-20-
Аделя вышла из дома, цокая каблуками и уверенно покачивая бёдрами. Адам, сидевший в машине, замер: дыхание сбилось, в груди что‑то сжалось. Он невольно выпрямился, следя за каждым её шагом. Похоже у него встал на нее.
Когда Аделя села на переднее сиденье, Адам резко вдохнул и, чуть запнувшись, произнёс:
— Ты такая очаровательная
Они поехали. Адам решительно
положил руку на ляжки и мял их.
— Убери!
Он ее не слушал рука все поднималась выше и выше почти до того места.
— Убери, пожалуйста, — повторила Аделя, голос звучал напряжённо. — Я не хочу этого.
Адам вздохнул, сжал пальцы в кулак и всё‑таки не смог удержаться — слегка провёл рукой по низу и убрал.
— Ты сама меня к этому подталкиваешь, — хрипло произнёс он. — А потом вдруг останавливаешься.
—Я до свадьбы ни с кем спать не собираюсь!
—Да, и специально выходишь в коротких шортах перед парнем, ты же армянка откуда у тебя такие шмотки, Аделина Мнацаканян?
Эти слова раньше заставляли её улыбаться. Но сейчас внутри что-то сжалось. Она отвернулась к окну, делая вид, что просто смотрит на дорогу. В голове вдруг стало слишком громко.
Я же не армянка… Ей стало неловко. Не из-за одежды, не из-за макияжа — а из-за того, что она продолжает играть роль.
Он спокойно ехал дальше, даже не замечая, что происходит у неё внутри. А она молчала. Потому что впервые по-настоящему почувствовала: эта ложь рано или поздно всё равно раскроется. И тогда будет больнее, чем сейчас.
Они приехали в парк аттракционов, когда уже начинало темнеть. Огни зажигались один за другим, музыка играла где-то вдалеке, люди смеялись — всё вокруг было яркое, живое, почти как в фильме.
Аделина на секунду остановилась:
— Серьёзно… сюда?
Адам чуть усмехнулся:
— А что, не ожидала?
Она покачала головой, но на лице появилась улыбка.
— Пойдём, — сказал он и кивнул в сторону колеса обозрения.
Они купили билеты и зашли в кабинку. Дверца закрылась, и медленно они начали подниматься вверх. Сначала Аделина просто смотрела вперёд, потом вниз — город постепенно становился всё меньше, огни ярче.
— Красиво… — тихо сказала она.
— Угу, — ответил Адам, но смотрел не на город, а на неё.
На вершине колесо на секунду остановилось. Тишина. Только они вдвоём и огни вокруг. Аделина почувствовала его взгляд и немного занервничала.
— Боишься? — спросил он чуть тише.
— Немного, — честно ответила она.
Он слегка улыбнулся:
— Не упадёшь.
Он сказал это спокойно, но в его голосе было что-то уверенное, от чего ей стало чуть легче.
Они сидели рядом, слишком близко, чтобы игнорировать это.
Снаружи — идеальный момент.
А внутри у Аделины снова было двоякое чувство: ей было хорошо рядом с ним… и одновременно тяжело из-за того, что он видит в ней не совсем настоящую её.
Колесо снова тронулось.
После колеса они ещё немного прошлись по парку.
У одного из киосков Аделина остановилась:
— Хочу сладкую вату.
Адам посмотрел на неё с лёгкой усмешкой:
— Серьёзно? Это же чистый сахар.
— И что? — она улыбнулась. — Иногда можно.
Он закатил глаза, но всё равно купил. Аделина с удовольствием откусила кусочек, а он только покачал головой:
— Я такое не ем.
— Знаю, — сказала она и специально протянула ему. — Попробуй.
— Нет, — усмехнулся он.
Она засмеялась, и атмосфера снова стала лёгкой.
Немного дальше они заметили фотобудку.
— Пойдём? — предложила Аделина.
Адам посмотрел на неё:
— Ты серьёзно?
— Да, это же прикольно.
Он чуть помолчал, потом пожал плечами:
— Ладно.
Они зашли внутрь, сели рядом — слишком близко, потому что места было мало. Камера щёлкнула.
Сначала они просто смотрели прямо, потом Аделина чуть улыбнулась, а на следующем кадре уже смеялась. Адам сначала держался спокойно, но потом тоже не удержался от лёгкой улыбки.
Последний кадр получился самый живой — они оба смотрели друг на друга, а не в камеру.
Когда фотографии вылезли, Аделина сразу их взяла:
— Смотри…
Они вместе наклонились,
разглядывая. И на секунду это выглядело как что-то настоящее — без напряжения, без лишних мыслей. Но где-то глубоко внутри у неё всё равно оставалось чувство, что эта история сложнее, чем кажется на этих маленьких фото.