Запах Персика

В комнате стояла густая, почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь твоим ровным, спокойным дыханием. Киса замер, боясь пошевелиться; рука под твоей головой давно затекла, но это не имело значения. Он смотрел на тебя так, будто пытался запомнить каждую черточку, прежде чем реальность снова всё разрушит.

Слова срывались с его губ едва слышным шелестом, он и сам не до конца осознавал, что произносит их вслух:
- Чем же ты меня так зацепила?.. - выдохнул он в пустоту. - Каждую гребаную минуту только ты в голове. Ты ведь совсем другая... как будто солнце пробилось сквозь этот серый туман, в котором я живу.

Ты что-то неразборчиво пробормотала во сне и прижалась к нему теснее. Сердце парня пропустило удар.
- Если я останусь еще хоть на миг, я просто не смогу уйти, - прошептал он, и в его голосе проскользнула непривычная горечь. - Просто не захочу тебя отпускать. Никогда.

Превозмогая себя, он осторожно выбрался из-под одеяла, стараясь не потревожить твой сон. Он бережно укрыл тебя, задержав руку на плече на лишнюю секунду, и вышел из комнаты.

Тихий щелчок двери отрезал его от этого хрупкого спокойствия. На кухне, в неярком свете единственной лампы, сидел Егор. Он поднял глаза на вошедшего, и в его взгляде читалась несвойственная ему серьезность.
- Ну как она? - негромко спросил Егор.
- Спит, - коротко бросил Киса, тяжело опускаясь на стул напротив друга.
- Выспался, значит? - Егор хмыкнул, в его глазах блеснула лукавая усмешка.
Киса внутренне напрягся, чувствуя подвох.
- Ты заходил в комнату?
- Ну зашел, - Егор сложил руки на груди. - Открываю дверь, а вы там в обнимку сопите. Картина маслом, честное слово.
- Заткнись, а, - огрызнулся Киса, отводя взгляд. Ему было не по себе от того, что кто-то увидел его таким - безоружным.

Егор помолчал, разглядывая друга, и его тон резко изменился. Усмешка исчезла.
- Кис, слушай...
- М?
- Та девушка, о которой ты в последнее время только и бредишь... это ведь моя сестра? Я же вижу, как ты на нее смотришь. Ты вокруг нее крутишься больше, чем вокруг всех нас вместе взятых.

Киса не ожидал, что Егор скажет об этом так прямо. Он опустил голову, рассматривая свои ладони, и тяжело вздохнул. Скрываться больше не было смысла.
- Да, это Кристина, - голос его звучал глухо. - Да, я влюбился в нее, как идиот. Но у нас ничего не будет, Егор. Как бы мне этого ни хотелось.
- Да чего ты несешь? Почему не будет-то?
- Ты меня не первый год знаешь, - Киса поднял на него тяжелый взгляд. - Я по уши в грязи. Я «плохой парень», а она... она слишком чистая для всего этого. Я её просто не достоин. Я её испорчу, понимаешь?

В кухне повисла пауза. Егор искренне хотел, чтобы друг обрел хоть каплю счастья, но и за сестру у него болело сердце.
- Ты же можешь измениться, - тихо сказал Егор, подаваясь вперед. - Ради нее. Если попробуешь, может, всё и получится.

Киса ничего не ответил, лишь снова посмотрел в сторону закрытой двери спальни. Он понимал, что Егор прав, но знал и другое: менять себя - это самая сложная битва из всех, что ему доводилось вести.

Киса медленно поднял руку и коснулся воротника своего худи. От ткани всё еще едва уловимо пахло её парфюмом - сладким, солнечным ароматом персиков. Этот запах сейчас казался ему чем-то инородным на фоне старой кухни и его собственного прошлого.

- Измениться... - эхом повторил он, и это слово прозвучало как приговор.

Для любого другого это значило бы просто стать лучше. Для него это означало выжечь в себе всё, чем он жил до этого дня. Он вспомнил, как она сжимала его ладонь во сне, как доверчиво прижималась к нему, не зная, сколько демонов он прячет за своим безразличным взглядом.

Егор молча протянул ему кружку с остывающим чаем, и этот простой жест поддержки значил больше любых нравоучений. Друг не просто давал совет - он давал ему кредит доверия, который Киса боялся не оправдать.

- Она заслуживает самого лучшего, Егор, - Киса наконец поднял глаза, и в них больше не было холода, только пугающая решимость. - И если для этого мне придется вывернуться наизнанку... я попробую. Но если я пойму, что всё-таки тяну её на дно - я уйду. Сам.

Он встал, чувствуя, как внутри завязывается тугой узел из страха и надежды. Подойдя к окну, он увидел свое отражение в темном стекле: парень с поломанной судьбой, который впервые в жизни захотел стать достойным чьего-то света.

- Пойду я, - бросил он, кивнув Егору. - Завтра зайду проверить, как она.

Выходя из квартиры, он еще раз оглянулся на закрытую дверь её комнаты. Битва уже началась, и он знал, что отступать теперь некуда. Запах персиков преследовал его до самой улицы, не давая забыть, ради кого он решил объявить войну самому себе.