говорит главному:
— И вот это хотело защитить всех их от меня?

Уайт усмехается и, отведя все тот же нейтральный взгляд, выходит с полицейскими из кабинета.

Снова тишина... Или это только в моей голове?

— Его задержали! Разве тебе не все равно? — послышался крик Джекилайн в телефоне.
— С каких вообще пор он стал волновать тебя?
— Ты с Биллом? — тихо спрашиваю я, когда узнаю голос.
— В том и дело, что он должен волновать по большей степени тебя!

Неужели, это конец? Разве он мог упустить хотя бы малейшей детали, что в итоге привела полицейских прямо в школу? Он ведь не мог попасться. Но всё-таки.. попался?

Author.

— Какого хрена ты не кричишь? Тебе же... Тебе же больно, так почему ты молчишь?
— Если я могу это вытерпеть, значит, я могу идти дальше. Им не обязательно видеть мою боль, — попытался ответить русоволосый противостояв боли, но так и не услышав собственный тихий голос.

Другой парень обессилено опускает своего друга на тонкое одеяло снега, подтянув того ближе к большому камню.

— Тебя нужно в больницу.
— К той милой старушке, которая в прошлый раз обложила мою кровать цветами, а потом вызвала копов?
— Девять ножевых ранений. Я бы тоже подумал, что ты помер.

Кровь не останавливается. Со злости Уайт сильнее нажимает на свои раны двумя руками, а затем шипит от боли.

— Мне уже начинать плести прощальный венок?
— Только на свою могилку.

Уиллоу Би сбрасывает с себя нагревшуюся куртку, резко убирает кровавые руки парня с ребер и вжимает кусок ткани к его телу. Русоволосый сжимает глаза и челюсть.

— Жанна скоро будет здесь. Она заберёт нас отсюда.

Это эхо... Прерывистое дыхание, но такое спокойное. Даже в эти минуты, когда не верится, что они могут стать последними. Даже сейчас он по-прежнему не верит в то, что смерть способна обыграть его. Даже сейчас он по-прежнему в игре и противостоит испытаниям судьбы.

— Что ты делаешь здесь? — русоволосый тяжело поднимает веки и Билл теряется. — Ты же должен был развлекаться с остальными.
— Я могу уйти.
— Если бы мог. Тебя что-то держит. Что-то заставляет тебя остаться.

Билл поднимается на ноги, глядя на парня сверху вниз. Ему не верится, что он слышит эти слова. Знал, что Уайт никогда не раскидывается словами напрасно и то, что это точно не простой дружеский разговор. Как и сам не понимал того, почему он все еще здесь.

— Ты такой же, как и все они. Тебе так же нельзя верить.
— Однако ты веришь, — слова зеленоглазого выстрелили прямо и без промаха. От доли правды пальцы сжались в кулак.
— Ты не можешь знать всей правды.
— Как и ты, сравнивая меня со всеми.

Настала тишина. Уайт медленно отрывается от дрожащего камня и, не найдя силы опрокидывает голову обратно.

— В тебе так же много лжи, как и во всех остальных.
— А что от меня отличает тебя? — едкие глаза блеснули в помрачневшем небе. Он знал, что ответа на этот вопрос не существует. На лице проявилась улыбка. — Такой же псих, только всячески отрицаешь это.
— Я не монстр.
— Вернее, не всегда им был. Как и я. Вспомни себя до этого. Вспомни, с чего все началось.
— Зачем ты делаешь это? — хотел спросить Уиллоу Би, но промолчал. Не потому, что боится его в предсмертном состоянии. Он боится услышать ответ.

Челюсть напряглась.

— Эти крики... Эта боль...
— Не смей, Уайт.
— Твоя кровь...

Билл сильнее прижимает курку к ребрам русоволосого, пытаясь задержать эмоции.

