-32-
Вдруг внизу хлопнула дверь.
Аделина резко замерла.
Сердце сразу ушло куда-то вниз.
- Они пришли... - тихо сказала она, испуганно посмотрев на Адама.
Через несколько секунд послышались шаги.
Отец вошёл в комнату и сразу увидел их.
Его лицо мгновенно стало жёстким.
- Что ты здесь делаешь? - резко сказал он. - Уходи отсюда.
Аделина дрожащими руками прижала к себе сумку:
- Я... просто забирала свои вещи...
- Я сказал, уйди! - крикнул отец.
- Ты больше не моя дочь!
Эти слова ударили сильнее всего.
Аделина будто перестала дышать.
Хадиджа стояла чуть позади и уже плакала, закрывая рот рукой.
- Хватит... - тихо сказала она мужу, но голос дрожал.
В этот момент в коридор выбежала Майя.
- Аделя!..
Она сразу подбежала к сестре и крепко обняла её.
Аделина тоже обняла Майю, не сдерживая слёз.
- Я скучала по тебе... - прошептала она.
Майя заплакала:
- Куда ты уходишь?..
Она вцепилась в её руку, будто боялась отпустить.
- Я хочу с Аделей!
Хадиджа быстро подошла к младшей дочери:
- Майя, нельзя...
- Нет! - заплакала девочка. - Я хочу с ней!
Аделина сама уже плакала, гладя сестру по волосам:
- Всё хорошо... маленькая... всё хорошо...
Но внутри у неё всё рушилось.
Адам молча стоял рядом, понимая, что сейчас никакие слова не помогут. И когда Аделия всё же отпустила Майю и вышла из дома, ей казалось, будто она оставляет там не только семью - а целую часть себя.
Во дворе повисла тяжёлая тишина.
Отец смотрел на Адама с холодной злостью, а Хадиджа пыталась говорить спокойнее, но голос всё равно дрожал от эмоций.
- Тебя хотели засватать Мирзоевы, - сказала мать. - Их сын увидел тебя с ним.
Она посмотрела на Адама, потом снова на дочь:
- Ты понимаешь, что теперь будет?
Аделина вытерла слёзы:
- Я не люблю его, папа. Я не выйду за него.
Отец резко ответил:
- Должна была! Он хотя бы из нашей семьи, нашего народа!
Аделина только сильнее прижала сумку к себе.
Хадиджа заговорила уже тише, но с болью:
- Аделина... он армянин. Ты азербайджанка. Ты понимаешь, насколько всё сложно?
Она смотрела на дочь почти умоляюще:
- Вы вообще думали о будущем? О том, как будете жить? Как объяснять всё детям? Какая у них будет религия, семья?..
Аделина опустила взгляд, но потом тихо сказала:
- Мы разберёмся.
Отец резко усмехнулся:
- Любовь закончится - и начнутся проблемы.
Адам всё это время молчал, но потом спокойно сказал:
- Я не собираюсь заставлять её отказываться от семьи или от себя.
Отец посмотрел на него жёстко:
- А уже заставил.
Аделина чувствовала, как внутри всё разрывается между семьёй, прошлой жизнью и человеком, которого она любит.
И хуже всего было то, что обе стороны считали, что защищают её.
Адам до этого молчал, сдерживаясь из последних сил.
Но в какой-то момент резко выдохнул и посмотрел прямо на родителей Аделины:
- Да хватит уже.
Во дворе стало тихо.
Он провёл рукой по волосам, голос был уставшим, но твёрдым:
- Либо вы хотите, чтобы ваша дочь была счастлива... либо вам важнее вся эта война между людьми.
Отец Аделины нахмурился:
- Следи за словами.
Но Адам уже не остановился:
- Мне надоело это всё. Национальности, чужое мнение, вечные "нельзя". Мы живём не чужую жизнь, а свою.
Хадиджа молчала, слушая его.
Адам посмотрел на Аделину:
- Я люблю её. И не собираюсь делать ей больно из-за того, кто она.
Потом снова перевёл взгляд на родителей:
- Она не перестанет быть вашей дочерью только потому, что выбрала меня.
Даже отец на секунду не нашёл, что ответить. Аделина стояла рядом со слезами на глазах, впервые слыша, как Адам говорит это так открыто - не прячась и не уходя от конфликта.
Адам сжал челюсть, но ответил спокойно:
- Я не хочу войны между нами. Я хочу, чтобы Аделина сама решала свою жизнь.
Хадиджа тихо сказала, уже устало:
- Мы просто боимся за неё...
Аделина стояла между ними, чувствуя, как её снова тянут в разные стороны.
Отец посмотрел на Аделину жёстко, голос стал холодным:
- Уходи, Аделина. Ты нам больше никто. Ты выбрала его.
Тишина ударила сильнее любого крика.
Аделина замерла, будто не сразу поняла смысл слов.
- Пап... - голос дрогнул.
Хадиджа сразу шагнула вперёд:
- Не говори так...
Но отец не отступил:
- Я сказал всё. Ты сделала свой выбор.
Аделя сжала сумку в руках, слёзы снова появились в глазах:
- Это же я... ваша дочь...
Хадиджа заплакала, закрывая рот рукой:
- Пожалуйста, хватит...
Адам резко напрягся, но остался рядом с Аделиной, не перебивая.
Отец отвернулся, будто закрывая для себя разговор:
- Всё. Уходи.
Майя тихо стояла рядом, тоже со слезами, не понимая до конца, но чувствуя, что происходит что-то очень страшное. Аделия дрожала, не двигаясь. И в этот момент ей пришлось сделать самый тяжёлый шаг - не потому что она хотела уйти, а потому что её буквально поставили перед этим выбором.