-28-
Адам ворвался в свою комнату и с силой захлопнул дверь.
Секунда тишины - и всё внутри него сорвалось.
Он резко скинул со стола книги, телефон ударился о стену, стул опрокинулся. Он словно пытался разрушить не комнату - а всё, что накопилось внутри.
- Всё... всё потерял... - хрипло сказал он.
Он ходил по комнате, не находя себе места, потом резко остановился и сжал волосы руками.
- Ребёнок... - прошептал он, голос дрогнул. - Аделина...
Он закрыл глаза, будто от этого станет легче, но наоборот - воспоминания стали ярче.
Её слёзы. Её голос: «прости...»
Он сжал челюсть:
- Я же... любил её...
Сказал это тихо, как будто сам себе не до конца верил.
Потом резко ударил рукой по столу:
- Но зачем?! Зачем врать?!
Он тяжело дышал, злость снова накрывала:
- Зачем сказала, что армянка... зачем вообще всё это...
Он сел на кровать, потом сразу встал, не выдержав.
Мысли путались.
Эльза.
Он провёл рукой по лицу:
- И её я... тоже любил. Но сам всё сломал...
Он опустился обратно на кровать, уже без сил.
- Сам... лишился всего...
Он не кричал уже. Не было даже слёз. Только тяжесть внутри и ощущение, что за один момент он потерял сразу всё - и прошлое, и настоящее, и то, что могло быть дальше. Комната была в беспорядке. И он сам - тоже.
Аделина выбежала из дома, слёзы скатывались по щекам, она даже не пыталась их остановить.
Она быстро спустилась вниз, почти выбежала на улицу.
Адам стоял у окна и смотрел ей вслед. Он не двигался.
Только смотрел. И в этот момент он тоже понял - всё. Она уходит.
Аделия на секунду обернулась.
Она поехала к Нурай.
Только к ней. Потому что больше ей сейчас некуда было идти.
И потому что только Нурай могла понять её... хоть немного.
Аделина стояла у двери, несколько секунд не решаясь постучать. Потом всё-таки нажала на звонок.
Нурай открыла почти сразу.
- Аделя?.. - она сразу увидела её лицо. - Что случилось?
Аделина не выдержала - слёзы снова пошли.
- Всё... всё закончилось...
Нурай быстро впустила её:
- Заходи, спокойно... давай, садись.
Аделина прошла в комнату, села и закрыла лицо руками:
- Я всё испортила...
Нурай села рядом:
- Эй... сначала расскажи.
- Он всё узнал... про всё... про то, что я врала... про всё...
Нурай тихо:
- И что он сказал?
- Он... накричал... сказал уходить... - голос сорвался. - Он думает, что все им управляют...
Нурай вздохнула:
- Там вообще всё взорвалось, да?
- Эльза... она тоже... всё сказала... всё перевернулось...
Нурай посмотрела на неё мягче.
- Слушай... это не только ты виновата.
Аделина резко:
- Но я врала!
Нурай спокойно:
- Да. Но он тоже не был честен. И Эльза тоже всё запутала.
- Я просто хотела, чтобы он был со мной...
Нурай тихо:
- А получилось, что ты потеряла себя.
Аделина прошептала:
- Он смотрел на меня... как будто всё кончено...
Нурай положила руку ей на плечо:
- Может, сейчас и кончено.
Аделина закрыла глаза:
- Мне так больно...
Нурай тихо:
- Знаю.
Она обняла её.
- Но ты это переживёшь. Просто не сразу.
Аделина ничего не ответила.
Она просто сидела и плакала, впервые не пытаясь ничего скрывать.
Родителей дома не было.
В квартире стояла тишина - такая, в которой слышно каждое дыхание. Аделина зашла внутрь, закрыла дверь и сразу сползла по ней на пол. Она больше не держалась. Слёзы пошли сильнее, без остановки. Никто не видел. Никто не слышал. Никто не задавал вопросов. И от этого было ещё больнее.
- Зачем... - тихо прошептала она, закрывая лицо руками.
В голове снова и снова прокручивался этот день.
Его слова. Его взгляд. Его крик.
«Уходите все» Она сжала руками волосы:
- Я сама всё сломала...
Она плакала уже не тихо, а так, как плачут, когда больше невозможно держать внутри. Прошло время, но она не чувствовала его. Просто сидела на полу, среди тишины, и давала всей боли выйти наружу.