23
Четыре года пролетели незаметно, как осенний ветер, уносящий последние листья. Четыре года с тех пор, как Гриша Ляхов, «гроза школы», и Аделина Вишневская, «Снежная королева», решили, что их танец не закончится школьным вальсом. Сейчас они сидели на диване в своей общей квартире — уютной, наполненной светом и запахом кофе.
Гриша, всё такой же статный, но уже без той мальчишеской дерзости, обнимал Аделину, которая, уютно устроившись у него на плече, листала какую-то книгу. За их спинами, на кухне, раздавались приглушенные голоса Артёма и Иры — они тоже были частью их жизни, словно вторая семья. Артём, повзрослевший и ставший ещё более надёжным, теперь держал за руку Иру, которая, кажется, ничуть не растеряла своей энергии, хотя и стала более женственной.
— …и представляете, он сказал, что эта выставка — «полный отстой»! — возмущалась Ира с кухни. — Я ему говорю: «А ты вообще понимаешь, что это такое? Это же прорыв в современном искусстве!»
— А он, наверное, ответил: «Это прорыв в моем терпении», — рассмеялся Артём. — Ира, дорогая, твоя любовь к авангарду иногда зашкаливает.
Аделина тихо улыбнулась, слушая их перепалку. Гриша почувствовал её лёгкое напряжение, но не стал спрашивать. Он знал, что её прежняя уязвимость никуда не делась, просто теперь она умела лучше скрывать её под маской спокойствия.
— Я, кажется, пойду приготовлю чай, — сказала Аделина, вставая.
Гриша посмотрел на неё, отмечая, как непринужденно она двигается, как привычно её тело под его рукой.
— Конечно, родная, — ответил он, и слово «родная» звучало для него так естественно, как будто он произносил его всю жизнь.
Аделина прошла на кухню, поцеловав в щеку Артёма и Иру на ходу. Они что-то оживлённо обсуждали, и Аделина, поставив чайник, начала помогать им нарезать фрукты для салата.
Внезапно её лицо изменилось. Лёгкое недомогание, которое она списывала на усталость, начало нарастать. Она почувствовала резкую тошноту, слабость.
— Адель, ты чего? — Артём заметил её бледность. — Плохо себя чувствуешь?
— Что-то… не очень, — прошептала Аделина, хватаясь рукой за живот.
— Может, присесть? — предложил Гриша, уже вставая с дивана.
Но было поздно. Желудок скрутило спазмом. Аделина, не успев ответить, рванулась с кухни в сторону туалета.
— Аделина! — крикнул Гриша, вскакивая.
За ней, уже через мгновение, ворвалась Ира. Артём и Гриша остались стоять в гостиной, переглядываясь. Тихий вечер, наполненный смехом и запахом кофе, вдруг сменился тревогой.
Через несколько минут Ира вышла из туалета. Её лицо было бледным, но в глазах горел странный, нервный огонек.
— Ну что? — не выдержал Гриша. — Что с ней?
Ира глубоко вздохнула.
— Ну… — она посмотрела на Артёма, потом на Гришу. — В общем… это не похоже на обычное отравление.
Артём напрягся.
— Что ты имеешь в виду?
Ира, немного смущаясь, но в то же время с какой-то решимостью, ответила:
— Ну… последнее время Аделина жаловалась на тошноту, усталость, вот это всё… А сегодня… — она сделала паузу. — Я думаю… я думаю, она беременна.
В гостиной повисла абсолютная тишина. Гриша стоял, как громом поражённый. Его взгляд устремился на дверь туалета, где находилась Аделина. Ира, видя его состояние, подошла и мягко положила руку ему на плечо.
— Гриша, ты в порядке?
Он медленно обернулся к ней, его глаза были полны непонимания, удивления и чего-то, похожего на страх, смешанный с неимоверной радостью.
— Беременна? — прошептал он, и это слово звучало для него как начало чего-то грандиозного и абсолютно неизведанного.
Артём, справившись с первым шоком, подошёл к Грише и положил руку ему на спину.
— Гриш, это… это здорово, если это так. Но сейчас ей, наверное, нужна твоя поддержка.
Гриша кивнул. Он знал, что сейчас ему нужно быть рядом. Ему нужно было просто обнять её, дать ей понять, что они пройдут через это вместе. Потому что теперь они были не просто Гриша и Аделина, не просто «школьные враги, ставшие парой». Теперь они были командой, которая готовилась к самому важному жизненному проекту.
Продолжение следует...