Обаятель: испытания

Привычка навещать маму, когда мне одиноко, появилась у меня чуть ли не с первого дня ее смерти. Я частенько прихожу на ее могилку, сажусь и высказываю все, что накопилось у меня на душе. Может, кто-то подумает, что я сдвинулась с катушек, но я всем телом и душой чувствую мамину поддержку, где-то там, глубоко внутри меня, как будто она говорит со мной, пытается что-то сказать и тем самым поддержать. Я никогда не уеду из этого города только потому, что в таком случае не смогу навещать маму. Точнее, смогу, но очень редко, так как ближайший обустроенный город находится в 750 км от моего.
Я всегда прихожу сюда одна, и если папа или друзья захотят увязаться со мной, то я упрямо не поеду с ними. Первое время мои подруги пытались бороться с этим, думая, что мне будет необходима их поддержка. Но со временем поняли, что будет намного лучше, если я буду навещать свою маму одна, и перестали сопровождать меня.
Это единственное место, где мне спокойно, где я чувствую себя в полной безопасности, где нет никаких запретов и упреков: есть только я и мама. Я так часто бываю здесь, что уже выучила каждый куст около могилки, каждый ее квадратный метр, каждое деревцо, каждый цветочек; по отпечатку ботинка на земле и по цветам я могу определить, кто и когда из родственников приходил к маме. Вот вчера, к примеру, на могилке лежали белые розы: это отец соизволил прийти к маме. На каждый праздник он дарил ей именно белоснежные розы, что незамедлительно вызывало у мамы счастливую улыбку на лице. В понедельник лежали строго 8 гвоздик: это дядя Андрей, брат мамы. Он всегда и во всем любил строгость и пунктуальность, и даже к маме приходил строго в определенный день и час. Глупо, не правда ли? Ты заранее знаешь, что будешь делать, когда ты будешь это делать и сколько это займет у тебя времени. Так даже, знаете ли, жить неинтересно становится.
Я никогда не смирюсь со смертью мамы, ведь я чувствую ее опору, даже сейчас. Мне всегда кажется, что она вовсе не погибла, а уехала куда-то и вот-вот должна вернуться. Наверное, поэтому я не признаю папиных любовниц и злюсь на него.
А вот и моя остановка. На улице действительно было очень холодно, но от всей моей накопившейся злости на отца я не чувствовала этого. Я выключила плеер и только сейчас поняла, как же здесь тихо: до окраины города не доносился ни единый звук машин, да и вообще, все машины будто исчезли в один момент. Что ж, тем лучше! Будет легче подумать и переварить сегодняшний день и сюрпризы, которые он преподнес мне.
Мне не было страшно: это был мой привычный путь от дома до кладбища, здесь редко кто ходит, тем более в такое время. Разве что неформалы, ищущие новую дозу адреналина.
Засунув руки в карманы, я прибавила шаг и почти дошла до калитки, как вдруг услышала шорох позади себя. От того, что я долго слушала рок на полной громкости, уши все еще закладывало, но в такой тишине я отчетливо услышала чьи-то шаги и поняла, что я здесь не одна. Все-таки, еще есть такие психи, как я. Я решила поздороваться с незнакомцем. А почему бы и нет? Интересно пообщаться с человеком, который съезжает на той же катушке, что и я. Я повернулась и помахала рукой. Незнакомец стоял, облокотившись на хвост статуи.
Кстати, статуя коня у кладбища - очень оригинально. Человек, который придумал это, надеюсь, ты когда-нибудь объявишься и объяснишь мне, под чем ты был, когда твою голову посетила столь гениальнейшая мысль.
