-36-
Свадьба Аделины и Адама получилась необычной, но по‑настоящему душевной: пара соединила в ней армянские обычаи и взаимное уважение к разным традициям. Поскольку Аделина была азербайджанкой, от венчания в церкви решили отказаться — вместо этого торжество прошло в уютном загородном доме, украшенном в тёплых тонах: гранатовые гирлянды, ветви оливы и россыпь свежих цветов.
Со стороны Адели присутствовали лишь Нурай и Карим. Они привезли с собой традиционные азербайджанские сладости — пахлаву и шекербуру — и передали их молодым как знак благословения семьи.
Музыка плавно сменилась на медленную, глубокую мелодию.
Гости сразу поняли — начинается первый танец молодых.
Адам протянул руку Аделине.
— Идём?
Она на секунду занервничала, но потом кивнула и вложила свою ладонь в его.
— Только не урони меня, — тихо сказала она.
— Я тебя уже столько раз ловил, что это привычка, — усмехнулся он.
Они вышли в центр зала.
Вокруг стало тихо.
Только музыка и взгляды гостей.
Адам осторожно положил руку ей на талию. Аделя чуть выдохнула и положила ладонь ему на плечо.
И они начали танцевать.
Сначала немного неуверенно — она переживала, он мягко направлял. Но через несколько секунд всё стало легче.
Адам тихо сказал:
— Расслабься
— Я стараюсь…
— Ты всегда так говоришь, когда волнуешься.
Она слабо улыбнулась:
— Потому что я всегда волнуюсь.
Он чуть наклонился ближе:
— Со мной не надо.
Она посмотрела на него и на секунду забыла про зал вокруг.
Музыка словно стала фоном. Только они двое. Адель чуть смелее шагнула, и Адам аккуратно закружил её. Платье мягко развернулось, и в зале кто-то тихо ахнул. Нурай уже плакала от счастья в стороне.
Карим улыбался, наблюдая за ними.
Аделия засмеялась:
— Я сейчас точно наступлю тебе на ногу.
— Уже наступила один раз, — спокойно ответил он.
— Я не заметила!
— Я заметил.
Она снова засмеялась.
И в этот момент он притянул её чуть ближе.
— Вот так лучше.
Она замолчала, просто смотря на него. За всё время вокруг — ни ссор, ни страха, ни прошлого.
Только этот танец, их дыхание и ощущение, что они действительно выбрали друг друга.
Зал аплодировал, но они почти не слышали этого. Для них музыка закончилась раньше — в момент, когда они перестали бояться быть вместе.
Время тостов. Первым поднялся отец Адама.
В зале постепенно стало тихо.
Он посмотрел на сына, потом на Аделину и взял бокал.
— Сегодня я смотрю на вас и понимаю, как быстро летит время. Кажется, ещё вчера Адам был мальчишкой, который вечно попадал в неприятности и спорил со мной по любому поводу.
Гости тихо засмеялись.
Самвел улыбнулся и продолжил:
— Но сегодня передо мной мужчина. Мужчина, который нашёл свою любовь и не побоялся бороться за неё.
Он перевёл взгляд на Аделину.
— Аделина, добро пожаловать в нашу семью. Я знаю, что ваш путь был непростым. Но я вижу, как вы смотрите друг на друга. И этого для меня достаточно.
Глаза Аделины слегка заблестели.
— Желаю вам терпения. Потому что любовь без терпения долго не живёт. Желаю уважать друг друга даже в самые трудные дни. И никогда не забывать, почему вы однажды выбрали именно этого человека.
Он поднял бокал.
— За молодых! Пусть в их доме всегда будут счастье, смех и мир.
Зал наполнился аплодисментами.
Через некоторое время поднялась мать Адама Анаит.
Она заметно волновалась.
В руках немного дрожал бокал.
— Если честно, я готовила длинную речь.Но сейчас понимаю, что скажу коротко.
Она посмотрела на сына и невестку.
— Я всегда мечтала увидеть этот день. И сегодня моё сердце переполнено счастьем. Аделина, ты стала для нас родным человеком. Спасибо тебе за то, что любишь моего сына. А тебе, Адам, спасибо за то, что рядом с ней ты стал лучше.
Адам смущённо улыбнулся.
— Я желаю вам дома, в который всегда хочется возвращаться. Чтобы там звучал смех детей, запах вкусного ужина и были люди, которые любят друг друга несмотря ни на что.
Она подняла бокал выше.
— Пусть ваша семья будет крепкой, счастливой и дружной. И пусть никакие трудности не смогут вас разлучить.
— За молодых! — поддержали гости.
Адель почувствовала, как на глаза снова наворачиваются слёзы. Она услышала слова, которые так хотела услышать от старших: не осуждение, а принятие.