-40-
Ночь. В спальне - напряжённая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Нурлана. Он ходит туда‑сюда, сжимая кулаки, взгляд горит яростью. Хадиджа стоит у окна, обхватив себя руками, лицо бледное в свете луны.
- Я уничтожу их жизнь. Этот подонок... Армянин забрал мою дочь!
Хадиджа тихо, но твёрдо, оборачиваясь к нему
- Ты сам сказал ей уйти. И ты сам сказал, что она больше не твоя дочь.
Нурлан замирает на полушаге, резко поворачивается к жене. Его лицо искажает смесь гнева и боли.
- Я думал, она одумается. Позовёт нас, попросит прощенич.
- Одумается? После того, что ты выкрикнул «Ты мне не дочь!» - вот что ты сказал.
- Я был зол! Она связалась с ним, а он армянин, Хадиджа! Я хотел её защитить!
- Защитить? Ты её растоптал. И теперь хочешь растоптать ещё кого‑то? Ты думаешь, угрозы и месть вернут её домой?
Нурлан стискивает зубы, глаза сверкают бешенством. Он подходит вплотную к Хадидже, голос становится низким и угрожающим.
- Почему ты её защищаешь? - он резко хватает жену за горло, сжимает пальцы. - Может, ты тоже гуляешь с армяшкой?
Хадиджа бледнеет, но не отводит взгляда. В её глазах - не страх, а гнев и презрение. Секунда - и она с силой бьёт его по лицу. Звук пощёчины гулко отдаётся в тишине комнаты.
- Отпусти меня! Ты не имеешь права так со мной обращаться. Ты разрушил всё - семью, доверие, любовь. И винишь в этом всех, кроме себя!
Нурлан отшатывается, словно обожжённый. Он отпускает её, проводит рукой по лицу, будто приходя в себя. В глазах - шок, растерянность, проблеск осознания.
Нурлан глухо, почти шёпотом
- Хадиджа... я...
Она отступает на шаг, потирает шею, смотрит на него с болью и разочарованием.
- Уходи. Подумай над тем, что натворил. И над тем, как это исправить. Пока не стало слишком поздно.
Нурлан опускает голову. Его плечи ссутулились, ярость сменилась тяжестью вины. Он медленно идёт к двери, останавливается на пороге, бросает последний взгляд на жену - и выходит в тёмный коридор. За спиной остаётся тишина, полная невысказанных слов и разбитых надежд.
Утро
Хадиджа аккуратно застегнула молнию на рюкзаке Майи и поправила воротник её школьной формы.
- Всё, солнышко, беги, - улыбнулась она, поцеловав дочь в лоб. - Удачи на уроках!
Майя весело махнула рукой и выскользнула за дверь. Хадиджа ещё несколько секунд смотрела ей вслед, а затем вернулась на кухню - нужно было убрать посуду и приготовить завтрак.
Она как раз складывала тарелки в раковину, когда услышала шаги. Нурлан вошёл на кухню в одних трусах, взлохмаченный после сна. Его лицо выглядело осунувшимся, под глазами залегли тени - видно было, что ночь выдалась нелёгкой.
Он остановился в дверях, молча наблюдая за женой. Хадиджа замерла, не оборачиваясь, но всем телом ощущая его присутствие.
Нурлан тихо подошёл сзади. Его тёплая ладонь легла на её плечо, пальцы осторожно скользнули вдоль шеи. От этого прикосновения по спине пробежали мурашки - не от страха, а от чего‑то более сложного, смешанного с обидой и затаённой нежностью.
Их пальцы соприкоснулись. Он погладил тыльную сторону её ладони и уложил её руку в свою. Его пальцы были длинными и прохладными. Женщина провела костяшкой указательного пальца по его запястью.
«Какая нежная кожа и сердце колотится, как у воробышка», - он улыбнулся своим мыслям и прикрыл глаза.
Они страстно целовались - губы слились, дыхание сбилось, мир вокруг перестал существовать. Нурлан подхватил Хадиджу на руки и медленно отнёс к кровати. Каждое его движение теперь было наполнено нежностью - тот самый мужчина, что при всех бывал резок и груб, рядом с ней словно таял, становился другим.
Он осторожно освободил её от одежды, касаясь кожи едва уловимо, будто боялся спугнуть мгновение. Хадиджа провела пальцами по его лицу, по плечам - так, словно заново узнавала человека, которого любила.
Резкий толчок и он в ней. Такая мягкая скользая после двух родов она стала еще краше. Мягкая грудь он сжал ее до покраснения. Нурлан обнял её крепче, поцеловал в висок, потом в щёку, в шею - медленно, бережно, словно каждый поцелуй был частью извинения и обещания. Хадиджа запустила пальцы в его волосы, притянула ближе. Её ладони скользили по его спине, плечи, рукам - она будто хотела убедиться, что это не
сон, что он здесь, рядом, настоящий.
Они лежали в постели, обнажённые, тесно обнявшись. Нурлан задумчиво провёл рукой по волосам Хадиджи, но взгляд его был далёк - где‑то там, за пределами спальни, в мире обид и планов мести.
- Я знаю, что сделаю с этими двоими. Пусть страдает, гад. Он ответит за всё.
Хадиджа замерла в его объятиях. Слова мужа, словно ледяной ветер, разрушили хрупкое ощущение близости. Она медленно приподнялась, отстраняясь. Её дыхание участилось, грудь вздымалась неровно, а в глазах отразилась целая буря чувств - тревога, страх, отчаяние.
Она поняла: несмотря на всё, что произошло между ними этой ночью, Нурлан по‑прежнему одержим жаждой возмездия. И она не сможет его остановить .