-11-
Тем временем дома Аракелян.
Адам вернулся пьяный с вечеринки. В его кровати лежала Эльза. Отец позвал их на разговор - Самвел и мать Анаит стояли рядом.
- Держись подальше от моего сына! Сколько вам лет, что вы ночуете в одной кровати? Это всё должно произойти после свадьбы!
- Пап, мы чисты, у нас ничего не было... Никакого секса, - поспешно добавил Адам.
-Мы - армяне, у нас чистые нравы! Что это ты себе позволяешь - водишь дружбу с девушками без благословения семьи? Так не положено - сказал Самвел
- Как тебя зовут? - голос Анаит прозвучал холодно.
- Эльза Рудаковская... - едва слышно произнесла девушка, опустив глаза.
Не говоря больше ни слова, Эльза и Адам поспешно вышли из дома. В школу в таком виде идти было немыслимо. Они решили отправиться к Эльзе - её родители уехали на выходные, и квартира была в полном их распоряжении.
Когда они приехали к ней домой, он, оставаясь в нетрезвом состоянии, сразу лёг спать.
Решившись, Эльза надела кружевное бельё и мягко разбудила Адама.
Дневной свет не стал преградой - напротив, он лишь подчеркнул реальность момента. Эльза решительно шагнула к Адаму, притянула его к себе. Поцелуй вышел жадным, нетерпеливым. Движения стали быстрыми, порывистыми, словно они пытались наверстать упущенное время. В воздухе повисло напряжение, которое сменилось волной наслаждения.
Адам резко привлёк Эльзу к себе, его губы нашли её шею. Она выдохнула, запуская пальцы в его волосы, и потянула ближе. Движения стали порывистыми, нетерпеливыми - они словно пытались слиться воедино, стереть последние границы между собой. Шёпот, прерывистое дыхание, стук сердец - всё смешалось в едином порыве, который накрыл их волной жара и наслаждения.
Она ответила с той же силой - вцепилась пальцами в его плечи, притянула ближе. Одежда падала на пол бесформенными комками, а они всё не могли оторваться друг от друг. Потом взорвалось ослепительной вспышкой, оставив после себя дрожащую слабость и блаженную пустоту.
Комната кружилась перед глазами Адама - то ли от выпитого, то ли от близости Эльзы. Он пытался сосредоточиться на её лице, но оно расплывалось, сменяясь пятнами света и тени. Его руки дрожали, когда он касался её плеч, а дыхание вырывалось прерывисто, с хрипотцой. Эльза видела его состояние - в какой‑то момент она перехватила инициативу, мягко направляя его. В этом было что‑то отчаянное: страсть, искажённая хмельным туманом, но оттого не менее настоящая.
Им было по 17, но Эльза не замечала этого. Она жаждала быть с ним - стать матерью, привязать к себе этого горячего армянина навсегда. Время работало против них: родители уже намекали, что пора «остепениться», друзья советовали «не торопить события». Но разве можно было объяснить им, что с первой встречи с ним мир стал другим? Его смех, запах кожи, жар рук - всё это стало для неё важнее любых доводов рассудка. Она знала: если сейчас отпустит, потеряет навсега. И потому цеплялась за каждую минуту рядом, за каждое слово, за малейший намёк на взаимность.
Тишина окутала их после всего случившегося - они прижались друг к другу и погрузились в сон.
Аделина металась по школе, заглядывала в каждый уголок - Адама нигде не было. Сердце упало: она вдруг отчётливо поняла, что он не пришёл. И весь этот наряд, все старания - впустую...
Нурай пыталась везде и весь день ее догнать.