К моему удивлению, в ответ я получила полную тишину. Хм, очень общительный человек, однако. Целую минуту я тупо стояла и ждала, что он хоть как-то отреагирует на меня, но все тщетно: он просто стоял и не шевелился. И тут я решила подойти к нему, мало ли что, вдруг он немой вообще или ему нужна помощь. Когда между нами оставалось расстояние в жалкие 2 метра, незнакомец резко выпрямился и ушел за статую. Что за шутки такие?! Если он решил напугать меня, то у него ничего не выйдет, я не верю в мистику и маньяков не боюсь, и вообще, меня не так-то просто заставить чувствовать страх к чему-либо, или к кому-либо. Я подбежала ближе, но парня и след простыл. Не знаю, почему я решила, что это он, а не она. Просто чувствовала. Я осмотрела статую вокруг, прошлась немного возле нее - но это ни к чему не привело. Как так вышло, что за какие-то 3-4 секунды парень бесследно исчез?! У статуи что, потайной вход имеется? Вообще-то, это возможно, ибо по-другому растолковать значение этой СТАТУИ у КЛАДБИЩА я просто не могла.
Я снова тщательно осмотрела "коня", но ничего примечательного не нашла. Обычный кусок камня, правда, большой.
Раздумывая обо всем этом, я снова подошла к калитке. Сюрпризы на таинственном незнакомце не закончились: дверь калитки была заперта.
Сказать, что я удивилась, значит, ничего не сказать. За полгода, что я хожу сюда, ее ни разу не запирали! Да что об этом говорить, даже сам смотритель кладбища заглядывал сюда не чаще, чем один раз в две недели. Я подергала калитку, но на ней висел огромный замок, через него не пройти. Перелезать тоже не вариант: хоть и работники сюда заглядывают не так часто, ограждение тут стоит довольно-таки достойное. Если только ты не хочешь заработать пару синяков, ссадин и ушибов, то, пожалуйста, лезь на здоровье. Что поделать, придется идти обратно.

Извинившись перед мамой, я уныло поплелась к остановке. И только сейчас до меня дошла вся безысходность моего положения: я одна, посреди ночи, в одной куртке, с ненужными вещами в сумке. Домой я точно не пойду, не хочу выслушивать нотации отца и видеть наглую рожу мишуры, которая, уверена на все сто, осталась у нас дома. И тут я вспомнила, что в такое время только одна из четырех моих лучших подруг может не спать: моя самая первая и самая лучшая подруга - Энн!
На самом деле, ее зовут Аня, но без кличек в нашей компашке никто не остался. Энн с самого детства привыкла жить одна: росла она практические без матери, она умерла, когда Энн было всего два, а ее отец, дядя Паша, часто и надолго уезжал в командировки. Тогда мы жили в одном доме, наши отцы общались и до нашего рождения, так как они оба одновременно переехали в тот самый дом. И было ясно с самого начала: мы с Энн станем близкими людьми. Отец всегда без проблем отпускал меня ночевать к ней, когда дядя Паша уезжал. Мы попали в один детский сад, в одну школу, в один класс.
Энн с детства была очень доброй: всегда прощала меня, когда я съедала ее порции в садике, все конфеты, которые ей дарили на день рождения, и вообще, она не умела обижаться дольше пяти минут. Что в детстве, что сейчас - Энн практически не изменилась, в плане обид. Да, теперь она не такая наивная и не верит всем подряд, не кидается на помощь чуть ли не каждому встречному человеку, который во многих случаях попросту не достоин этого, и за это можно сказать спасибо мне: я с первого класса учила Аню не верить каждому безоговорочно, посылая куда подальше всех двоечников, которым Энн делала за них домашнюю работу, жалея их; говорила ей, что к людям нужно относиться так, как они относятся к тебе, приводила много примеров из ситуаций, где такими людьми, как Энн, общество просто-напросто пользовалось.
Она всегда найдет, что сказать человеку в беде или нуждающемуся в помощи: в этом она настоящий философ, за что я ее особенно ценю, и при всех этих обстоятельствах она - настоящий ходящий мешок позитива, особенно ночью... В общем, Энн - человек уровня Бог, так всегда шутила моя мама.
Именно ей я и решила позвонить, вчера Энн говорила, что дядя Паша уехал в очередную командировку.