— Крик твоей матери.
— Закрой свой жалкий рот! — с криком тот хватает парня за верх бомбера и ударяет об камень. Сквозь нервное дыхание Уиллоу Би приходит в себя. Уайт хочет улыбнуться, да вот только сил больше не находит.
— Она никогда не любила меня... Я был для нее худшим сыном.
— Она думала, что только так, — он провел ладонью перед чужим лицом, указывая на шрамы, — сумеет сделать из тебя героя. Не сумел стать идеалом для матери, тогда кого ты стал видеть в ней?

Веки задрожали, скулы напряглись, а правда тонкой нитью прорезала сердце. Больно. До такой степени, отчего каждый раз виски обжигались сталью. До того, что тело бросало в мандраж, а дыхание сбивалось намертво.
Очень больно.

— Не свою мать. Любящая мать никогда бы смешала своего ребенка с кучей мусора, а отец...
— Отец никогда не посмеет соврать...
— Наивный ребёнок заполнил его слова. Отец сказал, что никогда не бросит, и тот поверил ему. Он обещал, что вернётся.

Настала пауза. Тонкая нить второй раз прошлась по сердцу и высекла на нем давно забытый крест. По груди пробежались сотни тончайших игл.

— Но он не вернулся.

Настоящее...

Взгляд крайне редко доставляет положительные эмоции. Чаще всего, это похоже на порцию отчуждения либо же зависти или иного - дружелюбия. Так как узнать, кто перед тобой?

Две пары едких зеленых глаз пронзают друг друга уже больше десяти минут. Они долго смотрят друг на друга. Вряд ли это игра в гляделки и вряд ли у этой игры есть хороший конец.

— Вы напряжены, шериф?

Сотрудник подумал, прежде чем нанести удар.

— Мне не чужды твои ощущения. Мне интересно узнать, что ты чувствуешь прямо сейчас.

Парень усмехнулся. Слабо и еле слышимо, отчего практически не расслышал он сам.

— Как зовут Вашу собаку? У Вас же есть собака?
— Мне не послышалось?
— Нет собаки?
— Да что ты...
— А может, кот?
— Не морочь мне голову! — не выдержав, шериф ударяет руками по столу и поднимается на ноги.

Жалкая попытка... Парень даже не шелохнулся.

— У меня тоже нету, — правое плечо слегка дрогнуло наверх. Теперь глаза уставились в одну точку. — Помню, раньше у меня была собака, в детстве. Ее убили. Мне было тогда пять лет. Ее не стало в день моего рождения. Хотите знать, почему ее убили?

Шериф продолжил молчать. Пытается найти подвох в словах психа, только, кажется, ничего не выходит.

— Ну же. Спросите, шериф.
— И почему же?
— Все потому, что нашим соседям не нравилось, что она лаяла тогда, когда не стоило.
— Они убили ее? Из-за того, что она просто лаяла?
— Она вторглась в их личную жизнь. Мешала им. А они убили ее.
— Твоя вымышленная история про собаку, безусловно, интересна. Расскажи ее как-нибудь своим друзьям, — мужчина сменяет тон, постепенно опуская его до предела и до максимальной настойчивости. — Если не сядешь за решетку.

Парня это смутило, но он не подал виду.
Неужели он верит своим словам?

— Тебя подозревают в убийстве, так почему я вижу только спокойствие?
— А вы хотели бы рассмотреть мой страх поближе? Поэтому Вы привели меня сюда?
— Хватит лжи, Уайт. Пока твое дело в руках экспертов, я давно его рассмотрел. Я знаю, кто ты такой.
— Однако других не будет волновать, кто я. Им скорее будет интересно послушать, что я сделал.
— И тебе придется все рассказать.
— А если я буду молчать? Тогда обо мне будете вынуждены рассказать Вы, разве нет?

Парень слегка наклоняет голову набок, играюще.
Шериф начинает закипать.

— Так что я сделал? — голос незаметно спал в раздражительности. — Расскажите же мне, шериф.
— Даю тебе последний шанс, парень. Мы оба знаем правду. Передо мной сейчас явно не обычный подросток, — он выдержал паузу, наблюдая за реакцией. Ничего не изменилось. Значит, самое время перейти к запасному плану «Б». — Это ты убил Молли Верк и Джессику Девинсон?