-30-
Дверь палаты резко открылась.
Вошли родители Аделины.
По их лицам сразу было видно — они испугались, переживали… и одновременно были злы.
Мать первой подошла ближе:
— Ты вообще понимаешь, что могла погибнуть?!
Отец стоял чуть дальше, напряжённый, с тяжёлым взглядом:
— Телефон важнее дороги стал?
Аделина сразу опустила глаза.
— Простите…
Голос был тихим и слабым.
Мать выдохнула, пытаясь сдержать эмоции:
— Мы чуть с ума не сошли.
Адам молча отошёл чуть в сторону, понимая, что сейчас лучше не вмешиваться. Но отец всё равно заметил его.
Взгляд сразу стал холоднее.
— А ты что здесь делаешь?
В палате повисло напряжение.
Аделия сразу занервничала:
— Пап…
Но отец перебил:
— Потом поговорим.
Адам спокойно ответил:
— Я просто был рядом после аварии.
Мать посмотрела на дочь:
— Сейчас тебе нужно думать о здоровье, а не о всём остальном.
Аделина молчала, чувствуя, как снова начинает тяжело дышать от напряжения. Адам сделал шаг вперёд и, несмотря на весь взгляд родителей, спокойно сказал:
— Я люблю вашу дочь.
Тишина стала ещё сильнее.
Хадиджа в шоке посмотрела сначала на него, потом на Аделину:
— Что?..
Даже отец на секунду замолчал, явно не ожидая такой прямоты.
Аделина лежала, не зная, что сказать, сердце снова забилось быстрее.
Адам продолжил уже тише, но уверенно:
— И я не собирался делать ей больно.
Отец нахмурился:
— Но сделал.
Эти слова ударили резко и честно.
Адам опустил взгляд на секунду:
— Да. Сделал. И я это понимаю.
Хадиджа всё ещё смотрела на него с недоверием и растерянностью.
Нурлан посмотрел на неё жёстко:
— Вы не будете мужем и женой.
Хадиджа стояла рядом, всё ещё в напряжении, но молчала.
Отец продолжил:
— Либо он… либо ты забываешь дорогу домой.
Аделина замерла, будто не поверила в услышанное.
Потом слёзы снова покатились по щекам.
— Зачем вы так?.. — голос дрожал. — Вы мои родители…
Аделина заплакала сильнее:
— Я люблю его… слышите? Люблю! И буду с ним!
В палате снова повисла тяжёлая тишина. Отец только сжал челюсть. Хадиджа тихо выдохнула, будто ей самой было больно это слышать. Потом родители молча развернулись и вышли из палаты.
Дверь закрылась тихо.
Аделина закрыла лицо руками и заплакала ещё сильнее.
Адам сразу подошёл ближе:
— Ада…
Она только покачала головой сквозь слёзы:
— Почему всё так сложно…
Он сел рядом и осторожно взял её за руку.
Адам осторожно притянул её к себе. На секунду между ними снова стало тихо — будто исчезли крики, родители, прошлые ошибки.
Они были слишком уставшими от всего, что произошло.
И в этот момент между ними осталось только то, что они так долго пытались отрицать — чувства друг к другу.
Аделя закрыла глаза, прижавшись к нему, а Адам тихо прошептал:
— Я больше не хочу тебя терять.
Она ничего не ответила, только крепче сжала его руку.
Через неделю Аделину выписали из больницы.
За это время к ней часто приходили Нурай и Адам.
Нурай всегда пыталась отвлечь её разговорами, новостями из университета, смешными историями — лишь бы она хоть немного улыбалась.
Адам приходил тише.
Иногда просто сидел рядом, приносил еду или помогал с тем, что было нужно. После всего, что произошло, между ними уже не было той лёгкости, но появилась какая-то честность.
В день выписки Аделина медленно вышла из больницы, всё ещё слабая.
У входа её ждали Нурай и Адам.
Нурай сразу обняла её:
— Наконец-то.
Адам стоял рядом, внимательно следя, чтобы она не перенапрягалась.
— Как себя чувствуешь? — тихо спросил он.
— Лучше, — слабо улыбнулась Аделя.
Нурай вскоре уехала, пообещав написать вечером.
Адам взял сумку Аделины и сказал:
— Поехали.
Она посмотрела на него:
— Куда?
— Ко мне. Тебе пока нельзя одной.
Аделина немного замолчала, потом всё же кивнула.
Дорога прошла спокойно.
Когда они приехали к его квартире, Адам открыл дверь и пропустил её вперёд. Квартира была тихой, немного неубранной, но уютной.
Аделина медленно прошла внутрь, понимая, что теперь всё действительно изменилось.
И это уже была не школьная история. А что-то совсем взрослое и сложное.